Сколько бы он ни размышлял об этом, ему было трудно представить их расставание.

— Нет... То, что происходит между супругами, могут знать только они сами.

Собственный голос, пробормотавший это себе под нос, прозвучал странно воодушевлённо, и Дамиан вздрогнул, осознав это. Он одёрнул себя, выпрямил спину и попытался придать лицу невозмутимое выражение, но учащённый стук сердца не был иллюзией. Он всегда искренне желал, чтобы Евгения, его спасительница, была счастлива. Так почему же при мысли о её разводе в груди разливалось странное предвкушение? Охваченный необъяснимыми эмоциями, Дамиан в замешательстве приложил руку к груди.

— Мы приехали, ваше преосвященство.

Карета остановилась, и кучер тихо постучал в дверцу.

Застигнутый врасплох своими мыслями, Дамиан резко втянул воздух. С трудом взяв себя в руки, он коротко поблагодарил кучера и вышел наружу. Но его разум по-прежнему был занят Евгенией. Если бы он под каким-нибудь благовидным предлогом бесстыдно увязался за кронпринцем, смог бы он узнать правду? Или, возможно, пусть это и выглядело бы странно, стоило дождаться Алексиса у ворот дворца и спросить напрямую?

Пока Дамиан всерьёз обдумывал, не нанести ли визит в герцогство Базилиан, он резко остановился, заметив знакомую фигуру у входа в Главный храм.

— Ваше преосвященство!

— …Леди Базилиан.

К нему приближалась не кто иная, как Мелисса. На её лице читались удивление и радость.

— Я слышала, вы были в императорском дворце! Если подумать, мы с вами не виделись целую вечность.

Хотя Дамиан прекрасно знал, что она регулярно работает в храме как волонтёр, он намеренно держался от неё на расстоянии, и теперь почувствовал укол совести.

— Да, давно не виделись.

Несмотря на мягкий тон, его приветствие прозвучало гораздо суше и официальнее, чем раньше. Между ними словно пролегла невидимая черта. Тем не менее, Мелисса выдавила лучезарную улыбку и весело произнесла:

— Не думаю, что смогу прийти в храм в ближайшее время. Я боялась, что так и не увижу вас перед отъездом, поэтому очень рада нашей встрече.

От искреннего облегчения на её лице Дамиану стало ещё тяжелее на душе. Он хотел было свернуть разговор, притворившись, что ничего не понимает, но, не желая показаться совсем уж бессердечным, вежливо спросил:

— И по какой же причине вы уезжаете?..

Он осёкся на полуслове, сам того не заметив.

Неужели?..

К счастью, Мелисса не обратила внимания на странное выражение его лица и спокойно ответила:

— У меня возникли кое-какие семейные дела, так что я ненадолго покину столицу.

В этот момент глаза Дамиана вспыхнули. Леди Мелисса тоже уезжает? В герцогство Рудион? Подумать только, сама судьба даёт ему шанс узнать, что происходит с Евгенией — какая невероятная удача! Вмиг позабыв о неловкости, которую только что испытывал, Дамиан одарил девушку обеспокоенной улыбкой:

— Понимаю. Надеюсь, ничего серьёзного не случилось.

Он не планировал этого, но его голос естественным образом вернулся к тому тёплому, доверительному тону, которым он всегда общался с ней в прошлом.

Мелиссу втайне ранило то, как сильно Дамиан, которым она когда-то так восхищалась, отдалился от неё в последнее время. Поэтому сейчас её сердце радостно дрогнуло.

— Честно говоря, я и сама не совсем уверена, — ответила она. — Думаю, всё прояснится, когда я приеду на место.

— Если это не будет бестактным с моей стороны… могу я поинтересоваться, в чём дело?

— Что, простите?

— У вас очень встревоженный вид, и я не могу не беспокоиться. Иногда, если просто поделиться своими тревогами, на душе становится легче. Пожалуйста, не стесняйтесь, расскажите мне. Можете быть уверены: ваши слова не покинут этих стен, — мягко добавил Дамиан.

Мелисса вздрогнула и поспешно замахала руками:

— О нет, я вовсе не это имела в виду, ваше преосвященство!

Когда-то она относилась к Дамиану с безграничным уважением и даже питала к нему нежные чувства, поэтому сейчас ужасно испугалась, что он сочтёт её недоверчивой. Дамиан же, истолковав её жест по-своему, виновато улыбнулся.

Эта добрая улыбка окончательно растопила её сердце, и без того измученное тревогами. Мелисса на мгновение задумалась, а затем, похоже, приняла решение.

— Дело в том, что… моя сестра… возможно, разводится.

При этих словах лицо Дамиана заметно напряглось, но Мелисса, слишком поглощённая собственными переживаниями за Евгению, не заметила его истинной реакции.

— ...Герцогиня сама сообщила вам об этом? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие, хотя голос его слегка дрогнул.

Мелисса тяжело вздохнула и покачала головой:

— Нет. Но мне рассказал кое-кто, чьим словам можно доверять.

— Ясно.

— Так что я направляюсь в герцогство Рудион, чтобы лично во всём разобраться. Надеюсь, всё обойдётся... — тихо пробормотала она.

Подняв глаза, Мелисса вздрогнула, увидев мрачное, потемневшее лицо Дамиана. Она доверилась ему, зная, что он умеет хранить тайны, но никак не ожидала, что он воспримет её слова так близко к сердцу. «Как и следовало ожидать, верховный жрец полон истинного сострадания», — подумала она.

По правде говоря, после свадьбы Евгении герцог Базилиан и Сионель не раз в открытую возмущались поведением Дамиана. Они не могли взять в толк, как человек, пользующийся таким всеобщим уважением, мог сморозить подобную грубость и глупость в один из самых важных дней в жизни девушки. Мелисса, всё ещё питавшая к жрецу особые чувства, тогда хотела вступиться за него, но промолчала. И не из-за нехватки смелости. Просто в тот день она и сама была настолько ошеломлена его выходкой, что не смогла скрыть разочарования.

Но теперь, видя его искреннее беспокойство, она начала задумываться: а не было ли произошедшее на свадьбе лишь ужасным недоразумением?

— Ваше преосвященство, не могли бы вы помолиться за мою сестру?

— Конечно.

Этот твёрдый, незамедлительный ответ лишь укрепил её веру в него. Должно быть, он действительно не желал Евгении зла в день её свадьбы.

Мелисса и не подозревала, что бурная реакция Дамиана была вызвана одной простой причиной: она не упомянула, что Евгения не хочет разводиться. Не догадываясь об истинных мотивах жреца, девушка лишь вновь восхитилась им, поверив в его безупречную порядочность.

И тут Мелисса вдруг поймала себя на мысли: насколько же спокойно ей сейчас рядом с ним. Раньше одно лишь его присутствие заставляло её сердце биться быстрее. Это и впрямь была лишь мимолётная влюблённость. Когда-то она не спала ночами, убеждая себя, что это великое чувство, которое останется с ней до конца дней, но оно угасло так же быстро, как и вспыхнуло.

Мелисса почувствовала лёгкий укол пустоты, но следом пришло огромное облегчение. Оглядываясь назад, она понимала: тогда её одинокое, напуганное сердце просто искало утешения рядом с добрым и нежным верховным жрецом. До того как герцог Базилиан забрал её к себе, она даже всерьёз подумывала принять обеты и остаться в храме навсегда. Да и после переезда в герцогство незнакомый, сложный мир аристократии заставлял её ещё сильнее цепляться за эту первую любовь.

Но после замужества Евгении всё изменилось. Приняв Базилианов как свою настоящую семью, Мелисса повзрослела. И самым сильным толчком стал недавний визит сестры в столицу.

Глядя на Евгению, герцога Рудиона и их малышей, Мелисса видела перед собой идеальную семью — и это вызывало в ней острую, светлую зависть. Ей тоже захотелось научиться открыто выражать свои чувства. Не считать эмоции грехом, а любить по-настоящему, выйти замуж и жить счастливо в окружении очаровательных детей. Именно Евгения помогла ей это осознать.

Поэтому, раз уж сама Евгения не хотела развода, Мелисса всем сердцем желала, чтобы брак сестры был спасён.

— Благодарю вас, ваше преосвященство.

— Не стоит. Что бы ни случилось, я буду искренне молиться о том, чтобы герцогиня обрела покой и счастье.

На этой ноте они расстались. Каждый думал о своём, но оба в этот момент были сосредоточены на одном и том же человеке.

На обратном пути в особняк Мелисса размышляла лишь о том, что ей нужно поскорее собрать вещи, чтобы выехать завтра с первыми лучами солнца. Но как только она переступила порог дома, то сразу поняла: что-то пошло не так.

Герцог Базилиан с побагровевшим лицом сжимал в руке письмо от Диора, а рядом с ним, мрачнее тучи, стоял Сионель.

— Прости меня, Мелисса… — проскулил Алексис, стоя на коленях с высоко поднятыми руками и самым жалким выражением лица.