Пока один неугомонный оборотень навещал старых знакомых и занимался другими, явно увлекательными, делами, Риэль по сути в одиночестве сидела в таверне и за бесконечно долгие часы ей это изрядно надоело. Естественно. Кому понравится сидеть одной в полупустой мрачной комнате под звуки уже успевшего до безумия надоесть дождя? Уж точно не Риэль, которая за последнюю пару недель не только наслушалась, но и вымокла до нитки, из-за чего дождь вызывал сугубо отрицательные эмоции. И даже Ремар, неунывающий комочек меха весом под полтонны, не был способен зажечь на лице Риэль улыбку. Впрочем, она уже давно там не появлялась...

Ещё с тех пор, как произошла та битва... Бойня, если точнее. После этого жизнь перестала радовать Риэль красками и переливаться радугой. Разве что в буквальном смысле. Но дождь если и прерывался, уступая место незримому художнику с семицветной палитрой, то едва ли на пару удивительно коротких часов, так что радуги все же не было. Почти. Но то на небе. В душе же её очень сильно не хватало, ведь поселившаяся там мрачная решимость не желала уходить самостоятельно.

Впрочем...

Возможно оно и к лучшему. Именно благодаря ей Риэль с утроенным рвением налегла на тренировки, яростно сражаясь с Карадом, почти не обращая внимания на разлетающуюся из под ног грязь и на тяжёлые капли дождя, что, казалось, огибали девушку, что так яростно падала и так гневно вставала. Из раза в раз. Из часа в час. Изо дня в день. Буквально каждое свободное мгновение Риэль тратила на тренировки и уже вскоре это начало окупаться.

Конечно победить Карада ей было не под силам. Но успехи и без того были немалыми. Даже если забыть о огромном скачке в силе, который ей даровала таинственная вспышка, Риэль стала многократно сильнее. Она уже не так легко проигрывала своему оппоненту, окунаясь в распростёршееся под ногами море грязи не через пару секунд, а через несколько десятков обменов весьма жёсткими, беспощадными ударами, которые не жалея себя наносили соперники. В один момент атаки стали настолько яростными, что “священная” палка учителя, не выдержав напряжения, сломалась. Взамен ей Карад взял в руки свой настоящий клинок: устрашающий одним своими видом, огромный, полутораметровый, с волнистым лезвием, фламберг. Им Карад с невообразимой легкостью и мастерством орудовал, не давая не так давно сражавшейся с ним почти на равных ученице ни шанса на победу, жестоко, с извечной ухмылкой на губах, ведя свою соперницу к поражению.

Однако уже вскоре эта улыбка исчезла с его уст, уступив место настороженной сосредоточенности, ведь с каждым боем Риэль становилась все сильней, подстраиваясь под стиль своего соперника и изучала его. Она даже начала создавать свой, не менее смертоносный, позволявший ей практически без проблем держать дистанцию с абсолютно любым противником. Увы, на этом успехи заканчивались. На что-то большее Риэль была пока не способна, и её удары, как нередко говорил Карад, были «слишком примитивны». Но, как говорил все он же, то, чего она добилась — “уже огромный успех".

Риэль, однако, так не считала. В конце концов, так ли много она достигла ? За месяц валяния в грязи научилась держать дистанцию и не давать противнику ни малейшей возможности её сократить? Подумаешь, для любого копейщика это основное умение, и уж точно они не учатся ему целый месяц. Так что Риэль считала свои успехи недостаточными. И это ещё мягко говоря. Тем более впереди ей предстоял куда более важный, и, самое главное, не тренировочный бой, который она была обязана выиграть. И если, как она считала, её рост будет таким же медленным, то победы ей не видать. А такой результат её никак не устраивал, и поэтому она продолжала из раза в раз подниматься и, даже не отряхнувшись от налипшей грязи, нестись вперёд, навстречу Караду, что, похоже, был этому совсем не рад — правящая бал погода не прибавляла желания выйти на улицу. Риэль сама не знала почему он её учит вместо того, чтобы сидеть со всеми в уютной пещерке или ещё каком укромном месте, где решил остановиться их отряд, но была оборотню за это благодарна.

Нет, она не простила ему то, что он напал на её деревню, и не была уверена, что простит когда-нибудь вообще, но по крайней мере она не питала к нему совсем уж лютой ненависти и окончательно смирилась с необходимостью терпеть его.

Тем более, он был не так уж и плох. По крайней мере реально помогал, впрочем это легко объяснялось тем, что Риэль была ему зачем-то нужна. Но все же что-либо объяснять ей или, тем более, учить он был не обязан, это Риэль прекрасно понимала и принимая его помощь, была ему за это благодарна.

Тем более оборотень умел расположить к себе, будучи сплошной загадкой и справочником в одном лице, и если бы не его вечная наглая ухмылка от уха до уха и пара касающихся лично Риэль фактов его биографии, то Риэль вполне допускала, что то, что её мать себе напридумывала и в чем пыталась убедить всех остальных, могло иметь вполне неплохие шансы на жизнь. Даже больше, все это могло случится много раньше, ещё на лунной пляске.

Но так или иначе, это не свершилось, вместо этого произошла резня, в которой сполна почувствовал вышеупомянутый оборотень, и прощения за это он явно не заслуживал.

Ни за Турика. Ни за Эфана. Ни тем более за маленькую сестричку.

Они все должны были жить.

Не смотря на то, что Турик нередко поднимал на Риэль руку, он был достойным отцом: не отказался от чужой дочери, следил, чтобы все было в их семье по справедливости, не изменял матери и даже иногда осаживал Эфана. Который, впрочем, тоже не заслужил смерти. Он не ответственен за то, как его научили жить. Тем не менее, его вина в том, что он никогда не пытался изменить этого, делая самые изощренные пакости.

Но даже так он не заслужил смерти, как и его отец и уж тем более еще даже не осознавшая себя малышка. Они должны были жить. Хотя бы ради матери,что их искренне любила.

И пусть в их семье не было гармонии, Риэль их тоже любила. По своему, но всем сердцем.

И Карад, пусть, может, и косвенно, но участвовал в их убийстве, и прощения Риэль получить не мог. Не заслуживал. Даже его помощь в спасении оставшейся в живых матери не могла искупить его вину. Да и можно ли вообще её искупить? Можно ли измерить человеческие жизни, жизни дорогих тебе людей хоть чем-то?

Риэль не знала ответа на этот вопрос. Она была уверена, что что-то такое, вероятно, существует, но что это, даже не могла предположить. Но были и те, кто мог. Притом не только предположить, они давно для себя определили чего стоит человеческая жизнь, Да не одна. И этим чем-то были имперские артефакты.

Воистину легендарные вещицы, способные буквально перекраивать законы природы. Впрочем не удивительно — творение имперских магов как никак. А кому, как не им, творить подобное? Тем более в доимперские времена они уже сотворили нечто подобное, к чертям разнеся свой родной континент. Собственно именно поэтому и была создана империя, необходимая для точного контроля численности и силы выживших. Как никак с каждым прожитых годом маги становились все сильнее. И хотя срок их жизни был не очень велик — в среднем чуть более двух столетий — редко кому позволяли прожить его полностью. В конце концов, маги учились на своих ошибках и никогда не повторяли их дважды. На то они и маги. Впрочем, это прекрасное качество их не спасло, ведь потеряв один из источников силы, они стали с фанатичность самоубийц искать другой. Маги, что ещё сказать. Всегда ищут способ уничтожить друг друга, не останавливаясь ни перед чем. Появление нечисти, и магия Лингов, и те самые артефакты тому ярчайший пример.

Хотя тут следует понимать,что какими бы сильными они ни были, артефакты были лишь обычной безделушкой, пока не оказывались в нужное время и в нужном месте. И зачастую в нужных руках. В конце концов, далеко не каждый способен выдержать мощь древних магов даже в столь закованном в строгие рамки состоянии. Да и если способен, далеко не каждому вообще следует знать о подобном. В конце концов артефакты даже мирного действия — это не игрушка, а очень сложный инструмент. И у Лингов был один такой. И они вполне успешно его использовали.

Однако, это не помешало одному из правителей города отдать приказ на поимку появившегося в городе вампира.

И поэтому пока Риэль томилась в тесной комнатушке, механически поглаживая тёплый бок своего шерстяного друга, несколько недружелюбно настроенных к ней личностей интенсивно готовились к штурму. Хотя, чего там готовиться? Все были уже готовы, просто поджидавшая за дверью группа людей, закутанных в плотные, полностью скрывающие их тела плащи, ждала отчёта о готовности от тех, что должны были проникнуть через окно, даже не догадываясь что их давно рассекретили.

Нет, это был не Ремар, вольготно развалившийся в центре комнаты и млеющий от монотонной ласки. Это была та, кого нападающие и за противника-то не считали. А зря. Риэль сильно изменилась за прошедшее с сожжения деревни время, перестав быть обычной деревенской девчонкой. И хотя воином она тоже не стала, зато приобрела нечеловеческие возможности, мрачную сосредоточенность и лёгкую паранойю, очевидно доставшуюся ей от Карада. Все это вкупе позволило ей, хоть и не почуять — враги хорошо подготовились, скрыв свои запахи настолько хорошо, что их не почуял даже Ремар — но вполне себя ясно услышать столпившихся за дверью её комнатушки людей.

Понимая, в каком мире она живёт, девушка не питала особых иллюзий по поводу их целей. Конечно цели могли быть разными, как небо и земля, но первичная цель их почти не менялась и не несла Риэль ничего хорошего. Поэтому Риэль просто ждала их хода, никак не выдавая себя и спокойно сидя на месте.

И вот час “икс” настал. Нападающие услышали условный сигнал, коим был скулящий крик умирающей собачонки, что так мастерски спародировал возглавивший уличную группу нелюдь, и тут же самый массивный член группы, громила под два метра ростом, с разгона врезался в хлипкую деревянную дверь, врываясь внутрь. С секундным запозданием вылетело и окно, в котором сразу же показались чьи-то ноги.

Однако Риэль, вопреки ожиданиям нападавших, не сидела без дела и, как только дверца слетела с петель, метнула заранее припрятанный нож в заранее намеченную точку, а именно лицо предполагаемого противника, после чего, подскочив, метнулась к оседающему трупу. Там, резко выдернув нож из горла побелевшего мужчины, она тут же пронзила глаз в шоке замершего перед ней бандита, что имел неосторожность застыть в паре шагов от умершего.

Однако его друзья были сообразительнее и уже не так бездумно перли напролом: два убитых девушкой и один растерзанный варгом товарищ не добавляли им решительности. Тем более за пару мгновений оставшись в пятером они весьма трезво оценивали свои шансы и понимали, что победа будет стоить им крови, и от того медлили.

Риэль тоже не спешила. Все произошедшее, несмотря на готовность к действию, было для неё весьма неожиданно. Нет, она была готова к нападению, да и за прошедшее время успела смириться с необходимостью убивать, тем более тех, кто напал первым, это было нормально. Но это не значило,что Риэль делала это все совсем ничего не чувствуя. Нет, внутри её весьма сильно лихорадило от произошедшего. Тем более все пошло совсем не так, как задумывалось.

Изначально Риэль планировала метнуть нож, заставив противника отвлечься, после чего либо подобрать орудие, либо при помощи подручных средств, коими являлись её бритвенно-острые клыки, довершить начатое. О том, что ей удастся разделаться с двоими она и мечтать не смела. Впрочем, о нападении со стороны окна она тоже не догадывалась — дождь надёжно перебивал почти все звуки идущие с улицы, а сосредоточенная на двери Риэль была просто не способна выцепить из стучащих где-то на фоне капель, что-то, что сочла бы подозрительным. К счастью, вовремя среагировавший Ремар буквально в клочья порвал первого нападающего, о чем ясно говорили разбросанные около окна ошметки плоти и лежащие чуть поодаль от них ноги — враг даже не успел крикнуть, как был разорван на неравные куски.

Однако пока варг рвал в клочья одно тело, через окно проникли ещё два, которые сейчас, как и их более культурные, вошедшие через дверь, друзья рассредотачивались по комнате. Варг на их телодвижения страшно скалился, обнажая ряды неровных, измазанных чёрной кровью клыков, но ничего не предпринимал.

Так в напряжённом молчании прошла минута.

Нарушить же его решился один из напавших. Сделав глубокий вдох, набрав в грудь побольше воздуха, он издал оглушительно скрипучий крик умирающей чайки, от которого уши всех находящихся в комнате, не выдержав, испустили из себя тоненькие алые струйки.

Сам же виновник произошедшего, пока все пребывали в дезориентации, метнулся к массивной белой туше, оставив косую рубящую рану на лапе варга. Впрочем, вышеупомянутый не остался в долгу и, резко развернувшись, вцепился визгливому в руку, после чего, крутанув массивной башкой, выбросил того в окно.

Судя по громкому всплеску воды, раздавшемуся с улицы, и последовавшему за ним короткому вскрику, переломами наглец явно не отделался. Его бездыханное изломанное тело, лежащее в луже, отлично это подтверждало.

Впрочем, пока их товарищ постигал искусство воздухоплавания, остальные вторженцы, немного оклемавшись, тоже не сидели без дела.

Один из них, самый первый, кто пришёл в себя, метнулся к девушке целясь своим укороченным клинком ей в руку. Попасть ему, естественно, не удалось — Риэль была слишком вёрткой — но он этого и не планировал, со всего маху врезавшись в девушку и опрокинув её на пол, совсем не обратив внимания на застрявший в его боку кусочек стали.

Впрочем, уже в следующую секунду он оказался рядом с девушкой, ведь та, изверувшись, точным ударом ноги повалила его рядом с собой, после чего, с огромным удовольствием впилась клыками в, его так вовремя оказавшуюся рядом, шею.

Однако наслаждаться процессом она, увы, не могла, поэтому просто дёрнула головой, разорвав врагу горло, и слегка вздрогнула, когда столь желанные капли алой крови попали на язык. На большее времени не было, поэтому, не обращая внимания на стекающую по её подбородку сплошным потоком кровь, она резво вскочила, предварительно подхватив клинок поверженного соперника, готовясь отразить следующую атаку.

Однако её не последовало и болезненное поскуливание её пушистого друга прекрасно объясняло почему.

Ремар стоял посреди двух изуродованных трупов, весь в крови, с десятком ран, едва держась на лапах, одна из которых и вовсе была почти оторвана. Кровь, бегущая из его левого надорванного уха, застилала его глаза. Однако варг более никак не показывал, что ему больно, твёрдо стоя на лапах и грозно скалясь в сторону последнего оставшегося в живых, что держался на приличной дистанции от измазанного в крови чудовища, постепенно смещаясь в сторону окна.

Риэль не стала ему мешать. Крови пролилось достаточно. Лить ещё больше девушка не желала. Тем более никаких сил на это не было. Ни моральных ни физических. Битва и так её измотала, Ремар и вовсе был ранен. Сейчас было не до преследования. Сейчас им следовало зализать раны и убраться из столь негостеприимной таверны. А лучше из города.