Эвклид, казалось, не находил слов.

Я ухмыльнулась и спросила:

— Что такое? Вы же не впервые видите озорницу.

В отличие от того раза, когда я сорвалась всерьёз, сейчас я действительно просто дразнила его. Однако Эвклид, казалось, был удивлён тем, что я вновь затронула события того вечера, и лицо его напряглось. Увидев это, я поняла, что не я одна переживала из-за случившегося. Эвклид тоже думал об этом. Выходит, то страдальческое выражение, которое я заметила на его лице, мне не померещилось.

От этой мысли моё настроение заметно улучшилось. Сама того не осознавая, я поймала себя на лёгкой улыбке.

Затем Эвклид внезапно заговорил:

— Сэр Ричард...

— Хм? Ричард?

С чего бы ему вдруг вспоминать о нём? Когда я с любопытством посмотрела на мужа, он лишь покачал головой.

— Нет, ничего. Просто подумал… Похоже, вы ему очень доверяете.

Доверяю, значит? Что ж, пусть и не так сильно, как самому Эвклиду, но я действительно дорожила Марианной и Диором. Раз я доверила их безопасность Ричарду, могло показаться, что я ему всецело доверяю. Но моё отношение к этому парню было слишком сложным, чтобы описать его одним словом.

В оригинальной истории Ричард защищал Мелиссу и запер её в клетке ради её же блага. Я до сих пор не могла понять, сделал ли он это по приказу Евгении или из-за собственной маниакальной одержимости девушкой. Однако я верила, что Ричард способен развить в себе подлинное чувство преданности семье Рудион. Хоть в его жилах и текла кровь правящей династии, нынешний император был его злейшим врагом.

«А как говорится, враг моего врага — мой друг...»

Конечно, даже с учётом всего этого…

— Если уж на то пошло, я бы сказала, что доверяю его мастерству. Если бы Диор не счёл Ричарда подходящим, я бы не стала рекомендовать его в качестве охранника.

Когда я поделилась своими мыслями, Эвклид, до этого сидевший со странно напряжённым лицом, внезапно просиял.

— Вот как?

— Да. Вас что-то беспокоит?

— Нет, вовсе нет. Я просто... сказал кое-что лишнее.

Эвклид смущённо улыбнулся, и, не успела я опомниться, как кончики его ушей покраснели. С чего бы это вдруг? Мне стало любопытно, но выглядело это чертовски мило. Я уже собиралась подпереть подбородок рукой и как следует полюбоваться им, когда вспомнила главное.

— Ах да.

Я быстро придвинулась к Эвклиду. Я так долго ждала возможности остаться с ним наедине в карете, а мы чуть не потратили это драгоценное время на разговоры о ком-то другом!

Когда я сократила дистанцию, муж вздрогнул от неожиданности и попытался вжаться в стенку у окна. Но я быстро схватила его за руку.

— Ваша светлость.

— ...Да?

Застигнутый врасплох, Эвклид выглядел совершенно растерянным, не в силах сдвинуться ни вправо, ни влево. При виде его лица моё сердце слегка сжалось, но в то же время проснулось озорное желание подразнить его ещё больше. Возможно, это давали о себе знать злодейские инстинкты прежней владелицы тела.

— Вы сказали ранее, что благодарны за новую одежду, верно? — спросила я.

— ...Да. И за многое другое… Я всегда вам благодарен.

— И вы собираетесь выражать эту благодарность только на словах?

До сих пор, когда Эвклид благодарил меня, я всегда отвечала так, будто это было в порядке вещей. Но теперь, когда я сменила тактику и устроила небольшое представление, это окончательно сбило его с толку.

— Тогда… чего же вы хотите? — инстинктивно сглотнув, спросил Эвклид, почувствовав, что я веду себя иначе и что у меня есть к нему просьба.

«Попался», — внутренне ухмыльнулась я его наивности. Но внешне я сохранила невозмутимый вид и бесстыдно заявила:

— Я так волновалась из-за предстоящей поездки прошлой ночью, что почти не спала. Думаю, мне стоит немного вздремнуть в дороге.

И прежде чем он успел хоть что-то возразить, я крепко взяла его под руку и положила голову ему на плечо.

— …

Эвклид застыл, боясь даже вздохнуть. Тем не менее, он не оттолкнул меня и не попытался предложить «иную форму благодарности».

Прислонившись к нему, я посмотрела снизу вверх на его лицо. Он явно чувствовал мой взгляд, но, вместо того чтобы опустить глаза, смотрел строго прямо, оставаясь неподвижным, как статуя.

Немного разочаровывает.

— Расслабьтесь. Я не собираюсь вас есть.

— Супруга, я…

— Будете болтать — заставлю петь мне колыбельную.

— …

Эвклид, только что открывший рот, чтобы что-то сказать, тут же его захлопнул. У него вырвался тихий вздох, словно он совершенно не ожидал такого поворота. В этот момент я решила пойти ещё дальше: сделать вид, что напрочь забыла о своём «сне». Вместо этого я широко раскрытыми глазами любовалась пейзажем за окном — и, конечно же, профилем Эвклида.

По правде говоря, прошлой ночью я спала как убитая. Но даже будь я измотана до предела, ни за что не смогла бы уснуть, находясь так близко к своему любимому. Сердце бешено колотилось, а кожа горела, как в лихорадке.

Эвклид выглядел так, будто хотел сказать очень многое, но в итоге не произнёс ни слова.

«Хотя я была бы не против послушать, как он поёт».

Немного жаль, но пока придётся довольствоваться малым.

Тёплый солнечный свет, такой же нежный, как Эвклид, струился сквозь окно кареты, а пейзажи за стеклом расплывались в мягкой дымке.

— Не могу поверить, что вы приехали лично, ваша светлость. Огромное вам спасибо!

— Здесь нет ни вредителей, ни диких зверей с гор. Все здоровы, нет никаких признаков эпидемий.

— Припасы? О, вы всё так тщательно спланировали, что нам больше не о чем просить.

Вопреки моим опасениям, жители герцогства встречали нас радостными улыбками. Сначала они были напуганы внезапным потеплением, но благодаря своевременной поддержке лорда быстро адаптировались к переменам. И самое главное…

— Семена, присланные герцогиней, уже дали первые ростки!

Нас всегда удивляло, как здесь вообще выживает дикая трава, мы и мечтать не смели о том, чтобы посадить что-то самим...

В землях Рудион и по всему Северу шахты, способные приносить доход, были огромной редкостью. Почва здесь была бесплодной, горы покрыты снегами, а суровый климат делал земледелие практически невозможным. Из-за этого регион всегда зависел от импорта продовольствия и товаров первой необходимости с юга.

Но с внезапным потеплением снега растаяли, земля напиталась влагой, и жизнь на некогда мёртвых пустошах забила ключом. Вполне естественно, что у людей зародилась надежда: возможно, Север когда-нибудь станет таким же плодородным, как герцогство Базилиан с его бескрайними полями и фруктовыми садами.

Однако радушие местных жителей объяснялось не только хорошей погодой и материальной помощью.

«Я поручила гильдии "Золото" распустить слухи по всему Северу».

Иными словами, новости о суде над графом Бирсом и реакции столицы достигли самых глухих уголков. Согласно отчёту Энн, северяне даже не подозревали, насколько несправедливо империя обходилась с ними. Но теперь глаза открылись. Они осознали реальность. И поняли, скольким пожертвовал дом Рудион ради благополучия своего народа.

«Не говоря уже о растущем недовольстве императорской семьёй».

Это было просто прекрасно.

Север всегда держался особняком, редко контактируя с другими провинциями. Как следствие, северяне почти не чувствовали себя частью империи Элиос. Они так долго терпели лишения, что даже не помышляли о независимости. Но если их жизнь улучшится ещё немного, взгляды неизбежно изменятся.

«Сильная воля и поддержка народа станут решающим фактором для обретения независимости».

Выходя замуж за Эвклида, я даже не рассматривала такую возможность. Но теперь, когда решение принято, казалось, что все кусочки пазла встают на свои места. Если Север отделится, он, естественно, дистанцируется от герцогства Базилиан, которое останется частью империи. И в таком случае…

— Не думаю, что кто-то впредь посмеет назвать эту землю проклятой, — произнёс пожилой мужчина, вытирая слёзы.

Ещё пару недель назад я бы не поняла, о чём он говорит. Но после того, как мы с Энн проштудировали учебники истории, смысл стал мне ясен.

Проклятая земля.

«Это легенда о том, как первый герцог Рудион убил злого дракона и закопал его труп здесь, обрекая Север на вечную мерзлоту».