Драконы от природы питают страсть к собирательству сокровищ: золота, серебра и всевозможных диковинок. Но даже среди них Латель выделялся особой, маниакальной тягой к золоту. Вечно страдая от неутолимой жажды богатства, он чувствовал себя так, будто само присутствие Юрихи — сияющего ярче настоящего золота — уже обогащает его.

Юрихи был для него словно оазис в пустыне, поэтому Латель частенько к нему наведывался. И даже если стояла ясная погода, он с лёгкостью угадывал, когда на душе у друга скребли кошки.

— Эй, послушай… — начал было Латель.

— На этот раз ты быстро вернулся, — перебил его Юрихи. — Разве в прошлый раз ты не хвастался, что нашёл верный способ озолотиться?

— Способ, как же! Меня надули! — рявкнул Латель, дрожа от ярости. — Жалкие людишки! Как они посмели обвести вокруг пальца самого дракона?! Думают, раз я молодо выгляжу, то я какой-то наивный детёныш? Да эти черви ещё на свет не вылупились, когда я уже лежал в яйце!

Учитывая, что он возвращался в бешенстве всякий раз, когда его обманывали или он терпел убытки, сложно было отрицать: в нём и впрямь оставалась толика наивности. Да и по меркам драконов он был ещё совсем юн.

«Наверное, потому он и выглядит как ребёнок», — подумал Юрихи.

Он вдруг вспомнил их первое превращение. Латель так жаждал узнать, каково это — быть в человеческом теле, что несколько дней кряду донимал Юрихи уговорами, пока они наконец не обернулись людьми вместе… и не превратились в двух пятилетних малышей. Латель-то, конечно, рассчитывал стать статным взрослым. Придя в ужас, он почему-то наотрез отказался возвращаться в своё истинное тело. Он отговаривался тем, что в облике дракона ему, мол, тесно и неудобно двигаться, но Юрихи не поверил ни единому его слову.

«Ясное дело: в человеческом обличье куда проще заколачивать деньги», — мысленно усмехнулся Золотой дракон.

А возможно, всё дело было в прошлом. Когда-то давно, путешествуя по другому измерению в теле Чёрного дракона, Латель изображал свирепое чудовище, выбивал из людей дань и копил горы сокровищ — лишь для того, чтобы в итоге жестоко поплатиться, когда смертные подняли против него восстание. Вспоминая об этом, Юрихи тихонько посмеивался про себя: его друг был весьма забавным.

— На самом деле, всё решается проще некуда, — заявил Латель. — Юрихи, если бы ты одарил меня хотя бы одним благословением, меня бы больше никто не посмел надуть! И мне не пришлось бы в поте лица добывать богатства. Золото само бы текло ко мне рекой! — задрожав от восторга при одной лишь мысли об этом, он добавил: — Благослови меня, и я официально признаю тебя своим другом!

— ?..

«Разве мы уже не друзья?» — удивился Юрихи. Учитывая, как часто они виделись и делились друг с другом каждой мелочью, он был уверен в обратном.

Вспомнив, как совсем недавно он с гордостью хвастался одной маленькой девочке, что у него есть друг, Юрихи неловко улыбнулся и ответил:

— Латель, у тебя и так невероятные способности. Ты сможешь разбогатеть и без всяких благословений.

— Ещё бы! Я же великий и благородный дракон! Но если есть путь полегче, зачем лезть на рожон? Я ведь никого не собираюсь грабить.

И всё же Юрихи считал, что жажда получить богатство на блюдечке как-то не вяжется с образом «великого и благородного дракона». Однако он благоразумно промолчал, не желая задевать гордость друга.

Латель раздосадованно щёлкнул языком. Он давно грезил о благословении Золотого дракона, но, видя, что мягкосердечный Юрихи и бровью не ведёт, понял: придётся смириться.

«Наверное, он одарит им лишь того, кому действительно захочет помочь, или того, кто по-настоящему западёт ему в душу», — подумал Чёрный дракон, раздражённо надув щёки. И всё же мысль о том, что какой-то жалкий смертный может удостоиться благословения Юрихи раньше него, вызывала жгучую зависть.

— Чего ты такой мрачный? — резко сменил тему Латель.

— ...А?

— Не делай вид, что не понимаешь. На улице льёт так, будто небеса разверзлись.

Юрихи выглянул в окно, а затем неловко отвёл взгляд.

— Это опять из-за людишек, да?

Ни для кого не было секретом, что Юрихи частенько спускался с горы, чтобы понаблюдать за смертными, а то и помочь им, — хотя не получал от этого ровным счётом никакой выгоды.

— Только не говори, что тебя тоже надули! — с подозрением воскликнул Латель.

Юрихи испуганно замахал руками:

— Нет-нет!

— Значит, просто использовали?

— Вовсе нет...

— Да брось! Это же очевидно.

Если Латель вечно влипал в неприятности из-за собственной алчности, то Юрихи отдавал всё бескорыстно — и в итоге страдал за свою доброту. И если Латель в гневе всегда мстил обидчикам, то Юрихи даже на нормальную месть был не способен.

— Кто это сделал? Имя! Я с ним мигом разберусь.

— Я же говорю, дело не в этом, — Юрихи поспешил остановить друга; его губы слегка дрогнули в улыбке. Он ходил мрачнее тучи уже несколько дней, но, увидев, как Латель переживает за него, почувствовал, как на душе становится чуточку теплее.

«А ещё твердит, что мы не друзья», — мысленно усмехнулся Золотой дракон.

Он и представить себе не мог, что в будущем Латель станет упорно доказывать их дружбу, а сам Юрихи начнёт это отрицать, доводя приятеля до белого каления.

Точь-в-точь как в тот раз, когда Латель покарал наглецов, осмелившихся требовать Эбариндэль с горы, зная, что это обитель драконов, — сейчас он гневно вздёрнул брови, преисполненный решимости проучить обидчика Юрихи.

— Чего смеёшься, дурень? Неудивительно, что людишки вьют из тебя верёвки. Дракону не пристало быть таким размазнёй! — раздражённо фыркнул Латель. — В мой прошлый визит ты вроде заикался, что хочешь создать гусыню, несущую золотые яйца?

Юрихи загорелся этой идеей после одного тяжёлого испытания: тогда его наивная вера в человечество едва не привела к раскрытию его драконьей сущности. Но Латель, слишком хорошо знавший людскую алчность, предупреждал: неважно, будет ли Юрихи действовать открыто или исподтишка, итог окажется одним и тем же.

— Я ведь отговаривал тебя, помнишь? Но ты, как всегда, пропустил всё мимо ушей, да? — острый взгляд Лателя, казалось, сверлил друга насквозь.

Юрихи виновато кивнул и попытался оправдаться:

— У тех стариков совсем не было детей, и они перебивались с хлеба на воду... Поэтому я...

Он благословил их домашнюю гусыню из чистого сострадания. Поначалу всё шло именно так, как и задумывал Юрихи. Старики были на седьмом небе от счастья. Но кто бы мог подумать, что всего через пару месяцев золотые яйца привлекут внимание королей и знати из далёких земель? По мере того как слухи о волшебных яйцах ползли по миру, а их цена взлетала до небес, старики начали роптать: почему гусыня несёт всего по одному яйцу в день? В конце концов, наслушавшись алчных соседей, они решили, что внутри птицы наверняка скрыто нечто ещё более ценное, и вспороли ей брюхо.

— Люди поистине тупоголовы.

Выслушав историю до конца, Латель прищёлкнул языком и покачал головой — он ничуть не удивился.

— Только не говори, что ты убиваешься из-за какой-то домашней птицы. Ты ведь сам сказал, что похоронил её со всеми почестями.

В конце концов, не обрати на неё внимание дракон, она бы так и осталась обычным ужином — её зарезали бы и съели, не моргнув и глазом. Получить благословение высшего существа, да ещё и упокоиться на земле, где живёт сам дракон, — для простой гусыни такая судьба была невероятным везением. Каким бы мягким и чутким ни был Юрихи по драконьим меркам, он всё же родился высшим хищником и прекрасно понимал законы природы. А значит, причина его уныния крылась в чём-то другом.

— Опять разочаровался в людях? — покачал головой Латель и цокнул языком, заранее зная ответ. — Я миллион раз твердил: не жди от них ничего хорошего и не привязывайся к ним.

Юрихи не был таким уж циником, как Латель, но и на человеческие пороки насмотрелся сполна. Впрочем, он всё ещё слишком наивно смотрел на мир. Понадеявшись, что эта история наконец-то послужит другу уроком, Чёрный дракон уже открыл рот, чтобы предложить на время покинуть гору Антиль и проветриться в другом измерении, как вдруг…

— …Я грущу вовсе не поэтому.

— Что?

— Я грущу не оттого, что разочаровался в людях, — смущённо пробормотал Юрихи, заметив озадаченный взгляд Лателя. — Дело в том, что… когда я похоронил гусыню и расплакался…