Что только что сказали эти милашки? Мне показалось, что я ослышалась, но Эвклид, сидевший напротив, тоже удивлённо моргнул.

— С чего вы это взяли? У вас опять появились те же странные мысли, что и раньше?

Я вспомнила, как Марианна однажды заявила, что они с дядей только мешают друг другу. Опасаясь, что она до сих пор так считает, я спросила довольно резко, но девочка быстро замотала головой.

— Дело не в этом!

— Тогда в чём же?

— Ну… Мы просто подумали, что было бы здорово понравиться семье тёти.

— Точно. Раз они семья тёти, то и наша тоже, — добавил Диор, нервно теребя рукава.

От их искренних, неожиданных слов у меня перехватило дыхание.

— Это звучит странно? — робко спросила Марианна.

— Нет... Я вас прекрасно понимаю. Я чувствовала то же самое.

— Правда?

Я кивнула.

— По дороге на Север я отчаянно хотела стать вам всем родной, — немного смущённо призналась я. — Я даже купила кучу подарков, надеясь, что вы не испугаетесь меня из-за моей репутации.

Щёки детей порозовели.

— Мы так счастливы, что ты стала нашей тётей!

— Я тоже так думаю!

Они бросились ко мне, переполненные нежностью. Даже взгляд Эвклида, наблюдавшего за нашими объятиями, потеплел. Почувствовав внезапную застенчивость, я прочистила горло и добавила:

— И дело не только во мне. Алексис... мой младший брат, считает так же.

Я упомянула, как он сожалел, что не смог поприветствовать их должным образом, когда мы стали одной семьёй, и пообещал, что обязательно приедет в замок Рудион, когда закончится война.

Услышав это, лица детей засияли ещё ярче. Глядя на их полные надежды глаза, я кое-что осознала. Брак — это не только союз меня и Эвклида, но и союз двух могущественных родов. И теперь, когда я стала истинной Евгенией, разорвать мои связи с домом Базилиан будет не так просто, как я думала поначалу.

«Конечно, если отношения Севера с императорской семьёй окончательно рухнут, кто знает, как всё повернётся».

Я решила разобраться с этим, когда придёт время, и постаралась успокоить бьющееся сердце.

— Так… как думаете, мы понравимся вашей семье, тётя?

— Конечно, понравитесь, — усмехнувшись, с уверенностью заявила я. А про себя дала клятву: если кто-то посмеет заставить этих детей почувствовать себя нежеланными гостями, я им этого не спущу.

— Мелисса, всё готово? — спросил герцог Базилиан, ожидавший в холле.

Застигнутая врасплох его ранним возвращением, Мелисса поспешно ответила:

— Да, дядя! Я подготовила покои для сестры и герцога Рудиона, а также для его племянников. Всё в идеальном порядке.

— Умница, — довольный её бодрым отчётом, герцог одобрительно кивнул.

— Что вы, это сущие пустяки! В конце концов, это всё ради сестры!

Герцог и Сионель были по уши в работе, а Алексис всё ещё находился на фронте. Главу семьи тяготило то, что Евгения впервые после свадьбы возвращается домой, а они не могут встретить её во всеоружии и позаботиться обо всём лично. Конечно, управляющий поместьем прекрасно знал своё дело, но герцог всё равно был благодарен Мелиссе за проявленную инициативу.

— Я так волнуюсь, когда думаю о том, что снова увижу сестру.

Несмотря на то что в особняке Базилианов они с Евгенией проводили больше времени порознь, чем вместе, Мелисса, похоже, успела к ней привязаться. Теперь, привыкнув к новому статусу и новой семье, девушка вела себя свободнее и открыто признавалась, как сильно скучает по кузине. Глядя на племянницу, герцог испытывал прилив отцовских чувств.

Но не всё было так безоблачно. Да, перспектива одновременно увидеть и сына, возвращающегося с войны, и дочь была радостной. Но тот факт, что Евгения приехала в столицу не по своей воле, отравлял всё предвкушение.

«О чём только думает его величество?»

Евгения наконец-то забыла наследного принца — так зачем император снова бередит её старые раны? Зачем насильно тащить её в столицу, когда она мирно живёт на Севере? Конечно, герцог понимал, что всё не так просто. Ещё до того, как в обществе поползли слухи, он чувствовал растущее раздражение короны по отношению к дому Рудион. Сам он лишь делал вид, что недоволен, чтобы не привлекать внимание к серьёзности ситуации.

«Я просто надеюсь, что обойдётся без инцидентов».

Честно говоря, когда Евгения обратилась за помощью к Сионелю и до столицы дошли реальные вести с Севера, герцог почувствовал укол вины. Он полагал, что суровые условия жизни в тех краях — единственная причина финансовых трудностей дома Рудион. Он думал, что денег и поддержки извне будет достаточно, чтобы обеспечить дочери комфортную жизнь. Но открывшиеся факты кричали о том, что всё гораздо хуже. Враждебность императора к дому Рудион перешла все границы. И это чувство было взаимным. Покидая столицу после свадьбы, Евгения чётко обозначила свою позицию, заявив, что останется в замке на Севере. Однако теперь она попросила разрешения остановиться в родном поместье.

«Должно быть, она считает столичную резиденцию Рудионов, кишащую шпионами короны, небезопасным местом».

Знай он заранее, насколько накалены отношения между Севером и императорской семьёй, он бы даже не рассматривал возможность этого брака. Не поторопился ли он, отвергнув наследного принца? Не совершил ли фатальную ошибку, выдав дочь за другого мужчину? В политике империи было крайне неразумно ввязываться в открытый конфликт с монархом. Но дело сделано. Если только не добиться развода, судьба Евгении теперь неразрывно связана с домом Рудион...

«Хм. Но ведь и этот вариант не исключён, верно?»

Этот брак не был заключён по любви. И хотя он был политическим, дом Базилиан практически осыпал Евгению приданым и подарками. Если они готовы понести небольшие репутационные потери, развод можно оформить без лишнего шума.

«Интересно, как отреагирует сама Евгения?»

Возмутится ли она, назвав это абсурдом? Или с радостью согласится? Конечно, герцог не хотел, чтобы его дочь носила клеймо разведёнки. Тем более что лично его зять Эвклид вполне устраивал.

«Если бы только не императорская семья...»

Всё было бы идеально.

Надеясь, что ситуация не выйдет из-под контроля, он решил понаблюдать за тем, как ладят Евгения и Эвклид, прежде чем осторожно поднимать эту тему. И тут...

— Отец.

— Сионель?

— Кажется, Евгения ещё не приехала? — старший сын, слегка запыхавшийся, словно бежал всю дорогу, огляделся по сторонам и поправил лацканы камзола.

Герцог тихо хмыкнул. Обычно Сионель был так завален делами, что они почти не виделись. То, что он собирался сегодня присоединиться к семейному ужину, уже было чудом, а теперь он ещё и явился загодя.

— Ты закончил всю работу перед тем, как прийти? — спросил он. Хотя вопрос прозвучал как строгий упрёк, в его тоне слышались явные насмешливые нотки.

— ...Разумеется, — неловко кашлянул в ответ Сионель. Мелисса отвернулась, пряча улыбку.

Однако герцог не стал долго подтрунивать над сыном. В конце концов, он сам последние несколько дней работал на износ, чтобы разгрести дела к возвращению дочери. Все с нетерпением ждали её приезда.

Наконец, от ворот пришло долгожданное известие: магическая карета Рудионов въехала во двор.

Дети, которые никогда раньше не путешествовали так долго, к счастью, не выглядели уставшими или измотанными. Напротив, всю дорогу они восхищались меняющимися пейзажами, и я думала, что они будут в полном восторге, когда мы въедем в саму столицу.

Но, к моему удивлению, стоило мне сказать: «Мы приехали», как Марианна и Диор побледнели так, словно их сейчас стошнит. Они поджали губы и наотрез отказались выходить из экипажа. Мне даже не нужно было спрашивать, в чём дело.

«Они так сильно переживают из-за встречи с моей семьёй?»

Несмотря на то что мы с Эвклидом всю дорогу убеждали их, что всё будет хорошо, они никак не могли расслабиться. Глядя на их напряжённые мордашки, я и сама начала нервничать. А может быть... моё волнение началось в тот самый момент, когда я решила по-настоящему принять семью Базилиан как свою собственную.

Пока я пыталась унять сердцебиение, мы прибыли.

— Ох... — когда Эвклид помог мне спуститься по ступенькам кареты, я невольно выдохнула. На крыльце нас уже ждали герцог Базилиан и Сионель. Их пронзительные взгляды сверкали, а сами они излучали такую подавляющую, тяжёлую ауру, что захватывало дух.

В панике я резко обернулась к дверце кареты. Как я и боялась, дети смотрели на них расширенными от непередаваемого ужаса глазами. А затем Диор изумлённо пискнул:

— О-они выглядят точь-в-точь как тётя!

…Что?!