Под вой бушующего ветра, нескончаемые шлепки падающей с небес влаги и периодические раскаты грома один орочий отряд вздохнул с облегчением, узрев впереди сокрытые за завесой дождя очертания города, к которому они так долго шли.

Путь, которым пользовались орки, сам по себе был непрост, ведь чтобы попасть к союзным городам надо было не просто перейти через степь и выдержать гуляющие по ней ветра невероятной силы не сбившись с пути, но и сделать это быстро, не останавливаясь, ведь фауна, окружавшая столь притягательный центр торговли, как союзные города, была одной из самых опасных во всём мире. К тому же осенью к этому всему ещё примешивались нескончаемые дожди с грозами, от которых не было никакого спасения, кроме как успеть перейти степь до их начала. Увы, череда вспышек, не так давно озаривших небеса, стала предвестником чёрных туч, враз превративших день в ночь, а твердую землю в жидкое месиво, растекающееся под пяткой. Передвигаться на своих двоих стало невозможно, и, не происходи подобное из года в год, произошедшее вполне можно было списать на ослепительный блеск как знак неких высших сил, принесший каждому новых проблем.

Кто-то банально ослеп или просто стал хуже видеть. Кто-то немного двинулся умом и сидя в абсолютной тишине жаловался на шорохи или же переспрашивал то, о чем никто и не говорил. Кто-то просто вёл себя странно. Но по сравнению с остальными особенно выделилась Риэль, пережившая произошедшее сильнее других. Как минимум потому, что если кто-то упал без сил только от второй, куда более слабой, вспышки, последовавшей после некоторого перерыва, то Риэль едва стояла на ногах и после первой.

А все из-за того, что сначала её тело пронзила куча мелких электрических разрядов, вслед за которыми пришла боль и неистовое желание исторгнуть нечто, поселившееся в её желудке.

Извиваясь подобно ужу на сковородке, выгибая спину, до крови царапая ногтями глаза и опуташвие все тело черные вены, раздувая живот и втягивая обратно, будто пытаясь отхаркнуть, выплюнуть, исторгнуть из чрева это нечто, разрывающее её на части и жидким пламенем разливающееся по телу, Риэль мучилась как никто другой... пока одновременно с чёрной слизью, что она вместе с кровью исторгла из своего рта, не пришло ещё более тошнотворное ощущение невесомости, на пару с головокружением и вдруг резко ставшими оглушительно громкими звуками, отдававшимися в голове набатом.

И все это — последствия первой вспышки. Не трудно догадаться, что вторую только начавший отходить от произошедшего организм перенёс с куда большими последствиями. Впрочем, Риэль этого уже не запомнила, мгновенно потеряв сознание. Но уже очнувшись заметила пару весомых перемен. В первую очередь — обострившиеся рефлексы. Будь то слух, нюх или скорость реакции — возросло все, причём до недостижимых для человека высот. Увы, для победы над орком или тем более Карадом подобного до сих пор было мало. Они не были людьми, да и их физические возможности были не единственным фактором, дарующим им победу, ведь они, в отличие от Риэль, обладали ещё и опытом. Бесценным опытом сотен и сотен битв.

Риэль же, в отличие от них, обладала разве что опытом сотен синяков, полученных от палки «доброго» наставника и одной судьбоносной прогулкой по вымершему лагерю, после которой в глазах девушки поселились некоторая не свойственные ей холодность и отрешенность.

Но это было не единственным изменением во внешности девушки. Все те же глаза с темно-карего превратились в два бездонных чёрных омута, на дне которых, где-то глубоко внутри, плескался былой, практически неотличимый от черного, оттенок коричневого, едва заметно отливающий алым.

Кроме глаз изменились и клыки, заметно прибавившие в размере и с трудом умещающиеся во рту, из-за чего Риэль неосознанно держала губы слегка приоткрытыми, вкупе с полными тоски глазами создавая на лице маску ироничной усмешки.

Ну и самым малозаметным изменением в облике девушки стала, начинающаяся в районе с недавних пор окрашенного первозданной чернотой сердца, паутина чернильных нитей, по мере отдаление от источника теряющих свой цвет, превращающихся в обычные вены, сосуды и капилляры.

И если о причине увеличения клыков всезнающий Карад ещё мог строить предположения, то об остальном даже не пытался, лишь погружаясь в раздумья, сузив глаза до едва заметных щелок.

Впрочем, даже эти щелки не мешали ему прекрасно видеть все вокруг себя и замаячивший на горизонте город он заметил одним из первых, сопроводив это фразой:

– А вот и первый оплот лизоблюдов, слабаков и предателей. - голос его так и сочился ядом. Впрочем,он был по своему прав. Союзные города были первым местом, где нашли приют беженцы из империи. Притом не только разрушенной, но и в те времена, когда она цвела и пахла. И после того как образовался первый оплот, где разумные могли жить не завися от воли вездесущих имперцев, за первым, конечно же, последовали и другие, расположенные в более благополучных местах. Но именно здесь, в самом северном и самом первом городе — Элташе, появились те, кто мог противостоять амбициями практически всемогущих имперских магов. Те, кто некогда входил в их немногочисленную братию.

Конечно имперские кланы не отпускали своих членов куда попало, особенно если вспомнить о первом законе, ознаменовавшем рождение великого государства, но и тут были свои лазейки. И ими пусть и редко, но пользовались. В конце концов кроме закона, ограничивающего численность магов, были и другие, нарушение которых каралось смертью. Но вот незадача: закон действовал только на магов... Следственно, глава клана мог решить, что подчиненного он потеряет в любом случае и вместо родственника предпочтя потерять честь, навсегда лишит преступника возможности колдовать.

И вот такие, лишённые былых сил, изгнанники наравне с простыми людьми и породили союзные города. И в принципе империя была готова их терпеть, ведь кто знает, может быть когда-нибудь у одного из кланов, что решат пойти против большинства, появится тот, кого его излишне милосердный глава решит пощадить и в таком случае ему хоть будет куда податься.

Но имперцы кое-что не учли: изгнанники были не простыми крестьянами, а существами овладевшими силой на высочайшем уровне и обладающими немалыми познаниями об устройстве окружающего их мира и мириться со своим положением не желали.

И посему породили новый вид магии. Чрезвычайно сильной и опасной магии. Магии, благодаря которой, пусть и на краткий промежуток времени они становились равны своим братьям и сёстрам, сохранившим свой дар. И после подобного имперцы, и так дающие немалые поблажки свободным городам, снизили свое влияние практически до минимума, при условии введения Лингами, а именно так и назывались маги нового стиля, закона ограничивающего их количество. Закон немного отличался, и в отличии от имперского не был ограничен «тысячей разумных владеющих силой», но тоже накладывал на численность Лингов весьма жёсткие ограничения.

Впрочем, это было не более чем блажью имперцев, ведь их западные, или если быть точным северо-западные, собратья прекрасно помнили уроки истории и сами собирались ввести некий закон, ограничивающий их военный потенциал. И уж тем более организованно воевать с большим братом они не собирались, ведь однажды маги их уровня уже успели повоевать. Повторять их опыт никто не хотел. Тем более имперцам и без этого было весело, ведь пусть в основном и не своими руками, но воевать между собой они не переставали. Впрочем, надо учесть, что межклановые конфликты внутри империи не несли ей непоправимого ущерба, ведь мирное население почти не затрагивали. Воевала лишь нечисть и несмотря на сопровождающие битвы разрушения, мирные жители почти не гибли — они были ценными ресурсом и их старались не трогать, но это не отменяло того, что ущерб все же был. И поэтому после распада некогда сильнейшего государства в мире многие вздохнул свободно. Кончено, большинство не забыло старых обид, по привычке продолжая кровопролитие, но вся нечисть, выведенная относительно недавно и толком не вкусившая крови, относилась к этому более спокойно. Подобное отношение встречалось и у некоторых старые видов, сполна вкусивших крови. И именно эти два вида нечисти первыми забыли обо всем и попытались наладить жизнь с чистого листа.

Понимая, что в оставшиеся на руинах психи не дадут им нормально жить, большинство из них бежало в союзные города, где и нашло приют. Притом не только для себя, но и для бесценных знаний, что до этого пылились в закромах бывших хозяев.

Конечно, орков, прибывших сюда, интересовали отнюдь не древние знания, а возможность выгодно продать пленных и несъедобное для них зерно, которого они сполна награбили. В ответ же зеленокожие желали получить сталь, пищу, одежду и порой животину. Линги же были только рады все это продать, так как пользовались девизом «любой каприз за ваши деньги», и то, что орки традиционно считались врагами всего людского рода, их ничуть не смущало. Вероятно потому, что и людьми, не смотря на внешнюю схожесть, они себя не считали. Впрочем, до того, кем они себя считают, никому не было дела. У каждого были свои, в сто раз более важные дела: орки хотели распродаться, а Карад выполнить свалившуюся на него миссию и узнать подробности судьбоносного ритуала, для чего ему нужно было отправиться в ту часть города, что когда-то давно избрали для себя беженцы отнюдь не человеческой природы.

Поэтому, накинув плащ, он оставил Риэль играться с Ремаром, что, игриво высунув язык, перекатывался из стороны в сторону, подставив под ловкие женские пальчики свое мохнатое пузо, которое уж очень нравилось женщинам. Даже мать Риэль, в те моменты когда они были вместе не отказывала себе в удовольствии почесать волчье брюхо, совершенно перестав бояться огромного волка. Впрочем, Карад прекрасно видел, что, несмотря на то, что женщина получала явное удовольствие возясь с полутонным меховым комочком, это было не единственной её целью. И постоянные разговоры якобы ни о чем говорили об этом лучше всего. Особенно мелькавшая в них с настырной постоянностью тема женитьбы.

Не то чтобы оборотень был сильно против, Риэль ему даже немного нравилась, но он ни на секунду не забывал кто она, да и сама она об этом постоянно напоминала. Порой сохранять невозмутимость было особенно тяжело, и лишь белеющие костяшки пальцев, лихорадочно сжимающие покрывшуюся испариной рукоять верного клинка, вырвали его из оцепенения. Ещё бы: девчонка, которую он сначала посчитал одной из низших, что в свое время прислуживали имперцам, подавая всякую мелочевку, уже через два месяца пугала даже его. Конечно, ведь за каких то два месяца она достигла недостижимых для него физических показателей, настолько высоких, что приходилось полностью сосредотачиваться на бое, чтобы отследить молниеносные движения ученицы. Единственное что радовало, они были предсказуемы и увернуться или контрактовать не составляло ни малейшего труда, однако уже сейчас он с замиранием сердца ждал того часа, когда уже не сможет попасть по этому чудовищу. Монстру, в человечком обличие, с которым он должен уживаться и даже больше: продолжать очаровывать девчонку. Всего лишь девчонку, пусть и в теле высшей нечисти, но девчонку, милую и наивную, как и все. Главное не переборщить и остаться живым...

А лучше вообще все же найти тот самый ритуал и избавиться от неё. Убить. Ну или хотя бы просто оставить одну... Хоть что-нибудь, лишь бы более её не видеть. Порой так и хотелось просто убежать. Но нельзя. Если не получится узнать детали ритуала или, не дай предки, что-то пойдет не так... Ему придётся пойти на крайние меры... и породить на свет новое чудовище, что объединит их народ под одним флагом.

И если ради этого надо немного потерпеть, безупречно отыгрывая роль любящего мужа для этой твари... Что ж, он готов.

Но все же стоит надеяться на лучшее...

В конце концов в этом городе можно достать все, что угодно. Караду Остаётся только надеяться, что и секрет необходимого ритуала тут тоже найдётся.

Единственная проблема в том, что он может найтись не у тех, у кого хотелось бы... Впрочем, оборотень готов переступить через свою гордость, да и не только, лишь бы оказаться от одного из самых ужасающих существ планеты как можно дальше.

Ну а для этого надо исправить свои ошибки и отправиться в местную общину. Поэтому, немного попетляв по кривым улочкам, оборотень направил свои стопы прямиком в трущобы. Как ни странно, излюбленное место всех тех созданий, для которых убийство — нечто большее чем смысл жизни, а человек лишь лёгкая закуска. Хотя нет, ничего странного в выборе места обитания нет: нечисть издавна привыкла жить в грязи, отчего и получила свое название, и не привлекать внимание своих господ, зачастую проживая в местах много хуже. Впрочем, местные трущобы лишь назывались трущобами, на практике же являясь таковыми лишь с окраин, в центре же, как ни странно, все было более менее прилично и вокруг муравейника — задания около десяти метров в высоту и примерно вдвое большего в глубину с множеством ничем, кроме сотни узких проходов, не связанных меж собой дверей — расселись вполне привычные каменные домики с покатой крышей из черепицы, по которой с шумом барабанил никак не желающий прекращаться дождь.

Впрочем, уже в следующее мгновение оборотень распрощался с негостеприимным небом, войдя в одну из множества дверей муравейника. Там, в прокуренном зале, в котором стоял удушающий смрад табачного дыма, собрались наверное все разумные виды нечисти: от маленьких и писклявых пикси, до костлявых шакеров — долговязых существ с непропорционально вытянутыми конечностями и удивительной гибкостью. Была даже пара прекрасных арахн. Правда, кроме верхней, воистину прекрасной, ничем не прикрытой половины, их нижняя, паучья, часть была не столь притягательна.

Тем не менее, даже на неё находились свои ценители...

А если вы существо не столь широких взглядов, то были вариант и попроще, с более традиционной физиологией, вроде присевших за дальним столиком Ул — единственным отличием которых от людей была лишняя пара рук, — или и вовсе полностью повторяющих внешний облик человека Рейвенов, способных по одному только желанию стать кем угодно. Впрочем, Карад пришёл сюда далеко не для того, чтобы погрузиться в разврат или испробовать другие, не менее заманчивые, местные развлечения. Тем более, не смотря на разнообразие данный отдел муравейника, как впрочем и любой другой, в котором собирались толпы нелюдей, был вовсе не борделем, а скорее чем-то вроде таверны, и работниц древнейшей профессии было не так уж и много — мало кто из прирождённый убийц был готов опуститься до дешёвой проституки. Однако были и такие, не желающие лишний раз марать руки, и именно они и собрались в этом зале, отдыхая после тяжелого трудового дня. А день у каждого из них был по своему тяжёлый, ведь давать хорошую работу в чужом городе им никто не собирался. А город, даже для тех, кто в нем вырос, так и оставался чужим, ведь обычные люди были далеко не рады подобному соседству, тем более что многие представители нечеловеческого рода не гнушались криминала, ещё более усугубляя ситуацию для своих добропорядочных сородичей.

Впрочем, Караду было не важно чем занимаются местные обитатели, ему нужен был кое-кто конкретный и поэтому он направился, маневрируя между столиками, прямиком к барной стойке.

Там, присев за один из стульев, он спросил у подошедшего бармена:

– Где можно найти Хранителя? – на что получил подробное указание местоположения данной, чрезвычайно важной для любой общины нечисти, личности. В конце концов хранители знаний были везде и почитали тоже везде, храня самое дорогое, что осталось у беженцев: знания и историю. И из-за этого те, кого избрали на эту роль, могли позволить себе чуть больше чем остальные. Например данный хранитель жил в просторном домике, больше напоминающем небольшой коттедж, которые так любят дворяне, но без изысков, им присущих.

Впрочем, такие мелочи оборотня не волновали и пару раз позвенев в колокол, висящий у входной двери, оборотень прошёл внутрь дома, где его уже ждали.

Молодой светловолосый юноша с голубыми глазами быстро шёл к нему навстречу, а с его радостного лица сползала радостная улыбка. С Карадом происходило тоже самое, только вместо рабочей сосредоточенности на лицо выползла кислая мина. Оно и неудивительно, оборотни не были рады друг друга видеть.

Несмотря на то, что крови среди них не пролилось ни чужой, ни тем более своей, оборотни сильно друг друга не любили, имея принципиальное расхождение во взглядах на свою жизнь, из-за чего в свое время и разбились на кланы. Это помогло избежать кровопролития, но к сожалению не ненависти, ведь каждый считал свой образ жизни правильным, но прекрасно понимал, что без весомых доказательств своей силы доказать это другим не получится. А чтобы доказать свою силу, она должна как минимум быть, а положение всех оборотней в новом мире было весьма плачевно, в том числе и из-за давней проблемы.

– Мне нужны все имеющиеся записи с 1296 по 1304 год. – Карад решил не церемониться, в этом не было смысла, не в общении с сородичами уж точно.

– Иди за мной. – сказал юноша, ещё больше скривившись.

Пройдя по череде коридоров, они вышли в просторную библиотеку, где всюду, куда дотягивался глаз, находились книги. Лишь в центре огромного зала стоял длинный серый диван, миниатюрный столик и просторное кресло, в котором уже сидел пожилой, но все ещё крепкий оборотень с кустистыми усами и топорщащейся седой бородкой. И этот оборотень, бросив быстрый оценивающий взгляд на вошедших, счёл необходимым поприветствовать своего гостя, что не удосужившись подняться и сделал, однако ответа так и не дождался и презрительно скривив губы бросил:

– Видно в вашем клане забыли не только историю, но и что такое уважение.

– Мы чтим традиции, однако сейчас они неуместны и даже излишни, старейшина. – Подчёркнуто вежливо ответил Карад, присаживаясь на диванчик, пока его спутник постепенно увеличивая лежащую перед ним стопку книг.

– Традиции уместны всегда! – авторитетно возразил старейшина.

– Не когда тебя могут в любой момент убить. – резко бросил Карад.

– В моем доме вам ничего не угрожает. – уверенно заявил оборотень.

– Угрожают не столько мне, сколько моим спутникам и чем больше мы находимся в этом городе, тем выше риск... Так что, уж извините, но лишнего времени на расшаркивания у меня нет. – отрезал Карад, заставив собеседника болезненно поморщиться, но прекратить расспросы, погрузив комнату в оглушительную тишину, прерываемую лишь тихим шелестом страниц.

Кто знает сколько это длилось?

Может пару минут.

Может час.

Может два.

А может и более...

Время текло незаметно, ведь никому не было до него никакого дела...

Но тем не менее, в момент когда звенящую тишину разрушили тихий скрип двери и череда гулких, разносящихся по залу шагов, оба сидящих друг напротив друга мужчин успели забыть о прошедшем разговоре, целиком и полностью отдавшись изучению содержимого одного из ценнейших сокровищ мира — книг. Впрочем младший в большинстве своём лишь торопливо пролистывал лежащие перед ним экземпляры, лишь изредка пытаясь вникнуть в сокрытый в строках смысл. Его же сосед наоборот, читал с удовольствием, наслаждаясь процессом, хотя возможно виной тому было то, что он, в отличии от сидящего напротив юноши, читал не исторические хроники и исписанные корявым почерком дневники полубезумных магов.

Впрочем, что бы ни было причиной его интереса, он был вынужден отвлечься, ведь нарушивший тишину мужчина невзрачной, совершенно не цепляющей взгляд наружности, приник к его уху, начав что-то нашептывать. И его слова явно шокировали до этого сидевшего с каменным лицом старейшину, ведь он не просто переменился в лице, но и обернулся, чтобы лично взглянуть в лицо информатора и убедиться, что тот не шутит.

Тот не шутил. Наоборот, весь его вид демонстрировал серьёзность, даже некоторую напряжённость и готовность к действию, о чем говорили руки, беспорядочно мечущиеся около спрятанного за поясом клинка, то отпускающие, то вновь скользящие по успокаивающей стали кинжала.

Кинжала, что он был готов пустить в ход по одному лишь приказу своего господина. Но господин медлил. На то была причина. Весомая. Ведь информация, что принёс его подчинённый могла перевернуть все с ног на голову и её следовало тщательно обдумать.

Впрочем, уже через пару десятков секунд старый оборотень поднялся из кресла и, провожаемый напряжёнными взглядами Карада и слуги, торопливо ступая по грозящемуся уйти из под стариковских ног полу, медленно удалился.

Карад же заметив резкие перемены в обстановке, быстро долистав книгу, счёл за благо удалиться — хранителя не беспокоят по пустякам, как никак он ответственен за всю местную общину, а значит случилось что-то серьёзное. И чтобы это ни было, лучше в этот момент быть рядом с Риэль. Она слишком ценна, чтобы он мог позволить себе её потерять. В конце концов именно на её плечах судьба его вида.

Конечно всегда можно найти другого представителя высшей нечисти, но чего это будет стоить? Как минимум времени. Времени, которого и так нет: эльфы, оправившись от прошлой бойни, вновь начали вылезать из чащи. Пока ещё осторожно, оглядываясь и боясь барского леща, но вылезать, осматривая округу.

И стоит им только понять, что тёмным не до них, как они вновь полезут в облюбованные его кланом горы. И тогда оборотням понадобиться каждый клинок просто чтобы выжить. О большем и говорить не стоит.

Но если с ними будет вампир... О, это дарует столько возможностей.... Начиная от ритуала и заканчивая банальной помощью на поле брани — Риэль не заменима. Впрочем, последний вариант все равно исключён. Её помощь нужна оборотням. Но далеко не в битве. Им нужна её кровь, её гены. И если не поможет ритуал... Что же, есть более традиционные способы. Хотя прибегать к ним Карад бы не хотел. Несмотря на некоторую успевшую возникнуть за время совместного путешествия личную привязанность, Карад совсем не жаждал приводить девчонку в свой дом. Это все равно что пригреть на груди змею. Сейчас, она тихая и мило посапывает, свернувшись клубочком, но кто знает, что будет завтра...

А вампиры именно что змеи, с ними нельзя быть до конца уверенными ни в чем. В конце концов во времена имперцев они резали не столько врагов, сколько тех, кто их породил. А это страшно. Ведь вампиры, как и любая разумная нечисть, воспитывались по отработанной тысячелетиями методике, приучающей их к абсолютной преданности создателям, которые к тому же знали их каждую слабость. Но тем не менее, ни то, ни другое не смогло остановить вампиров, вырезавших своих создателей в ноль.

Хотя возможно в этом сыграло свою роль и то, что вампиров с детства кидали в бой, но эта теория маловероятна, ведь все древние виды нечисти, включая оборотней, сражались с рождения и при этом ни один из них ни разу не помыслил о чем-то подобном. Вампиры вообще были первыми во всем. В предательстве. В жестокости. В силе. И кончено же в способе рождения — они были первыми детьми сразу трех великих домов, теми, кто носил три великих дара. И именно благодаря этому они и нужны оборотням, ведь как дети целых трех кланов, они обладают самыми стабильным генами. Генами, которых так не хватает оборотням, каждый раз рискующим не вернутся в человеческую форму, а нередко не имея возможности в ней даже родиться, оказавшись навсегда запертыми в теле животного, как это произошло с Ремаром. Одним из полусотни волчат, на которых приходилось всего семь детей, половина из которых так и не смогла ими остаться.

И тем удивительнее тот факт, что среди поселившихся в союзных городах оборотней этой проблемы больше не было, о чем всем было прекрасно известно. Впрочем как и известно том, что за все есть своя цена. И не все были готовы платить ту цену, что затребовали Линги. Ведь это не просто служение, это унизительное лизание сапог тем, в чью сторону ты раньше смотрел с презрением. Не многие были готовы пойти на такое. Но кто-то все же пошёл, став обитателями муравейников — единственного места, где нечеловекоподобная нечисть могла легально жить. Кочевать по подвалам конечно никто не запрещал. Да и не мог. Но все в основном стекались именно в муравейники, на специально выделенную им землю, обитель нечисти в царстве людей.

Конечно подобный гнойник приносил массу хлопот владыкам города, но при этом был признан приемлемым вариантом, так как отказываться от бесхозной нечисти никто не хотел, но при этом все прекрасно понимали, что люди будут далеко не рады подобному соседству. А раз не рады, то пусть и не знают о нем. Хотя не знают это громко сказано — никто ничего не скрывал, просто люди в большинстве своём сами не жаждали открывать для себя новые секреты своей родины, ведь так куда проще жить. Но это большинство. Меньшинство же, в лице нищих, что были вынуждены обитать в опасной близости от существ нечеловеческой природы, и богачей, ищущих новых впечатлений, всё прекрасно знало. При том не просто знало, но и нередко контактировало с обитателями муравейников. Вторая группа зачастую водила даже излишне близкое знакомство. И зачастую оно было далеко не в плане плотских утех, ведь кроме работы за стеной, которую вся обитающая в городе нечисть выполняла в качестве налога, была и вполне привычная каждому из порожденных древними магами разумных: убийство, проникновение и шпионаж. Именно в таком порядке.

Ввиду разнообразия видов и неконтролируемой паранойе древних магов убить кого-то было куда более лёгкой задачей, чем проследить и уж тем более что-либо выведать. Да и кому это нужно, если можно сразу уничтожить вражескую боевую единицу и дело с концом? Как любили говорить в империи: «нету тела — нету дела». Впрочем, данная фраза относилась лишь к нечисти, если погибал кто-либо из магов, что случалось чрезвычайно редко — а от рук нечисти и того реже — то дело как раз таки было, ведь каждый из них был ценнейшим ресурсом своего дома, за потерю которого всегда беспощадно мстили, что в конце концов и стало одной из причин конца империи, ведь жерло разгоревшейся войны, породило нескончаемую череду мести, благодаря которой все новые и новые маги гибли в непрекращающийся бойне не жалея себя и уж тем более нечисть, своих верных слуг, сотни видов которых вместе со своими хозяевами покинули этот мир, не пережив беспощадную бойню. А те, кто пережили, либо обезумели от крови, либо молили о тихом уголке на окраине мира, где им более не придётся окунаться в кровавый круговорот.

Оборотни в большинстве своем принадлежали ко второму типу, не желая новой крови. Но у каждого был свой взгляд на то, как этого избежать. На основе этих взглядов и появились кланы, вобравшие в себя единомышленников. И если кланы, поселившиеся в союзных городах искали защиты у новых господ, то клан Карада желал обеспечить её самостоятельно, веками лелея идею о единстве детей великой империи. Однако их мнение не имело большой поддержки, а там где имело, она была слишком незначительна, ведь оборотни так и не смогли устроить даже свою собственную жизнь, вынужденные сражаться в чужих, орочьих войнах и прятаться от эльфов, боясь обнаружения. Естественно, что с ними никто и не собирался говорить. Тем более большинство уже нашло свой тихий надёжный причал, ради сохранения которого было готово на многое.

Например оборотни союзных городов, поджидающие Карада у выхода с арбалетами наизготовку были готовы убить своего дальнего родича, смутные догадки которого о том, что переполох был вызван Риэль обрели реальную основу.