Волшебное пламя сонно освещало светлое дерево стен и пола, свежезастеленную кровать и типичную парочку лесной общины — пышнотелую обнаженную красавицу и худощавого мужчину в халате с чертами потомка рода Эрва.

Ночь, уединение, постель и два влюбленных типичных представителя лесной общины — казалось бы, какие проблемы? Но в ситуации было до обидного много посторонних деталей. Как и всегда, когда кто-то оказывается не там, где положено. Может быть, потомку древнего рода Эрва действительно не место в темной общине, а лесной деве — вне заповедника?

Несмотря на распахнутое окно и уничтоженные остатки гнили, в комнате все равно ею пахло, а еще примешивался узнаваемо аппетитный аромат проклятой сладкой смерти, жасмина и незнакомых цветов. Легкие жгло, голова дурманилась, тошнило. А еще жутко хотелось спать и от слабости подгибались ноги.

Но разве можно оставить Ни? Она то ли в панике, то ли в истерике, или и вовсе повредилась головой, плачет и хохочет, но даже обнять ее нельзя. Надо что-то делать с дыханием Иста, но что?

Критир устало потер лоб и в очередной раз зашелся в мучительном приступе кашля. Ладно, утро вечера мудренее. Сейчас главное успокоить Ни и уложить спать. Чем бы защитить кровать от гнили? Некстати вспомнилось славное правило лесной общины по работе с заражением — изолировать, уничтожить, очистить.

Ну что ж, нарушение этого правила уже вошло в привычку. Вот только чары Эрва ему теперь не наложить, а Ни и вовсе опасно привлекать внимание Покровителя баланса. Хотя заметит ли Эрв какую-то простенькую Изоляцию? Критир покосился на Ни, укутанную золотистой энергией, и его вдруг осенило.

Он поспешно подошел к столу, с немалым облегчением вдохнул свежего воздуха из окна. На листок послушно ложился затейливый узор из древних рун, и Критир даже удивился, насколько простым оказалось то решение, что ускользало от него столько времени. Мягкая вспышка высушила чернила и подсветила золотистой энергией заклинание. Критир протянул листок Ни, стоящей чуть поодаль, и устало улыбнулся:

— Почтенная Нела, тронь-ка, проверим.

Она улыбнулась в ответ и, наклонившись, взяла лист за другой край. Двое встретились взглядом и рассмеялись как были в нелепых позах, думая об одном и том же: гниль от руки не шла.

— Так, сейчас защитим чарами кисть, и поможешь мне расписать белье и постель. По-хорошему надо бы вышить узор, но спать уж больно хочется… — Критир отпустил лист и зевнул, прикрыв рот рукой.

— Спасибо, служитель Иркрин, — Ни выпрямилась и прижала к груди мягко светящийся золотом листок, словно сокровище.

— Все для тебя, почтенная Нела! — подмигнул он и осторожно принялся расписывать кисть защитным узором.

— Я еще никогда так не хотела равноценного возмещения, как сейчас, — вздохнула Ни.

— Обязательно найдем способ тебя вылечить, и я расплачусь за все то время, что не мог.

— С процентами, — уточнила Ни.

— Разумеется, — рассмеялся он и вновь закашлялся.