— Я больше никогда так с тобой не поступлю. Обещаю, с этого момента я больше ничем тебя не расстрою. Никогда.

Всю прошедшую неделю Эвклид с мучительным раскаянием перебирал в памяти свои прошлые поступки. И только теперь он по-настоящему осознал, почему Евгения так сильно переживала, почему раз за разом умоляла его не отталкивать её и не требовать развода. Теперь было кристально ясно, почему она без тени сомнений заявила, что если он умрёт, то она последует за ним в могилу.

— Если с тобой что-нибудь случится... боюсь, я этого просто не вынесу. Умоляю, открой глаза.

Услышала ли она его отчаянную мольбу?

Словно в ответ, Евгения едва заметно свела брови к переносице. Эвклид, который ни на секунду не сводил с неё глаз, разумеется, тут же это заметил. Но на его лице не отразилось ни капли радости. В первые дни он был бы вне себя от счастья при малейшем её движении, но за эту неделю он уже вдоволь насмотрелся на подобные реакции. И если бы только это. Порой Евгения мучительно хмурилась и тихо стонала, а иногда из её закрытых глаз текли такие обильные слёзы, что подушка намокала насквозь. От этого зрелища у Эвклида просто разрывалось сердце.

Вспомнив заверения лекаря о том, что Евгения просто спит, Эвклид решил, что её, должно быть, терзает какой-то кошмар. Поэтому он не переставая шептал ей, что он рядом и бояться нечего, и постоянно промокал её лицо влажным полотенцем. Вот и сейчас Эвклид бережно положил ладонь на нахмуренный лоб жены и мягко погладил его, с щемящей жалостью произнеся:

— Пожалуйста, перестань смотреть эти страшные сны, супруга.

Просто сидеть сложа руки и смотреть, как она мучается, было для него изощрённой пыткой.

В этот момент, когда Эвклид не смог сдержать тяжёлого вздоха, его заметила Энн, как раз вносившая в спальню поднос с едой. Она замерла на пороге. Честно говоря, за всё это время Энн прониклась к Эвклиду ничуть не меньшей антипатией, чем преданностью к самой Евгении. Она старалась не подавать виду, прекрасно понимая, что этот человек занимает совершенно особое место в сердце её госпожи. Юная леди, которая, казалось, никогда ни к кому не привязывалась и жила словно натянутая струна, впервые в жизни кого-то полюбила. Энн всем сердцем желала им счастья и жутко злилась на герцога за то, что тот раз за разом холодно отвергал чувства госпожи. Когда он дошёл до того, что потребовал развода, служанка пришла в такую ярость, что даже тайком проплакала от обиды за госпожу. Но после трагедии вся эта горечь испарилась без следа.

Эвклид шептал жене, что племянники и все слуги герцогства места себе не находят от беспокойства. Но на самом деле больше всех изводил себя он сам, который уже неделю не отходил от постели ни на шаг. Несмотря на то что Энн принадлежала к дому Рудион, она была беззаветно предана Евгении и поначалу искренне радовалась такому поведению Эвклида. Как бы остальные ни охали о здоровье герцога, она считала: пусть сидит рядом, для выздоровления госпожи так будет только лучше. Однако по прошествии семи дней эта её уверенность дала трещину. Евгения только с виду казалась ледяной статуей, но на деле она была очень к нему привязана. А уж когда дело касалось тех, кого она любила, её забота вообще не знала границ.

Энн внимательно оглядела Эвклида. И хотя по настоянию детей и слуг он неохотно клевал еду с подноса, аппетита у него явно не было ни на грош: скулы заострились, а линия подбородка стала пугающе резкой. Спал он, очевидно, урывками, и его лицо сейчас выглядело едва ли не хуже, чем у лежащей Евгении. Энн прекрасно знала, как часто её госпожа заворожённо, не отрывая взгляда, смотрит на мужа, и понимала: Евгении чертовски нравится его внешность. Поэтому служанка всерьёз опасалась, что если госпожа очнётся и первым делом увидит перед собой такого измождённого призрака, то вместо радости лишь расстроится.

«Я понятия не имею, когда госпожа откроет глаза, но я не могу допустить, чтобы что-то испортило ей настроение!»

Беспокойство за госпожу лишь сильнее распалило слепую преданность Энн, и она с решительным, торжественным видом приблизилась к кровати.

— Ваша светлость, я побуду с госпожой. Пожалуйста, идите поспите хоть немного.

— Ах, со мной всё в порядке, — Эвклид одарил её короткой, слабой улыбкой и вновь приковал взгляд к жене.

Поскольку он уже мягко, но непреклонно развернул с подобными уговорами и дворецкого, и своего помощника, Энн зашла с козырей:

— У вас совершенно больной цвет лица. Если госпожа очнётся и увидит вас в таком виде, у неё сердце кровью обольётся.

Мужчина, до этого сидевший неподвижно, как гранитная скала, вдруг резко вздрогнул.

— ...Неужели я выгляжу настолько ужасно? Настолько, что ей будет противно на меня смотреть?

Энн опешила, увидев, как герцог взволнованно ощупывает свои впалые щёки. Она-то думала, что зашла издалека и выразилась весьма туманно, а он не только с ходу раскусил её тайный замысел, но и задал вопрос прямо в лоб.

«И это тот самый человек, который ещё недавно при одном виде госпожи шарахался от неё, как напуганный кролик в нору?»

Хотя Энн всё ещё не могла поверить собственным глазам, в душе она ликовала: этот неприступный герцог втрескался в Евгению по самые уши!

«А я-то знала! В природе не существует мужчины, способного устоять перед нашей госпожой!»

Впервые с того злополучного дня, как Евгения упала в обморок, Энн почувствовала себя по-настоящему счастливой и ответила ему с максимальной учтивостью:

— Всё не так уж страшно.

Положа руку на сердце, Эвклид был настолько дьявольски хорош собой, что даже измождённый вид не мог испортить его красоту.

— Просто… я переживаю: если моя госпожа узнает, что вы изводили себя не день и не два, а целую неделю, она будет места себе не находить от горя.

— А-а-а, — с явным облегчением выдохнул Эвклид. — Если дело только в этом, то всё хорошо. Моя жена лежит без сознания и мучается от боли. Быть рядом с ней в такие минуты — это вовсе не страдание. Но главное... — Эвклид на секунду умолк, с бесконечной нежностью глядя на лицо жены. — Главное — я хочу, чтобы первым, кого она увидит, открыв глаза, был я.

После такого заявления переубедить герцога было просто нереально.

— Тогда хотя бы не пропускайте приёмы пищи.

Если бы только Евгения поскорее очнулась, Энн выложила бы ей всё это в мельчайших подробностях. В надежде, что госпожа будет на седьмом небе от счастья, служанка собралась тихонько выскользнуть из спальни.

— Кстати. Я хотел кое о чём тебя спросить, — внезапно окликнул её Эвклид. — Насколько я знаю, ты давно служишь моей жене?

— Да, ваша светлость! Уже десять лет!

Если уж быть совсем точной, минуло только восемь лет, но Энн ответила с уверенностью, раздуваясь от гордости: ведь она была единственной служанкой, кто продержался рядом с Евгенией так долго.

Эвклид, не в силах скрыть лёгкий укол зависти, спросил:

— Скажи, она когда-нибудь спала так долго?

Ещё во время осмотра лекарь расспрашивал о здоровье Евгении и её прошлых недугах, и Эвклид подметил, что Энн тогда явно замялась с ответом. Евгения, как правило, обладала крепким здоровьем, но порой у неё случались приступы саморазрушения, неизменно связанные с наследным принцем. Разве она не хлопнулась в обморок прямо накануне их собственной свадьбы? Именно поэтому Энн тогда неловко ушла от ответа и теперь сгорала от стыда.

Но стоило Эвклиду спросить о затяжном сне, как в памяти служанки всплыла полузабытая история.

— О боже! Раз уж вы сами об этом заговорили, я припоминаю: я ведь уже слышала о чём-то подобном!

— Не могла бы ты рассказать мне всё, что знаешь?

— Сказать по правде, ваша светлость, деталей я не ведаю. Это стряслось ещё до того, как я поступила в услужение к госпоже, так что я знаю об этом лишь из сплетен старых слуг.

Если вкратце, дело было так: когда леди Евгении было около десяти лет, она упала в обморок прямо в императорском дворце и пролежала без сознания довольно долго, поставив на уши всё герцогство.

— Императорский дворец...

Неужели это и правда просто совпадение? Вспомнив, как Евгения лишилась чувств, едва взглянув на сердце дракона, Эвклид медленно произнёс:

— Я должен немедленно отправить письмо в герцогство Базилиан.

Совпадение это или нет — неважно. Если существует хоть малейший шанс, хоть какой-то способ вернуть Евгению к жизни, он обязан за него ухватиться.

Почти в тот же самый миг, когда мне почудилось, что я слышу голос Эвклида, непроглядная мгла вокруг меня внезапно вспыхнула и рассеялась. Я рефлекторно сощурилась, а когда зрение прояснилось, моему взору предстало помещение, которое казалось до боли знакомым и в то же время странно, пугающе чужим.

— Это...

Это место, в котором с первого же взгляда кричали о себе баснословное богатство и безграничная власть, было не чем иным, как резиденцией Базилиан. Если быть точнее, это была моя комната — покои Евгении, в которых я обитала вплоть до того самого дня, как вышла замуж за Эвклида. Но выглядела она как-то непривычно, чуждо. И я почти сразу поняла почему. Хотя общая планировка осталась прежней, весь интерьер, рюши на мебели и россыпь милых безделушек ясно давали понять: это комната маленькой девочки.

Так и есть. Обведя покои взглядом, я заметила у окна хрупкую детскую фигурку. Девочка стояла спиной ко мне и молча смотрела вдаль.