Осознание накрыло меня медленно, как туман, проползший под дверью: я действительно в прошлом. Не в метафорическом, не во сне, не в иллюзии — я во времени, когда ещё был юн, учился в институте, и всё, что происходило для меня еще недавно — было лишь далёким будущим.

Я стоял в переулке, укрытый тенью и тяжёлым плащом Слепого Оракула, и смотрел, как по мостовой города проходят прохожие — живые, беспечные, не знающие, какой ужас ожидает этот город в будущем. Город, что я видел всего несколько дней назад — разрушенным, выжженным, залитым кровью и покрыт телами.

Сейчас же он был жив. Не просто жив — он дышал.

Витрины были целы. Люди смеялись. Торговцы торговали зельями на углу, спорили у статуи Святого Осла, и даже бездомные пели песни, а не умирали от пуль и огня. Это был мир до войны, до смерти, до моего превращения. И я в нём — чужой.

Я накинул капюшон глубже, чтобы скрыть лицо.

Слишком многое во мне сейчас — недопустимо.

Медный протез — память о боли, которую я ещё даже не пережил.

Белые волосы, выдающие меня за руниста, хотя я тогда ещё не владел ни одной руной.

Длинное эльфийское ухо, словно клеймо мага, хотя маги тут всё ещё под подозрением.

И два кинжала — символ Торговой Империи, или, хуже, наёмника.

Я выглядел, как сборная солянка угроз, как ходячий конфликт интересов, как человек, который просто не может существовать в этом времени. И потому — мне придётся всё это скрывать. Скрывать каждый день. Скрывать себя. До тех пор, пока я не пойму, зачем меня вернули. Зачем он — тот, кто носит моё лицо — послал меня сюда.

Я шёл по городу, прячась в тенях улиц, мимо старых зданий института, мимо лавок, где когда-то покупал свои первые книги по рунам, мимо моста, под которым я прятался от дождя во время обучений. Всё было как раньше.

Но я был другим.

Этот город не узнает меня. И он не должен.

Не сейчас.

Как же это всё... странно. Забавно даже.

Я и есть Слепой Оракул.

Это не догадка. Это не предположение. Это факт, медленно проникающий в моё сознание, как яд. Я — тот, кто предсказывал будущее, потому что сам там уже был. Потому что я жил в будущем. Потому что я умер в нём.

Я сам себе пророчил. Сам себе дал шанс. Сам себя вернул назад, в прошлое. Замкнутый круг, клубок из боли, времени и судьбы.

Но если я — он… то когда я потеряю зрение?

Ведь его глаза — каменные, мёртвые, чужие. А мои пока ещё видят. Пусть и с трудом, сквозь головную боль, туман мыслей и тяжесть возвращения. Я пока вижу этот город. Вижу этот свет.

Но надолго ли?

Голова ноет. Будто кто-то сверлит череп изнутри. Мысли путаются.

Я пытаюсь сосредоточиться, но они разбегаются, как крысы с тонущего корабля.

Не могу сейчас думать о будущем.

Будущее... я ведь уже видел его. Я жил в нём. И всё равно боюсь того, что впереди.

Потому что я знаю: я потеряю всё.

И останется лишь плащ.

И имя, которое уже не моё.

Слепой Оракул.

Я плохо помню своё детство. Воспоминания обрывочны, как старые, выцветшие фотографии: голос отца, запах гари от рунного помоха, вкус пыльных книг… Но кое-что помню отчётливо — я был мал и нагл.

Самодовольный, резкий, язвительный.

Я считал себя умнее других — просто потому, что знал чуть больше. Или хотя бы делал вид, что знаю.

Прош-Вал.

Да, я носил это имя с гордостью. Имя, достойное героя. Сильное, редкое, звучное.

И в то же время... я осуждал других — тех, кто не имел двойное имя. Издевался. Смеялся. Говорил, что они не заслужили даже собственной тени.

А сам был слепым.

Слепым задолго до того, как потеряю зрение.

Смешно вспоминать себя в двадцать пять лет — момент моего первого настоящего путешествия, в Ртутную Империю. Тогда я думал, что мир у моих ног.

Что я стану великим.

Что все узнают моё имя.

Что буду жить вечно.

Какая глупость…

Сейчас мне семнадцать.

То есть, я во времени, когда другому мне семнадцать.

Другой я стою в коридорах Института, где стены пахнут сыростью и чернилами, где голос преподавателя звучит как гром среди юношеских амбиций.

Я помню, как в этих залах хвастался, спорил, провоцировал.

Жалкий.

Какой же я тогда был жалкий.

И всё же… часть меня всё ещё его любит.

Маленького себя. Заблудшего.

Потому что даже тогда я не был полностью потерян.

Потому что именно из него, из того самодовольного юнца, вырос я — тот, кто прошёл сквозь смерть, войну и время.

Но довольно терять время впустую.

Я слишком хорошо помню слова Слепого Оракула.

То есть — свои собственные слова.

Я сам себе приказал победить войну, но не менять прошлое.

Словно замкнутая петля, которую я должен замкнуть сам.

Я знаю, что у Оракула была небольшая, но преданная армия.

Значит, и мне предстоит собрать свою.

Выковать её из людей, идей, веры и — быть может — отчаяния.

Но...

Я так устал...

До боли. До ломоты в сердце. До безразличия в душе.

Устал от битв. От крови. От потерь.

Война, которую мне предстоит выиграть — будет лишь одной из многих.

И она начнётся через десятки лет…

Но я должен уже сейчас начать к ней готовиться.

Создать свою тень. Свой путь.

И — как бы безумием это ни звучало — в будущем мне придётся спасти самого себя

...и отправить себя в прошлое.

Но как?

Как мне воскресить самого себя?

Как вернуть душу в тело? Как разорвать ткань времени?

Нет ни такой алхимии,

ни рун,

ни тёмной магии,

что могли бы такое сотворить.

Я видел, как это сделал Слепой Оракул — я сам.

Он использовал какую-то чёрную сферу, которую создал в ладони — это точно была магия. Но не та, что мне известна.

Что это было?..

Создавать новые заклятия Тёмной магии — невозможно.

Это знание потеряно.

Такими чудесами обладали лишь светлые маги...

А они вымерли.

Их не осталось. Ни одного.

Мир тьмы поглотил их, как и всё светлое в нас.

…Хотя.

Есть легенды.

О последних выживших.

О тех, кто скрылся. Кто убежал в неведомые земли,

куда не ступала нога человека уже сотни лет.

Затерянный Мир.

Найти их — значит, найти путь.

Найти то, что утратил весь остальной мир.

Найти шанс.

На жизнь.

На спасение.

На исполнение предначертанного.

Я пришёл в библиотеку института — ту самую, что знал с юности, и которая теперь казалась мне слишком знакомой… и одновременно чужой. Всё вокруг хранило запах старой бумаги, чернил и света, пробивавшегося сквозь пыльные витражи. Я не искал книгу — я искал память других людей, которую мог бы потрогать руками. Ходил меж стеллажей, как между деревьев забытого леса.

Я знал, чего хочу найти.

Затерянный Мир.

Полчаса… Час… Несколько. Я читал всё, что хотя бы упоминало его — под разными названиями: Земли Тумана, Материк Великого Дьявола, Тихий Край, Предел Всего. В каждом источнике — только отрывки, обрывки фраз, народные сказания, дневники без дат, легенды без авторов.

И всё же… всё указывало на одно: путь туда существует.

Но он закрыт.

Спрятан за Лавовым Морем,

за Водами Затерянного Мира — как будто сама природа отгородила то место от остального мира.

Я помню, ещё юным слышал эту фразу — «воды, в которых отражается даже то, чего нет».

Звучало красиво. Поэтично.

Теперь — пугающе.

Всё, что я читал, говорило об одном:

никто не возвращался.

Ни один корабль. Ни одна экспедиция.

Кто плыл к Затерянному Миру — плыл в никуда.

Но у меня не было выбора.

Мне нельзя было отступать.

Я видел, к чему всё идёт.

Я жил в будущем, где всё погибло.

И если есть хоть малейший шанс,

что за Водами Затерянного Мира есть остатки света — я найду их.

И если нужно будет пройти через лаву, пепел, смерть и безумие —

я пройду.

Но сейчас — нужно больше. Больше знаний. Конкретики. Координат.

И, главное, нужно найти кого-то, кто туда уже пытался попасть… хоть когда-то… хоть раз…

Кто оставил следы.

Я долго сидел в тишине библиотеки, вжавшись в старое кресло, рядом с пыльными полками, покачивающимися от сквозняков. В голове по-прежнему шумело. Каждый шаг, который я делал, все больше тянул меня к темному будущему, но я знал, что не могу остановиться. Вдруг нашёл дневник мореплавателя путешественника. Этот дневник… он был ключом, возможным ответом на мои вопросы.

Когда я нашел его, было поздно, и свет в библиотеке почти угас. Я обернулся, встретив взгляд старого дневника, покопавшись в котором, я надеялся найти хоть какое-то подтверждение своих догадок. Я открыл его с осторожностью, как будто он был хрупким, как сам этот мир. Страницы скрипели под пальцами, а почерк моряка Серго-Госа был неразборчивым и нервозным, будто сам он писал в спешке, боясь, что его может кто-то остановить.

Мои глаза скользили по строчкам, и с каждым словом сердце начинало биться быстрее, потому что я начал понимать, что эти записи могли открыть мне то, о чём я никогда не задумывался раньше.

Дневник моряка Серго-Госа, паровой корабль «Странник»

День первый — отправление

Сегодня я, наконец, отплыл. Долго думал, что стоит ли идти на это, но меня подстегнула жажда приключений и старые карты. Паровой корабль «Странник» готов, команда на борту, и в первую очередь мне нужно пересечь Лавовое море. Нельзя вернуться назад, теперь лишь вперёд. Мы находимся в пути уже несколько часов, воздух едкий, от постоянных выбросов пара и жара почти невыносимо. Но мы плывём, а это главное.

Никто из нас не знает, что нас ждёт. Говорят, что за этим морем скрыт мир, где можно найти всё, что давно потеряли. Для меня это не просто поиск. Это вызов. Поговаривают, что те, кто забрался туда, никогда не вернулись. Будем надеяться, что моя удача крепче их.

День третий — борьба с бурей

Шторм. Начался этот чёртов шторм. Мы просто не могли предсказать, как сильно нас понесёт в такой момент. Корабль трещит, но держится. Лавовое море не прощает ошибок. Моя команда, несмотря на потрясения, держится, и я тоже. Но что мы найдём там, если когда-то даже великие люди не смогли пережить этот путь?

С каждым днём становится только хуже. Но я должен продолжить.

День пятый — приближаемся к Затерянному Миру

Мы добрались до границ этого таинственного мира. Прямо перед нами, почти как мираж, вспыхнул берег. Берега, покрытые пеплом, серые и мёртвые. И небо. Небо здесь не похоже на наше. Оно больше напоминает свинцовую массу, а сам воздух… Он как будто всё время давит на грудь.

Но вот странное. Вдали я заметил движение. Чёрные тени бегали вдоль берега, всё ближе. Сначала я подумал, что это лишь игра теней, но чем ближе мы подходили, тем яснее становилось, что это существа. Они двигались с невероятной скоростью, почти как животные, но слишком быстрые, слишком ловкие. В их глазах горел какой-то неведомый огонь, и я ощущал, как эти огни обращаются ко мне, как будто сами стремятся что-то сказать. Я никогда не видел таких существ, и надеюсь, что больше никогда не увижу.

Мы подошли ближе, и вот они были прямо перед нами — дьяволы, как их называют. И они не остановились. Они прыгали, скакали, словно готовые рваться к нам. Я видел их чёрные силуэты, глаза, сверкающие из темноты, зубы. Они не походили на какие-либо известные мне формы жизни. Они были как ночь, как холод и огонь одновременно. Зубы как лезвия, руки, что двигались слишком быстро.

И тогда я принял решение. Я отдал приказ, чтобы мы немедленно возвращались.

День седьмой — побег

Мы отступили, но они начали преследовать нас по огненной воде. Я видел их, как они прыгали из воды, мчались за нами, крича своими невообразимыми голосами, словно безумные. Они хотели нас убить. Мы взяли курс обратно в открытое море, но как долго сможем удержаться?

Корабль теперь в отчаянном состоянии. Шторм, лава, преследующие твари — я знаю, мы едва выжили. Мы вернулись, но я больше никогда не вернусь туда.

Никто не должен знать, что я видел. Тот мир, Затерянный Мир, — он живёт по своим законам. И не для нас он. Существа, эти дьяволы, они не из этого мира. Что они делают там, где не должен быть вечный мир и покой?

Я приказываю всем, кто пережил этот ужас, молчать. Я молчу. Потому что, если даже я не в силах объяснить, что мы пережили, то кому вообще стоит пытаться это понять?

Я — буду последний из тех, кто видел эти чудовища и пережил встречу с ними. И мне не стоит рисковать. Я всё сказал. И больше не буду говорить. Мой путь завершён.

День девятый — окончание записи

Сегодня мы возвращаемся. Шторм улёгся, и мы теперь идём домой. Но я чувствую, как холод в спине не проходит. Я боюсь, что однажды эти твари вернутся. Они нашли нас. И я знаю, что они могут вернуться. Но я буду живым свидетельством, что мы не должны идти туда. Пусть Затерянный Мир остаётся затёртым и скрытым навсегда. Может быть, тот, кто осмелится туда отправится — может и не вернуться вообще.

Конец дневника

Я перевернул последнюю страницу, и сердце забилось сильнее. Текст был завершен.

«Может быть, тот, кто осмелится туда отправится – может и не вернуться вообще», — эти слова звучали в моей голове как предостережение. Я знал, что я не могу остановиться. Этот мир — это не просто территория, это не просто загадка. Это часть моего будущего. Это то, к чему я приведу свою армию, то, что, возможно, решит исход всей войны.

Но если я не смогу вернуть то, что потерял, если я не найду способ воскрешения, если я не пройду через эти земли, значит, я потеряю всё. И я не знаю, смогу ли я вернуться.

Я закрыл дневник и долго смотрел на его обложку. Слова Серго-Госа эхом звучали в голове, и я знал — я не могу отказаться. Я должен добраться туда, где другие потерпели поражение. Я не могу остановиться, потому что если это не я, то кто тогда? Если не я, то вся война, все усилия, всё это — будет в пустую.

Затерянный мир, дьяволы, магия. И всё это я теперь должен пройти.

Но я должен быть готовым.