Если бы они благополучно прошли все испытания и Богиня признала бы их парой, они, как и договаривались, вместе выбрали бы кольца. Затем Юрихи пригласил бы Лателя, а Ева — Ноэля, и они сыграли бы скромную свадьбу в кругу самых близких. Она знала, что Юрихи хотел ещё раз, уже по-человечески, принести клятву любви перед её семьёй.

Возможно, именно поэтому нынешняя свадьба давалась ей так тяжело.

— А теперь, жених и невеста, пожалуйста, произнесите свои клятвы.

Задумчивость Евгении продлилась недолго. Не успела она очнуться от своих мыслей, как священник закончил речь, и настало время клятв.

— Я, Эвклид Рудион, беру Евгению Базилиан в жёны и клянусь уважать её до конца своих дней, — Эвклид поднял правую руку и торжественно произнёс эти слова.

Сердце Евгении глухо ухнуло. У него было то же лицо и тот же голос, но всё это разительно отличалось от того дня, когда они проводили ритуал единения. Тогда он клялся на языке драконов, душой Золотого дракона, что возьмёт её в жёны, будет лелеять и любить вечно... Эта изменённая клятва заставила её остро осознать, что отношения между ней и Юрихи уже не те, что прежде.

«Чего я вообще ожидала?»

Зная, что Эвклид не помнит их прошлую жизнь, она чувствовала облегчение, и всё же...

«Не цепляйся за утраченные чувства. Не будь жадной. Не забывай, что ты даже не имеешь права на разочарование».

Вспомнив о решении, принятом в комнате для новобрачных, Евгения крепче сжала букет, а затем искренне произнесла:

— Я, Евгения Базилиан, беру в мужья Эвклида Рудиона и клянусь беречь его больше собственной жизни и защищать во что бы то ни стало.

Её клятва эхом разнеслась по тихому залу. На мгновение повисла тишина, которую быстро нарушил удивлённый шёпот.

Заметив сквозь вуаль взволнованное лицо Эвклида, Евгения горько усмехнулась. Вполне естественно, что он был сбит с толку. Таких слов никак не ожидаешь от женщины, которую вынудили вступить в брак, и которая прославилась на всю империю тем, что навязчиво преследовала другого мужчину.

«Но это правда».

Она не могла — да и не должна была — просить его поверить ей. Проигнорировав саднящую боль в груди, Евгения позволила надеть себе кольцо на палец. При виде аметистовых перстней, которые, по слухам, принадлежали самым первым герцогу и герцогине Рудион, она вспомнила о других кольцах — тех, что когда-то были у них общими и хранили в себе магию Юрихи. От этих воспоминаний ей стало дурно. Но Евгения усилием воли отогнала тоску и задумалась о том, где сейчас Латель. Наверняка он выполнил просьбу Юрихи и всё-таки достал подарок к их помолвке.

«И он наверняка узнал о том, что произошло».

Латель всегда был против сближения Юрихи с людьми, в том числе и с ней. Зная его извращённый характер, он бы, наверное, злорадствовал, твердя, что Юрихи сам виноват, раз не слушал. Но в конце концов... ему было бы грустно.

«Может быть, он выбросил свой подарок».

Хотя, если вещь была дорогой, он бы её скорее продал, чем выбросил. Это было так в духе Лателя, что Евгения коротко рассмеялась. По крайней мере, ей так показалось.

Эвклид, приподнявший вуаль, чтобы поцеловать невесту, застыл: щёки Евгении блестели от слёз. Слова, которые он собирался произнести ради её спокойствия — что он лишь сымитирует поцелуй, и ей не о чём волноваться, — так и застряли в горле. И думать забыв о своём намерении едва коснуться её губ и тут же отстраниться, он подался вперёд. Как бы абсурдно это ни звучало, но, хотя умом он понимал, что Евгения плачет из-за него, в глубине души он верил, что сможет её утешить.

Не успев осознать, что делает, Эвклид крепко прижался губами к щеке Евгении, словно пытаясь сдержать собственные слёзы. От этого прикосновения её ресницы слегка дрогнули. Она прекрасно знала, с какими чувствами Юрихи шёл на этот брак, но неизменная нежность, с которой он пытался её утешить, причиняла боль. И Евгения снова дала себе обещание:

«Прости меня. Я не буду мучить тебя слишком долго».

После церемонии Евгения первой села в карету, делая вид, что не замечает обеспокоенных взглядов родственников со стороны Дома Базилиан. Ей не хотелось разговаривать ни с Мелиссой, державшейся поодаль, ни с герцогом, ни с Сионелем. Более того, ради своих дальнейших планов ей нужно было продолжать притворяться непреклонной.

«Ничего не изменилось».

К её главной цели — почти миссии — по поиску и возвращению сердца дракона прибавилось ещё кое-что: помощь Дому Рудион и его защита. Для этого не обязательно было сближаться с Эвклидом. Она уже получила статус герцогини, так что теперь оставалось лишь собирать и грамотно использовать информацию.

И всё же сохранять хладнокровие в присутствии Эвклида оказалось не так просто, как она думала. Решив, что ей нужно время, чтобы прийти в себя, всю дорогу на Север она старалась на него не смотреть. Так прошла пара дней, и наконец они добрались до замка Рудион.

— Простите меня, супруга. Я собирался всё как следует подготовить к вашему приезду, но, похоже, мои вассалы уж слишком хотели поскорее познакомиться с хозяйкой замка.

…Супруга?

Евгения на мгновение опешила от обращения, которого ни разу не слышала в своей прошлой жизни. Но, увидев собравшуюся у замка толпу слуг, быстро взяла себя в руки. Возможно, они просто переживали из-за того, что их новой госпожой стала печально известная злодейка.

Внимательно изучая лица слуг, полные озабоченности, тревоги и жалости, Евгения на секунду испугалась, что Эвклид оказался тем самым герцогом, который не способен добиться преданности даже от собственных людей. Однако вскоре она успокоилась. Естественно, по глупости своей она не подала виду. Вместо этого Евгения свысока огляделась по сторонам и бросила холодное замечание:

— Не нужно ничего готовить. Я не собираюсь принимать поздравления.

Она проигнорировала не только рядовых слуг, но и старшую горничную с дворецким, которые подошли представиться. Евгения уже собиралась пройти во внутренние покои замка, оставив позади растерянного Эвклида, как вдруг заметила двух малышей — брата и сестру, — мимо которых едва не прошагала. Какой бы жестокой она ни слыла, к детям она никогда не относилась холодно — за исключением разве что Алексиса, потомка презренного Дома Базилиан. А эти двое были племянниками Эвклида. Для него, потерявшего родителей и единственного брата, они были особенно дороги. Ей совершенно не хотелось быть с ними грубой.

«…Однако атмосфера здесь и без того напряжённая».

От волнения у Евгении вспотели ладони, и она сухо сглотнула. Как было бы здорово извиниться за то, что напугала их, и вручить малышам хоть какой-нибудь подарок. По правде говоря, ещё до приезда в замок Рудион она хотела что-нибудь купить для племянников Эвклида. Но, учитывая её дурную славу и статус злодейки, которую насильно выдали замуж, это было бы слишком подозрительно. Несмотря на плачевное состояние герцогства, о детях, похоже, хорошо заботились, и выглядели они опрятно. Но для Евгении, с детства привыкшей к роскоши, изъяны в их нарядах были слишком очевидны.

«Кажется, на улице Центрхоз было несколько магазинов детской одежды».

И не только одежды, но и шляпок, обуви, аксессуаров, книг, канцелярии, а также сладостей и игрушек. Ей до безумия хотелось скупить половину торгового квартала, но Евгения заставила себя подавить этот порыв.

«Нужно просто немного подождать. Скоро их комнаты будут завалены лучшими вещами».

Она планировала незаметно вести дела из-за кулис, чтобы семья смогла расплатиться с долгами и вздохнуть спокойно. А уж тогда Эвклид, конечно же, сам позаботится о детях. Евгения была уверена: нежная натура Юрихи, пусть и закалённая суровыми условиями, никуда не исчезла.

«Ведь однажды я покину это место».

Ей было всё равно, пострадает ли она сама, но когда дело касалось детей — это было совсем другое.

Чувствуя на себе напряжённые взгляды малышей, она уже собиралась пройти мимо, сделав вид, что ничего не заметила, как вдруг раздался болезненный вскрик девочки. Евгения резко остановилась и прищурилась.