«Хватит ли мощности, если прорвет еще больше?» Критир соотносил данные замеров со схемой барьера второй зоны.

Скоро снова прорвет.

Критир провел пальцем по границам между опорами. Хорошо, что Ни в безопасности. Из старого прорыва тоже мощный выплеск скверны будет.

Всех уже оповестили, и элькрины ломанулись под барьер первой безопасной зоны либо поближе к центру опор. Но были и те, кто не верил или не мог переселиться. И до кого не дошла новость. И еще четыре зоны без барьеров. Нужно ускориться.

Барьер второй безопасной зоны начертили в мгновение ока — добровольцы повалили толпой, видя результат. Кто чертил, кто носил ингредиенты, самые смышленые помогали с замерами…

И вместе с этим давление неимоверно возросло. Все требовали ускориться, помогая изо всех сил и спрашивая. А сил не было. Критир прокашлялся и всмотрелся в карты.

Все-таки лучше усилить вот эти места... Он отметил участки в низинах, прописал, каких ингредиентов добавить, и разослал ответственным. В дверь постучали.

— Входите.

— Старейшина, позвольте провести осмотр… — замялась на пороге целительница.

— Конечно, Аран.

Критир вздохнул и бросил взгляд в окно. Опять глубокая ночь. Он растянулся на кровати и сдвинул одеяло.

Аран применила колючие целительские техники и внимательно осмотрела, хмурясь все сильнее.

— Если вы… активируете барьер завтра, мы не сможем гарантировать… — она вздрогнула и замялась.

— Аран, не беспокойся. Не умер до сих пор, значит, еще протяну. Да и укрепляющее по твоему новому рецепту помогает лучше. Если еще добавить травы грез, то поправлюсь за недельку.

— Нельзя. Вы же знаете о побочных эффектах, — покачала головой она.

— С одного раза ничего не будет. Барьеры нужно закончить как можно скорее, а с этой травой вы бы мигом поставили меня на ноги.

— Потребуется курс не меньше трех приемов. Риски большие.

— Эффект будет отложенным, никто вас не раскроет.

— Старейшина, пока можем, обойдемся без этого.

— Хорошо.

Критир прикрыл глаза и провалился в тяжелый сон.

***

Аран тихонько вздохнула и достала романчик с нежной обложкой. Но отвлечься не получалось. Страшно. Как же поступить?

Аран хорошо разбиралась в снадобьях и на свою голову разок упомянула запретную траву грез. Под ее действием техники Архи помогали даже при ослабленном теле, но трава накапливалась и проявляла страшные побочные эффекты, особенно в старости. Ее применение, за исключением критических ситуаций, было строго запрещено.

Применить запретные снадобья значило расписаться в бессилии как целитель. Если кто-то узнает, что траву грез использовали не на том, кто при смерти, сразу лишат всех званий и отправят на черную работу.

А еще побочные эффекты страшные, пусть и отложенные. Интересно, что лучше — умереть от болезни сразу или спустя годы, но мучительно долго сходить с ума от кошмаров и боли от растворения связи души с телом? Старейшина так настаивает, будто не понимает...

Аран сжала книжку. Своими глазами, конечно, не видела таких больных, но опытные наставницы рассказывали во всех красках, как умирали когда-то спасенные ими. Тогда она твердо решила, что никогда использовать запретное лекарство не будет.

И все-таки... А если не выживет? Он совсем плох, активация барьера — огромная нагрузка на тело. И никто не узнает, чем лечили старейшину. По крайней мере, несколько лет.

«Нет, так нельзя!» Аран покачала головой, отгоняя опасные мысли.

За те две недели лечения, что она провела с двумя другими сестрами Архи рядом со старейшиной, Аран глубоко зауважала его. Поднявшись из самых низов, она сталкивалась со многим, в том числе и от элькринов, слывших благородными и порядочными. Но этот отступник с дурной репутацией, назначение целителем к которому она восприняла с дрожью, внутренне готовясь ко всему, ее приятно удивил.

Однажды Аран случайно подслушала его разговор с разъяренным Главой общины Кона, который требовал выдать троих бесполезных целительниц на опыты. Старейшина прикрыл их, объяснив, что сам нарушает все рекомендации, и им приходится делать совершенно невозможное, достигая хотя бы такого эффекта. Глава возмущался очень долго, но в итоге старейшина и его успокоил, и их защитил.

Аран покрылась холодным потом, замерев за дверью. Слушая Главу, она была уверена, что с этим ничего уже поделать нельзя и их правда сдадут на опыты. Он тогда приводил настолько убедительные аргументы, пересыпая их сверх всякой меры эмоциями, что Аран и сама поверила, что годится только на опыты.

После того случая она была готова всю жизнь служить этому старейшине, ее герою-спасителю. Но когда Аран заявила об этом, он ей предложил вместо этого в качестве компенсации пережитого сегодня отдохнуть. Будто это он ей был должен!

Аран точно знала, что в ее общине подобный разговор завершился бы совсем иначе. Никто из старейшин даже не посмотрел бы на безродную служительницу, которая не могла справиться с работой. Правда, в общине Архи не сдавали на опыты, а приставляли к опасным заразным больным. Например, отправляли в зону Изоляции.

Они уже не раз докладывали о состоянии старейшины в общину, но вместо реальной помощи получали завуалированные угрозы в свой адрес и отмашки «на все воля Архи».

Интересно получалось: воля Архи, а ответственность за жизнь старейшины на них. Целительницы уже голову сломали, но старейшина был слаб, работал много, часто возле прорыва, отдыхал мало. Укрепляющее помогало плохо, следовательно, и все техники Архи в обессиленном теле, кроме внешнего исцеления — тоже. В подобных ситуациях был строго показан полный покой, но даже так не было гарантий излечения.

В итоге сведущая в составлении снадобий Аран потихоньку экспериментировала с лекарствами, каждое утро они с сестрами применяли внешнее исцеление, осматривали старейшину два раза в день. Ничего лучше этой схемы лечения не придумали. Нужны были лекарства, к которым у больного не было устойчивости, и полный покой.

Аран вздохнула вновь и наложила Сон Архи. Пусть хотя бы немного, но лучше выспится перед активацией.