Даже после того, как Ричард покинул резиденцию герцога Базилиана, он ещё какое-то время отказывался верить в происходящее. Всё изменилось, когда он случайно обратил внимание на вышивку на мешочке с золотом, который дала ему Евгения. Точно такой же узор красовался и на выданной ею мантии.

Вышивка в виде золотых языков пламени показалась ему смутно знакомой. Покопавшись в памяти, он вспомнил: на плаще посредника, который выкупил его на нелегальном аукционе от имени Евгении, был точно такой же символ.

Всё встало на свои места. Она его испытывает. Евгении до одержимости нужен был его глаз, так что она ни за что не отпустила бы его просто так. Должно быть, она даровала ему эту мнимую свободу лишь для того, чтобы проверить, хватит ли у него воли — и способностей — довести месть до конца и вернуться к ней.

Сам того не осознавая, Ричард уже тогда полностью подчинился воле Евгении. Он решил, что обязан вернуться к ней любой ценой. С того дня он начал одержимо выслеживать всех, кто носил эмблему золотого пламени. А вскоре узнал о существовании таинственной наёмничьей группировки «Чёрные», которая недавно под корень вырезала гильдию ассасинов, некогда правившую теневым рынком.

Осознав, что рейд «Чёрных» на гильдию убийц полностью замёл его собственный след как беглого раба, Ричард почувствовал одновременно жгучее подозрение и восхищённую уверенность.

В конце концов он выследил скрытую базу наёмников. И там, прижав к стене одного из командиров, окончательно убедился, что эмблема с пламенем — не совпадение.

— Командир однажды приказала: если к нам явится сэр Ричард, мы должны служить ему так же преданно, как и ей самой.

Когда коленопреклонённый наёмник произнёс эти слова, Ричард впервые в жизни испытал радость, близкую к первобытной эйфории. Это было долгожданное подтверждение того, что он не ошибся: она ждала его.

Однако его ждало жестокое разочарование, когда он выяснил, что Евгения не только скоропалительно вышла замуж, но и покинула столицу. Он пребывал в глубоком замешательстве даже тогда, когда вступил в рыцарский орден её нового герцогства.

— Будь то месть или свободная жизнь, я хочу, чтобы ты делал то, чего желаешь сам.

И когда до него наконец дошло, что никаких «испытаний» не было, и всё это время он жил в плену собственных заблуждений... как ни странно, он не почувствовал ни обиды, ни пустоты.

Возможно, в глубине души он с самого начала знал: женщина, спасшая его из ада, была не из тех, кого он мог бы контролировать по своему усмотрению, и уж точно не из тех, на кого он смел бы претендовать. Но всё же…

— Пожалуйста, позвольте мне служить вам всю оставшуюся жизнь, хозяйка.

Ему было бы достаточно просто оставаться в её тени. Если бы он только осмелился желать большего… Он отчаянно надеялся, что сможет стать тем, кто действительно будет ей нужен.

Не в силах подавить эту болезненную привязанность, Ричард пришёл к дверям её кабинета. Но стоило ему заметить, как Евгения устало нахмурилась при виде него, как его захлестнула волна острого сожаления.

Сожаление... Когда он вообще научился его испытывать? Тот, кто раньше не имел права даже на тень эмоций, теперь так легко расстраивался и позволял себе подобную сентиментальность.

Охваченный этим странным, непривычным чувством, Ричард медленно поднял взгляд и посмотрел на Евгению.

Честно говоря, стоило мне увидеть Ричарда, как на меня навалилась свинцовая усталость. Я уже пережила стычки с Кайденом и Дамианом и была вымотана до предела. С меня на сегодня определённо хватит мужских драм... Ричард, конечно, ни в чём не виноват, но время для визита он выбрал самое неудачное. Не будь дело срочным, я бы прямо сказала, что нам лучше поговорить в другой раз.

— ?..

Но когда наши взгляды встретились, я заметила, как лицо Ричарда помрачнело. Будь на его месте кто-то другой, я бы не придала этому значения. Но это же Ричард. Да, он начал понемногу проявлять эмоции с тех пор, как прибыл в Рудион, но… сейчас он выглядел совершенно иначе. В его глазах плескалось что-то глубоко подавленное, готовое вот-вот вырваться наружу.

Он совершенно не походил на того безжалостного, невозмутимого главу гильдии убийц из оригинального романа. И я прекрасно понимала: если вечно хладнокровный Ричард с его непроницаемым лицом-маской вдруг позволяет себе такие эмоции, значит, случилось что-то серьёзное.

Внезапно во мне проснулось великодушие. Передумав прогонять его, я мягко спросила:

— Ричард, что стряслось?

— Я пришёл, потому что должен вам кое-что сказать, хозяйка.

...Хозяйка? Я только что решила проявить к нему сочувствие, а он опять за своё?! Моё лицо тут же напряглось от недовольства. Я уже открыла рот, чтобы в сотый раз отругать его и приказать обращаться ко мне должным образом, но вдруг вспомнила о двух других главных героях, уже испортивших мне день, и устало вздохнула:

— Ты пришёл, потому что услышал слухи о моём грядущем разводе?

В последние дни в герцогском замке слово «развод» было под негласным запретом. Ричард выглядел слегка озадаченным, явно не ожидая, что я сама заговорю об этом так прямо. Но его замешательство длилось лишь мгновение.

— Верно, — тихо ответил он, кивнув.

Я почувствовала, как остатки моей энергии стремительно утекают в никуда. Сегодня я и впрямь превратилась в заезженную пластинку.

— Ричард, я не собираюсь разводиться с герцогом...

— Я знаю, хозяйка, — спокойно перебил меня Ричард. — Я прекрасно знаю, что вы не допустите развода.

— ...Серьёзно? — искренне удивилась я, но тут же одёрнула себя. Глупый вопрос. Ричард всё это время жил в замке и видел нас каждый день — конечно, он знал.

— Да. Только полный слепец или идиот мог бы этого не заметить, — как я и ожидала, Ричард ответил с лёгкой, горькой улыбкой. А затем пошёл ещё дальше: — Я знаю, как много для вас значит герцог, и абсолютно уверен, что вы никогда не примете его решение.

Я не смогла скрыть изумления. Я во все глаза смотрела на него, а Ричард спокойно выдержал мой взгляд.

— Вы очень сильно изменились с нашей первой встречи.

Вздрог!

Евгения, которая когда-то выкупила Ричарда, раскрыла ему тайну его рождения и стёрла рабское клеймо, была не мной. Даже Энн — моя ближайшая помощница, находившаяся рядом круглосуточно, — не заметила разницы между прошлой Евгенией и мной после переселения душ, не выказав ни малейших подозрений. То же самое касалось и семьи Базилиан.

Так как же Ричард, который общался со мной от силы пару раз, смог сделать такой точный вывод? Это была не просто стандартная проницательность главного героя — в конце концов, ни Кайден, ни Дамиан вообще не заметили подмены. От этого становилось ещё тревожнее.

Я промолчала, ожидая продолжения, и Ричард заговорил вновь:

— Когда я впервые увидел вас, даже за тем ледяным, жестоким выражением лица скрывалась бесконечная грусть.

— …

— Но когда я снова встретил вас здесь, в замке Рудион, вы выглядели… по-настоящему счастливой. Особенно… когда находились рядом с герцогом.

— …Правда?

— Да. Но не сейчас.

Ну серьёзно, не слишком ли он бьёт в лоб? Я нервно, с придыханием рассмеялась. Но он был прав: с тех пор, как любимый муж подсунул мне документы о разводе, слово «счастье» было вычеркнуто из моего лексикона. Мне нечего было ему возразить, поэтому я лишь сердито зыркнула на него. Губы Ричарда едва заметно дрогнули в полуулыбке — так слабо, что этого нельзя было заметить, если не присматриваться.

— И всё же я точно знаю: вы можете быть счастливы только тогда, когда герцог рядом.

— !..

Мне показалось, что он пронзил меня насквозь, заглянув в самую суть моей души. Я удивлённо расширила глаза, и на этот раз улыбка Ричарда стала чуть более явной.

— Вот почему, хоть я и в бешенстве на герцога за то, что он посмел потребовать развода и расстроить вас, я просто не могу заставить себя его ненавидеть. Уверен, что все те, кто предан вам, чувствуют то же самое.

Другими словами, эту очевидную истину замечал не только он. Начиная от Энн, которая так боялась, что я затаю обиду на мужа, и заканчивая рыцарями и членами гильдии «Золото». Неужели у меня всё настолько написано на лбу?

...Да, написано. Я уже столько раз показывала те стороны своего характера, которые настоящая Евгения никогда бы не раскрыла.

Я едва заметно кивнула, и меня вдруг с головой накрыла горькая обида. Даже посторонние люди прекрасно понимают, что без Эвклида мне не будет счастья. Тогда почему самый важный для меня человек, мой собственный муж, этого не видит?!

Нет… а что, если он всё прекрасно знает, но всё равно продолжает настаивать на своём? От этой мысли мне стало невыносимо тоскливо. Я чувствовала, как внутри нарастает ком слёз, готовый прорваться в любую секунду. Сделав над собой усилие, я загнала печаль поглубже и резко спросила:

— Ты говоришь, что знаешь: я никогда не разведусь. Тогда зачем ты вообще пришёл сюда?

— Ну… — Ричард на секунду замялся, а затем медленно, пугающе серьёзно произнёс: — Хозяйка, так вам больше не нужны мои глаза?

В этот момент внутри у меня всё похолодело. Я была так счастлива увидеть, что с его глазами всё в порядке... Так почему же он, чёрт возьми, снова заводит об этом речь?!