«Может, всё дело в том, что я не зашла к нему сегодня, хотя до этого навещала каждый день?»

Хотя я и не кричала о своей привязанности на каждом углу, моё сердце всегда тянулось к любимому. Одно лишь его присутствие делало меня счастливой. Я хотела заботиться о нём, хотела отдать ему всё. Поэтому мне и в голову не приходило строить из себя недотрогу. Но человеческие эмоции — штука непостоянная.

«Наверное, именно так новички и становятся экспертами в делах сердечных».

Пока я, глядя на него, задумчиво кивала собственным мыслям, Эвклид, всё ещё избегая моего взгляда, заговорил:

— Тогда я займусь подготовкой.

— Да.

— Я сообщу вам, как только определимся со временем.

— Хорошо, — быстро ответила я, не сводя с него глаз. Почему-то мне показалось, что кончики его ушей слегка покраснели.

В повисшей неловкой тишине я слегка склонила голову. Я уже решила, что разговор окончен, когда глаза Диора вдруг радостно заблестели:

— Дядя, а может, устроим пикник?

У этого ребёнка и впрямь невероятное чутьё! Пока я восхищалась его сообразительностью, Эвклид с лёгкой, немного виноватой улыбкой погладил племянников по головам.

— Да. У вас ведь давно не было возможности как следует погулять. Простите.

— Не нужно извиняться! Мы же знаем, как ты занят!

— Теперь, когда метели закончились и земля оттаяла, мы сможем повеселиться! Хе-хе, как здорово!

Хотя суровая погода и дела объективно не позволяли выводить детей на прогулки, Эвклид явно грыз себя за это. Было трогательно наблюдать, как малыши понимают его чувства и стараются подбодрить. Особенно Диор, ходивший мрачнее тучи с тех пор, как ему закрыли доступ в потайной ход. Заметив, что лицо мальчика наконец просияло, Эвклид, казалось, с облегчением выдохнул.

Слуги, переживавшие из-за необъяснимой хандры Диора, тоже обрадовались переменам.

— Лорд Диор, вы, кажется, сегодня в отличном настроении.

— Да! Дядя, тётя и сестра пойдут со мной на пикник! — мальчик гордо вздёрнул маленький подбородок, хвастаясь перед дворецким. Выглядело это совершенно очаровательно.

Оживлённое обсуждение того, чем мы займёмся на пикнике и какие закуски возьмём с собой, продолжалось и за ужином, наполняя столовую радостным гулом.

«Он, должно быть, и правда сильно переживает, что уделяет племянникам мало времени».

Благодаря Эвклиду, который сегодня был на редкость уступчив, мы даже остались вместе на десерт, дорабатывая планы.

Не успели мы опомниться, как детям пришло время ложиться спать. Неудивительно: после игр и разговоров в библиотеке, во дворе и за столом они совсем вымотались. Особенно Диор, который, видимо, потратил все силы на свою выдающуюся проницательность. Он начал клевать носом и в конце концов уснул прямо за столом.

Эвклид без колебаний осторожно поднял племянника на руки и встал. Естественно, мы с Марианной пошли следом. Девочка свернула к себе в спальню, а я, чувствуя лёгкую неловкость, проследовала за мужем до самой комнаты Диора. Стоя в дверях, я наблюдала, как Эвклид укладывает мальчика в постель, бережно натягивает одеяло до подбородка и ласково гладит его по волосам.

— Приятных снов, Диор.

Зная, что племяннику иногда снятся кошмары, он нежно поцеловал его в лоб.

При виде этой сцены к горлу внезапно подкатил комок, а грудь сдавило от щемящего чувства. Эвклид и без того был невероятно заботливым дядей, но появись у него собственные дети — он, несомненно, стал бы замечательным отцом. В то же время я испытала глубокую, почти до слёз, зависть к Диору, спящему в блаженном неведении.

Шмыгнув носом, я тихо пробормотала:

— Вот бы он и со мной так делал...

— …

В комнате мгновенно воцарилась звенящая тишина. Эвклид, повернувшийся ко мне, застыл на месте, а улыбка так и замерла на его губах. Хотя тело его оставалось неподвижным, глаза в панике забегали по комнате. Почувствовав неладное, я медленно моргнула и с ужасом спросила:

— Я что... сказала это вслух?

Эвклид не смог скрыть неловкости и отвёл взгляд. Его молчание было красноречивее любых слов. В голове тут же взвыли тревожные сирены.

«Евгения, ты совсем спятила?!»

Да, я была расстроена его постоянной отстранённостью, но как я могла так расслабиться и совершить столь фатальную ошибку только из-за хорошего настроения? Оглядываясь назад, понимаю: даже признание детям было импульсивным порывом. Не то чтобы я о нём жалела. Но Эвклид — не ребёнок.

Руки задрожали, пока я лихорадочно соображала, как выпутаться из ситуации. Наконец, после долгой паузы, Эвклид заговорил своим обычным мягким голосом, словно ничего не произошло:

— Вы, должно быть, очень устали, супруга.

— …

— Тогда, может, пойдём?

Стоило ему задать этот будничный вопрос, как моя дрожь мгновенно унялась. Я тупо уставилась на Эвклида, прошедшего мимо меня к двери.

«...Он просто проигнорировал это?»

В такой ситуации логично было бы предположить, что я случайно выдала свои истинные чувства. Как он мог пропустить это мимо ушей?! Неужели он и правда поверил, что я несу бессмыслицу от усталости?

«Да, сорвалось с языка, но это не значит, что в этом не было смысла!»

Впервые доброта и тактичность Эвклида показались мне жестокими. Худшим был вариант, при котором он всё прекрасно понял, но намеренно сделал вид, что ничего не произошло. От одной мысли об этом на глаза навернулись слёзы. Я крепко сжала кулаки, чтобы не расплакаться.

— Как вы и сказали, ваша светлость, я действительно очень устала, — наконец произнесла я, выйдя в коридор и прикрыв за собой дверь. Эвклид, ожидавший снаружи, вздрогнул и обернулся. Он быстро взял себя в руки, собираясь сказать что-то небрежное, но…

— А если я скажу, что хочу пойти в постель прямо сейчас… — я вскинула голову, встречаясь с ним взглядом, и твёрдо спросила: — Вы тоже поцелуете меня на ночь?

Сказала так, чтобы он не мог отмахнуться от этого, списав на оговорку. Чтобы больше не мог меня игнорировать.

В полном изнеможении я открыла дверь своей спальни.

— Госпожа, вы вернулись? Ужин сегодня затянулся, да? — весело поприветствовала меня Энн, расправлявшая постель. Но вдруг она ахнула и в шоке отшатнулась. — Госпожа... ваше лицо...

Что такое? Неужели я выгляжу такой жалкой после того, как муж в очередной раз меня отшил?

— Вы… выглядите такой пугающей! Я думала, что уже привыкла, но... — расстроенно пробормотала она. — Видимо, я всё ещё недостаточно натренирована…

Неужели Энн стало так легко меня дразнить? А ведь было время, когда она боялась лишний раз вздохнуть в моём присутствии. Но сил спорить не было. С опустошённым видом я подошла к зеркалу на стене. И на мгновение сама опешила от того, насколько убийственным было моё отражение. Так вот, значит, как я сейчас выгляжу.

— Супруга, вы, оказывается, та ещё озорница.

Когда Эвклид отмахнулся от моего прямого вопроса как от неуместной шутки, я всё поняла… Да. Вместо того чтобы выглядеть уязвлённой, лучше уж казаться взбешённой.

«Сначала он ведёт себя так, будто наконец-то открылся, а потом снова возводит между нами стену!»

От обиды защипало в глазах. Но я заставила себя расслабить мышцы лица и подошла к окну. Почувствовав моё скверное настроение, Энн молча выскользнула из комнаты.

Ха… Как же это нелегко... Я-то думала, что после свадьбы мы с Эвклидом сразу заживём долго и счастливо. Но реальность оказалась суровее. Я верила, что отлично контролирую свои эмоции, но они вырвались наружу так легко. Сначала я жалела, что сболтнула лишнее не подумав. Но теперь…

«Кажется, я всё сделала правильно».

Потому что, несмотря на его попытку свести всё к шутке, в тот момент Эвклид выглядел ещё более несчастным, чем я. То страдальческое выражение лица, с которым он отчаянно притворялся, что не понимает меня, вселило надежду. Возможно… только возможно, у него есть веская причина отталкивать меня, о которой он просто не может рассказать.