Шли дни. Из закрытой части библиотеки Кона были тщательно отобраны все исследования по ядам и работе с душой. Почти все время Критир с Ни проводили в саду, обложившись запретными книгами, погружаясь в чтение с головой, конспектируя и оставляя пометки, где и что можно найти, откладывая копии интересных исследований в уже немаленькие стопки. Община Кона пока молчала, и Критира не беспокоили: Глава согласовывал схему барьера с другими общинами. Карн тоже больше не появлялся, еды не приносил. Благо хоть укрепляющего зелья оставил с большим запасом.

На зарастающий сладкой смертью и лунными слезами огород махнули рукой — грядки выжгли начисто, а под деревьями и кустами, к счастью, ядовитая трава почти не росла — не любила тень. Когда-то роскошный сад представлял собой жалкое зрелище — среди сочной травы появились выжженные проплешины, клумбы и грядки пустовали, нижние ветви кустов подрезали, чтобы проще было находить ядовитые ростки. Но разве есть какое-то дело до сада, когда в теле поселилось гнилое дыхание?

Чары с кровати то и дело спадали во сне, и почти каждая ночь превращалась в очередное гнилое приключение. Ни перебралась спать в сад, но даже так то и дело просыпалась от гниющего одеяла. Все время хотелось спать, и мучила слабость. Но нужно искать. Если найдут способ, то все мучения кончатся!

Вчера Ни наткнулась на первоосновы исследования душ — работу одного из древних старейшин общины Кона. Работа была написана на древнеэлькринском каллиграфическим почерком и весьма изящным слогом: каждая фраза при новом прочтении открывала все больше и больше глубинных скрытых значений. Ни показала книгу Критиру:

— Посмотри, эти исследования бесподобны! Так хорошо структурировано и написано интересно!

Критир взял в руки книгу, нахмурился, увидев название, но все же открыл.

— На древнем… — задумчиво отметил он.

Бегло просмотрев страницу, он с удивлением поднял брови и вернулся в начало, принявшись перечитывать. И действительно: новые значения каждой фразы раскрывались с каждой последующей мыслью. Читаешь на раз и получается: «Души могут существовать в привязке к живым телам, материальным предметам или отдельно». А на второй уже получается увидеть еще одно значение: «Души должны быть привязаны, иначе отделятся от тела и рассеются». Когда же прочитаешь еще внимательнее, то осознаешь, что души и вовсе рассеиваются, только если не скреплены магией или привязкой к телу. И с каждой страницей хочется вернуться снова и снова: прочитав очередные главы, невольно примечаешь в старых словах новое и осознаешь, что это было написано сразу, если присмотреться к ранее не замеченным дополнительным значениям старых рун и их сочетаний.

Ох уж этот древний язык! Этот старейшина не просто глубоко изучал процессы, но смог изящно и емко изложить свои мысли. Что-то это отдаленно напоминало, но Критир никак не мог вспомнить, что именно.

— Действительно здорово. Здесь описаны и средства восстановления души, но… — Критир вздохнул и потыкал пальцем в рецепты снадобий.

— Да-да, я видела. Это однозначно недопустимо — использовать души и тела живых существ для излечения себя. Но написано впечатляюще, правда?

— Да, — Критир устало потер лоб. — Ни, я подумал и решил, что нужно все-таки обратиться в общину Архи. Скажем, что на очистке заразилась. Пусть хотя бы попытаются извлечь дыхание своими техниками.

— У тебя будут проблемы, если очистку признают опасной, — возразила Ни.

— Пусть думают, что хотят. Ни, я не вижу другого выхода: мы уже перерыли все, но не нашли иного способа извлечь дыхание без повреждений души. Может быть, если они его упокоят, то получится вытащить без сопротивления. Я приглашу целителя.

Ни кивнула, ощущая, как дыхание Иста, будто понимая, о чем идет речь, больно цепляется изнутри. Найти способ безопасно избавиться от него насильно никак не получалось, уговорить выбраться самостоятельно — тоже. А дыхание с каждым днем приживалось все сильнее: теперь гниль вызывали не только ее дыхание и слюна, но и другие выделения тела. Всю одежду пришлось расписать защитными заклинаниями и на всякий случай в доме носить повязку, чтобы окружающее не гнило.

Для очищения от посторонних душ существовало несколько техник Архи. Но Критир и Ни не решались обратиться к квалифицированным целительницам, раскрыв связь с Истом. Способностей Ни не хватало: она могла использовать только начальные техники Архи, изучению более сложных и некоторых специфичных мешало покровительство Кона. К тому же, проведя эксперимент, они выяснили, что дыхание Иста отличается от простой души. Оно было абсолютно невосприимчиво ко всем использованным ими низкоуровневым техникам, поглощая их без остатка.

Хотелось обнять Иркрина и поддержать — решение точно далось нелегко. Да и в целом ужасно хотелось прикосновений. Листать книги приходилось энергией или рукой, обернутой тканью. Нельзя было трогать еду, никакие предметы, не покрытые защитными заклинаниями — всюду оставалась отвратительная гниль. Даже мыться теперь получалось только энергией или снаружи дома, чтобы сразу прижигать мерзкие следы.

Но больше всего Ни мечтала прикоснуться к любимому хотя бы разок без повязки. Томительно-тягостное чувство преследовало Ни. Не спасали ни короткие объятия сквозь одежду, ни прикосновения своей энергией. Хотелось ощутить его суховатую прохладную кожу рукой. И его ладонь на своей спине.

А еще печалило, что Иркрин казался хмурым и будто что-то скрывал. О чем они так плохо поговорили с Карном? Но в его поведении появились и приятные перемены: теперь он чаще был рядом и обнимал ее. Пусть пока нельзя было большего, но это успокаивало. Он любит ее, несмотря на то, что она ядовита. Несмотря на то, что посерела и осунулась, растеряв прежнюю красоту.

Вот очистится от дыхания и заживут! У нее столько планов! В последние дни Ни все чаще перелистывала перед сном подаренную старшими адептами книгу и мечтала о том дне, когда наконец-то сможет порадовать любимого, стерев тревогу с его лица.