Лицо Юрихи вспыхнуло румянцем, когда он запоздало понял, что имела в виду Ева. В то же время улыбка, заигравшая на губах девушки, стала ещё шире. Её глаза радостно сощурились, превратившись в два полумесяца, а скулы красиво приподнялись. Юрихи заворожённо смотрел на неё. Несмотря на то, что на дворе стоял ясный день, её иссиня-чёрные волосы казались глубоким ночным небом, усыпанным бесчисленными звёздами, мерцающими в лучах света.

Юрихи вдруг тяжело сглотнул.

— Ева, я должен тебе кое-что сказать.

— М?

— Я чувствовал, что ты волнуешься, но… Я думал, что будет лучше заговорить об этом, когда ты станешь взрослой по человеческим меркам. Это то, что нужно решать обдуманно.

Ева не совсем понимала, к чему он клонит, но почувствовала серьёзность в его тоне. Она стёрла улыбку с лица и выпрямилась.

Юрихи медленно подошёл к ней, склонился и поцеловал кончики её пальцев, произнеся:

— Ева, станешь ли ты моей парой?

Ту-дум, ту-дум, ту-дум!

Ей казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди. Даже когда Ева спускалась с горы после того, как Юрихи проводил её, ей всё ещё казалось, что их разговор был не более чем прекрасным сном.

— Парой?

— Да. Если я разделю своё сердце пополам и отдам тебе половину, ты станешь моей парой и будешь жить со мной вечно.

Для Евы, давно изводившей себя страхом разлуки с Юрихи, это было невероятно радостной вестью. Но Юрихи почему-то всё ещё выглядел встревоженным, и его голос звучал осторожно, когда он продолжил:

— Дракон может выбрать себе пару лишь один раз за всю жизнь. Я слышал, что многие драконы проживают свой век, так и не выбрав себе спутницу. Даже мы не знаем, как сложится наша судьба в будущем. Твои чувства могут измениться…

— Мои чувства никогда не изменятся! — пылко воскликнула Ева, испугавшись, что Юрихи хоть на миг усомнится в её верности и из-за этого передумает.

Юрихи слабо улыбнулся.

— Я тоже хочу в это верить. Но... я боюсь. Боюсь, что ты пожалеешь о том, что связала со мной свою жизнь. Что однажды ты подумаешь: «А ведь было бы лучше встретить обычного человека, любить по-человечески и прожить обычную жизнь»...

Пока он говорил, на лице Юрихи мелькнул неподдельный страх. Он опустил взгляд, и его длинные густые ресницы, словно бархатная завеса, скрыли прекрасные глаза. Ева только было почувствовала укол разочарования, как Юрихи, словно испуганный ребёнок, крепко сжал её пальцы.

— Но всё же... Я хочу, чтобы ты была моей парой. Я хочу поклясться перед Богиней, что буду любить только тебя до конца своих дней. Я не хочу с тобой разлучаться.

Юрихи просто не мог смириться с мыслью, что ему придётся смотреть, как увядает и умирает та, кого он любит. Даже если в конце концов она вернётся к истокам природы, он хотел бы держать её за руку и закрыть глаза вместе с ней — и только после того, как они проживут достаточно долго, чтобы без сожалений испытать всё, что могли. Даже если этот выбор был продиктован его эгоистичным желанием…

Услышав искреннее признание Юрихи, Ева на мгновение растерянно моргнула, а потом вдруг отчаянно разрыдалась.

— Да что ж такое… А я-то думала, что боюсь только я одна!

Если бы она только знала, что есть способ остаться вместе навсегда, она бы не тратила столько времени на терзания о будущем, в котором им придётся расстаться. Она бы даже не строила тайных планов родить и вырастить ребёнка в одиночку! Почему он не сказал ей раньше? Ева просто не могла сдержать обиду. То, что он, по его словам, хотел дождаться готовности подарка на помолвку, но в итоге не выдержал, расстроило её ещё сильнее. Он даже поручил Лателю найти подарок... Неужели Латель, который её на дух не переносил, принесёт что-то стоящее?

В груди Евы смешались подозрительность и разочарование с безграничной радостью и счастьем, спутав чувства в тугой клубок. Но это продлилось лишь мгновение. Вскоре она поняла, как тяжело, должно быть, приходилось самому Юрихи. Как дракон, он лучше других понимал пропасть между их расами. Даже Латель, вечно ворчавший на Еву, наверняка не раз твердил Юрихи, что влюбляться в человека — полнейший абсурд. Осознав это, она всерьёз забеспокоилась за него.

— Юрихи, а как же ты? Ты не пожалеешь? Ты же сам говорил, что драконы могут выбрать пару только раз в жизни. Ты — дракон, которому ещё нет и двухсот лет. У тебя впереди целая вечность — что, если я тебе наскучу или ты влюбишься в кого-то другого?

От одной только мысли об этом у неё болезненно сжалось сердце, но она решила: лучше прояснить всё прямо сейчас, чем потом видеть, как Юрихи сожалеет о своём выборе. Но лицо дракона выражало крайнее потрясение, как будто он услышал нечто немыслимое.

— К-как ты могла такое сказать? Я бы никогда так не поступил.

— Но ты же сам говорил, что даже драконы не знают, как сложится их судьба.

— Ну да, но всё же…

Он ведь только что сам говорил, что её сердце может измениться, но теперь, когда они поменялись ролями, он выглядел донельзя уязвлённым — кусал губы с таким ранимым выражением лица.

— Перед церемонией я дам нерушимую клятву. Ева, моя любовь к тебе никогда не угаснет.

— Юрихи…

— Это ты научила меня, что такое любовь. Что значит дорожить кем-то по-настоящему. И что делают влюблённые… Так что продолжай учить меня — и впредь тоже. Только меня.

Это было предложение, от которого она просто не в силах была отказаться. Вспомнив искреннее признание Юрихи, Ева слегка надула губы. После всех этих терзаний... Конечно же, как только Юрихи закончил говорить, она без малейших колебаний кивнула. Она ответила, что с радостью станет его парой и они будут вместе целую вечность. Но, как ни странно, услышав её согласие, Юрихи вдруг замялся.

— Ева. Не отвечай сразу. Сначала хорошенько всё обдумай.

О чём тут вообще думать? Это даже немного злило. Сейчас, через неделю или даже через пятьсот лет её ответ будет неизменным. В конце концов, обычные люди не могут жить вечно, даже если бы сильно захотели. Конечно, не будь рядом Юрихи, она бы и не цеплялась за долгую жизнь, но пока он с ней, она чувствовала, что может жить вечно, и сердце её было полно страстного желания.

И всё же… она была безмерно счастлива, что у них появился шанс быть вместе. Тревога, которая росла соразмерно её любви к Юрихи, заметно отступила. Как только они проведут церемонию единения, она ведь исчезнет насовсем, верно? Ева просто не могла дождаться этого дня.

Когда Ева, кое-как уняв бешено колотящееся сердце, спустилась к подножию горы...

— Ева!

Знакомый голос вырвал её из сладких грёз.

— Брат?

Глаза Евы расширились, когда она заметила мужчину, стоящего у кареты. Осознав, что это действительно Ноэль, она радостно бросилась к нему.

— Что привело тебя сюда?

— Что значит «что привело»? У тебя день рождения — я приехал поздравить свою сестрёнку лично.

— Но ты же уже прислал мне торт сегодня утром!

— А, тот торт… — Ноэль загадочно усмехнулся.

Ева озадаченно моргнула, но тут же расплылась в широкой улыбке.

— В любом случае, мы так давно не виделись — я безумно рада тебя видеть, брат!

— Так ты всё-таки в курсе, что прошло много времени? — притворно обиженным тоном протянул Ноэль.

Ева игриво сощурилась:

— Между прочим, когда я приезжала на прошлой неделе, ты был в отъезде по работе в другом городе! И теперь ты же меня ещё и обвиняешь?

— Но живи мы вместе, я мог бы видеться с тобой гораздо чаще. Пусть у тебя полно горничных и слуг, я всё равно не могу не волноваться.

Услышав в его голосе неподдельную заботу и нежность, Ева снова мягко улыбнулась и умело уклонилась от ответа. Она прекрасно знала, чего добивается Ноэль, но уступать не собиралась.

Шесть лет назад, после кончины их матери и того, как Саймон основал собственную торговую гильдию, они с братом перебрались в город. Однако Ева продолжала жить на два дома, разрываясь между их старым деревенским жилищем и городской усадьбой. Она упрямо настаивала на своём, отговариваясь тем, что не может насовсем покинуть дом, пропитанный воспоминаниями о маме.

Это была не ложь, но и далеко не вся правда. Ноэль, судя по всему, догадывался об истинной причине, оттого и приехал за ней прямо к горе Антиль. И хотя Ева никогда не говорила об этом вслух, она была на сто процентов уверена: и Ноэль, и Саймон прекрасно знают, с кем она встречается. Особенно после того, как три года назад Саймон как бы невзначай поинтересовался, не сможет ли она раздобыть ещё один цветок Эбариндэль.