Ближе к вечеру на дороге, ведущей ко входу в дом, показались хмурые адепты общины Кона, тащившие не без помощи темной энергии невообразимое количество запретных книг. Критир даже удивился: он, конечно, представлял, что будет много, но не ожидал, что настолько. Стопки заняли всю гостиную, часть коридора и просторный холл. Приняв книги, Критир проводил адептов и, восстановив иллюзорный барьер, вернулся в дом.

— Кажется, я недооценил библиотеку общины. Той комнаты, что мы освободили, явно не хватит…

Ни кивнула. Но больше — не меньше, верно? Сокровищ много не бывает! Двое воодушевленно принялись сортировать книги из запретной части библиотеки общины Кона. Они вроде бы были промаркированы, но после перемещения перемешались, и теперь приходилось раскладывать заново.

Чаще всего встречались исследования сущности Хранителей Эрва, душ, Источников и тайн Ловов, отдельных запретных техник, наносящих большой вред балансу мира, душе или телу заклинателя, а также отдельные закрытые сведения.

Критир не мог не заметить интереса ученицы к исследованиям души.

— Ни, ты все думаешь об этом способе извлечения дыхания?

— Угу. Хочу избавиться от него поскорее и наконец-то обнять тебя, ничего не опасаясь, и поцеловать тоже было бы неплохо… — мечтательно улыбнулась Ни, тронув губы.

— Это… тот способ, к которому я бы не хотел прибегать. Во-первых, травмы души невероятно плохо восстанавливаются. Просто представь, что ты будешь всю оставшуюся жизнь страдать от постоянной боли. Попробуй вбить в пятку гвоздь и походи так, не вынимая. Сможешь ли ты радоваться жизни? А боль от душевных ран будет несравнимо сильнее. Во-вторых, это непременно скажется на тебе: ты можешь потерять рассудок, способность передвигаться, использовать силу Ловов или что-то другое, как повезет. Это лотерея, не угадаешь. Ты бы хотела извлечь дыхание, но пускать слюни? Или остаться парализованной? Или потерять возможность воспринимать окружающее: зрение, слух, осязание?

Ни закатила глаза. Иногда он становился невероятно занудным! Лекцию про травмы души она уже слышала не один десяток раз. Но ведь если что-то можно разрушить, то должен быть и способ восстановить?

— Я знаю риски, Учитель, поэтому пока только обдумываю этот вариант. Уже поздно, давай продолжим завтра? К тому же нам все равно надо придумать, куда это все сложить, той комнаты явно не хватит. Пойдем спать, не надо нагружать себя.

Критир с улыбкой покачал головой, наблюдая за надувшейся девушкой.

— Я люблю тебя, Ни. Не принимай опрометчивых решений, хорошо?

— Я тоже очень сильно тебя люблю, Иркрин, — она сгустила энергию вокруг лица и обняла его, пряча выступившие слезы.

Он прижал ее к себе, поглаживая по спине.

— Мы обязательно найдем способ, Ни. Ничего не бойся. Мы в междумирье, за надежным барьером, секта сюда ни за что не проберется. И Иста тоже не бойся — смертных защищает правило о невмешательстве³.

Она тихо всхлипывала и гладила его по спине в ответ.

— Я понимаю. Просто устала немного. Извини.

— Хочешь перед сном по спинке побольше поглажу? Ты любила в детстве. Душу готова была отдать за это, — усмехнулся Критир.

— Кажется, это до сих помогает! Спасибо, — рассмеялась Ни, утирая слезы.

Она подхватила сосуд с волшебным огнем и отправилась к себе в комнату. Критир невольно усмехнулся — ничего с детства не изменилось. Что раньше, только речь заходила о спинке, так сразу же становилась счастливой и сговорчивой, что сейчас. Универсальное решение проблем! А ведь давно уже перестала просить, думал, что разлюбила.

Критир проследовал за Ни в комнату и невольно выхватил взглядом охряно-красный сборник в брошенной возле кровати сумке. Он удивленно поднял брови, но спрашивать, откуда у нее литература общины Покровителя страсти, не стал. Все равно сейчас это явно не то, что нужно отравленному телу.

Тем временем Ни поставила волшебный огонь в держатель у кровати, развязала пояс и бодро стянула платье. Нет, ну что десять лет, что дважды по десять! Критир потер лоб, растерянно наблюдая, как обнаженная дева без малейшего смущения забирается под одеяло и открывает спину. Неужели она не считает его мужчиной?

Он сел рядом и провел по бархатистой коже. Такая теплая и мягкая, как и раньше. Только побледнела и сероватым отдает от яда. А на ощупь точно та же, что и раньше, приятная.

— Спокойной ночи, Ни.

— Спокойной ночи, любимый, — отозвалась она, уткнувшись в подушку.

Критир улыбнулся и продолжил гладить. Ни, его сокровище. Не хочется, чтобы она плакала. Они обязательно справятся. Тем более что организм, похоже, немного адаптировался к яду, если сегодня удалось благополучно позавтракать. Правда, он не видел, чтобы она обедала или ужинала, но не все же сразу?

Ни ровно посапывала, мирно обнимая подушку во сне. Вокруг ее лица послушно держалась золотистая дымка, защищая окружающее от гнили Иста. Критир осторожно укрыл ее одеялом, забрал волшебный огонь и вышел.