Ева, естественно, лишь усмехнулась и пропустила его слова мимо ушей. Саймон был до глубины души оскорблён таким пренебрежением, но не нашёл, что ответить.

«Значит, он и впрямь боится драконов».

Ева прекрасно знала, какая дурная слава ходит о драконах по всему миру. Признаться честно, даже она сама когда-то считала их существами, перед которыми остаётся лишь молить о пощаде, пусть они и не были так свирепы, как гласили легенды.

«Кто бы мог подумать, что на свете существует кто-то настолько добрый и нежный, как Юрихи?»

Раз уж сам Латель язвительно называл Юрихи «исключением из правил», можно было предположить, что остальные его сородичи не отличались таким же кротким нравом. Впрочем, каким бы невыносимым порой ни казался Латель, он был всего лишь помешанным на деньгах жадиной — бояться его точно не стоило.

«А может, он скрывает свою истинную драконью натуру просто потому, что я его возлюбленная…»

Еве казалось, что люди, развязывавшие кровопролитные войны по собственной прихоти, дравшиеся за золото и вечно искавшие повод перегрызть друг другу глотки, были куда более жестокими и дикими, чем драконы, мирно жившие в уединении.

«Так почему же мир так отчаянно пытается выставить драконов исчадиями ада?»

В последнее время поползли тревожные слухи о неком свирепом драконе, который сеет хаос, насылает бедствия, калечит людей и даже вырезал всех младенцев в одной из деревень. Но Юрихи уверял её, что он — единственный дракон в этих краях, и, не считая Лателя, сюда почти никто не залетает. И даже если какой-то залётный дракон и забрёл в их земли поразвлечься, Ева просто не могла поверить, что он способен на такие зверства.

Однако байка о «злом драконе», которая, как надеялась девушка, вот-вот сойдёт на нет, с каждым днём лишь обрастала новыми леденящими кровь подробностями и разлеталась по всем округам. Создавалось впечатление, будто кто-то намеренно пытается очернить весь драконий род.

Ева, поймав себя на этой мысли, тут же тряхнула головой, отгоняя столь нелепое подозрение. Людям ни за что не одолеть драконов. У них просто нет причин наживать себе таких врагов. Наверное, сердца людей настолько ожесточились из-за бесконечных войн, что им понадобился козёл отпущения. В конце концов, раз всё это выдумки, слухи вскоре развеются сами собой, и Юрихи ничто не будет угрожать. И всё же, будучи возлюбленной дракона, Ева недовольно хмурилась при одной лишь мысли о том, как люди их проклинают.

«И куда только смотрят маги?!» — частенько сокрушался Латель, видя, с каким трепетом Ева относится к Юрихи. По его словам, другие смертные — а уж тем более маги, почитающие драконов как своих прародителей и истинный источник магии, — в прежние времена не посмели бы даже наступить на тень дракона. Но теперь, когда этих величественных существ окрестили воплощением зла, а их имя полоскали на каждом углу, маги почему-то и пальцем не пошевелили.

— Ева? — позвал Ноэль и легонько щёлкнул по деревянной шпильке в её волосах. Только тогда девушка поняла, что слишком глубоко ушла в свои мысли. — О чём ты так напряжённо задумалась? Поехали домой.

Ева поспешно кивнула и забралась в ожидавшую их карету.

«А если подумать, может, оно и к лучшему?»

Из-за всех этих нелепых слухов те немногие, кто мог догадываться о её связи с драконом, наверняка побоятся предпринимать какие-либо действия.

Ева ни на миг не забывала о своей жгучей обиде и ненависти к отцу, по вине которого не стало матери. И пусть на его слова она даже бровью не поведёт, слышать имя Юрихи из уст Саймона ей было до дрожи омерзительно. Она боялась, что из-за неё её светлый, благородный Юрихи окажется хоть как-то связан с этим алчным и беспринципным человеком.

Но эти тревожные дни подходили к концу. Вообще-то, Ева давно планировала начать самостоятельную жизнь, как только повзрослеет. Пока разрасталась торговая гильдия отца, она тоже не сидела сложа руки и по крупицам сколотила весьма внушительное состояние. Ева тайно перевела его в хранилище независимой гильдии торговцев, сама распоряжалась счетами и уже продумала до мелочей план побега: как получить новое имя, поддельные документы и начать жизнь с чистого листа. А теперь, когда Юрихи так неожиданно сделал ей предложение, она могла исчезнуть с ещё более лёгким сердцем. Уж куда-куда, а на гору Антиль Саймон сунуться точно не посмеет.

«Но брат…»

Ева украдкой взглянула на Ноэля, который, казалось, напрочь забыл о смерти матери и теперь поддерживал с Саймоном вполне мирные отношения. Поначалу её это дико злило — и, признаться честно, она до сих пор не могла его понять, — но, как ни крути, он оставался её единственным по-настоящему родным человеком. Ева слишком хорошо усвоила, что даже родных по крови людей невозможно заставить мыслить одинаково, и решила уважать выбор брата, как когда-то уважила решение матери. Отныне она будет заботиться о Ноэле издалека, изредка навещать и помогать, чем сможет... Но прежними их отношения уже не станут никогда.

«И всё же я должна поговорить с ним перед отъездом».

Знакомить семью с Юрихи она не собиралась. Сообщить Ноэлю, что она становится парой дракона и отныне будет делить с ним вечность, — это последнее, что Ева могла сделать для брата. И хотя Юрихи просил её не рубить с плеча и всё хорошенько обдумать, ответ Евы был готов ещё тогда. Она решила сказать брату прямо сейчас, чтобы подготовить его, ведь кто знает, когда им доведётся свидеться вновь.

Она уже открыла рот, но Ноэль, который всё это время молча наблюдал за ней, опередил её:

— Ева. Я раньше не видел у тебя этой заколки. Недавно купила?

Девушка рефлекторно потянулась к шпильке в волосах. Изящная деревянная заколка казалась простенькой, но для Евы она была дороже всех сокровищ мира: это был подарок, который Юрихи вырезал для неё своими собственными руками на день рождения. И в её комнате хранилась уже целая шкатулка таких бесценных даров.

Едва заметно улыбнувшись, Ева уклончиво промычала что-то нечленораздельное. Ей совсем не хотелось пускаться в долгие объяснения о том, что это подарок от Юрихи. К счастью, Ноэль не стал допытываться, и Ева, слегка покачивая ногой, вновь погрузилась в сладостные мечты. Она думала о предстоящей церемонии единения душ и о том, как ей не терпится надеть кольца, которые они договорились выбрать вместе. Юрихи пообещал своей магией создать нерушимый, неподвластный времени драгоценный камень, и Ева с упоением гадала, какого же цвета он будет...

— Ты хоть раз надевала те украшения, что прислал сэр Генри? — внезапно нарушил тишину Ноэль.

— Что?

— Просто я, кажется, ни разу не видел их на тебе, — поспешно добавил брат, явно чувствуя себя неловко из-за того, что поднял эту тему.

Улыбка мгновенно сползла с лица Евы.

— И с какой стати мне носить подарки от этого человека? — ледяным тоном отозвалась она.

— Ну зачем ты так? Он ведь сам их для тебя выбирал.

— Выбирал? Держи карман шире. Готова поспорить, он поручил это кому-нибудь, а сам лишь передал коробку.

Ева горько усмехнулась, вспомнив тяжёлый, пронизывающий взгляд его тёмно-красных глаз — взгляд, которым он ощупывал её, словно прикидывая, годится ли эта вещь для использования.

— Ненавижу его.

В памяти живо всплыло мерзкое воспоминание об их первой встрече.

Пусть высший свет и воротил нос от Саймона, считая его жалким нуворишем, сам он, похоже, был одержим идеей любой ценой пробиться в аристократические круги. Он из кожи вон лез не только ради того, чтобы приумножить капитал, но и чтобы дать Ноэлю и Еве блестящее, всестороннее образование. Вместо того чтобы безвылазно сидеть в родовом поместье, им приходилось регулярно ездить в город и брать уроки у лучших частных наставников. Из-за этого Ева была вынуждена жить на два дома. Впрочем, против учёбы она ничего не имела. Ей всегда нравилось узнавать новое, но больше всего на свете она мечтала стать утончённой и грациозной леди, достойной любви Юрихи.

В тот день она как раз находилась в городском особняке. Саймон, который обычно редко бывал дома, заявился без всякого предупреждения, да ещё и не один. Ева, мирно ужинавшая в одиночестве, вздрогнула и попыталась незаметно выскользнуть из столовой, но отец её окликнул. Подавив нехорошее предчувствие и понадеявшись, что Саймон просто забыл о её приезде, Ева недовольно нахмурилась. Но, как и следовало ожидать...

— А вот и моя дочь Ева, о которой я вам рассказывал. Ну же, Ева, подойди и поздоровайся. Это сэр Генри.

Еве ничего не оставалось, кроме как вернуться за стол. По слащаво-угодливому тону отца она мгновенно поняла: эта встреча была подстроена. Мысленно скривившись, Ева наконец соизволила внимательно рассмотреть гостя. Это был рыжеволосый мужчина с резкими, хищными чертами лица.