Я обучала Прошку Фледа Безмолвной и Отменяющей магии. Да, у Слепого Оракула оказалось имя — красивое, странное и запоминающееся. Оно звучало так, будто в нём пряталась целая история. Но сам он о себе почти ничего не рассказывал. Каждый раз, когда я осторожно пыталась выяснить, что он имел в виду, говоря, что знал меня в прошлой жизни, он лишь улыбался краем губ сквозь туман, а сам туман под капюшоном дрогал, словно от ветра.

— Ты правда не хочешь объяснить, откуда?

Спросила я как-то вечером, когда мы сидели у костра, когда обустроили себе место для жизни.

— Не время.

Тихо ответил он.

— Ты сама поймёшь, когда увидишь то, что я видел.

На третий день обучения он признался, что владеет светлой магией. Я невольно замерла — светлая магия считалась исчезнувшей. Сотни лет назад всех светлых магов перебили, а их книги и свитки сожгли, оставив миру только тёмные искусства.

— Ты врёшь.

Я прищурилась, но голос предательски дрогнул.

— Хочешь — проверим?

В его словах не было вызова, только спокойная уверенность. Он произнёс тихо какое-то заклятие и стал водить рукой от земли в небо, и стали из песка вылазить каменные острые пики, он произнёс ещё одно заклятие, и они просто взорвались.

Я попросила научить меня хотя бы одному светлому заклятию. Он кивнул почти сразу, без колебаний.

— Хорошо.

Сказал Прошка.

— Начнём с того, что я считаю самым полезным.

— Лечебное? Защитное?

— Нет. Заклинание под названием «Чёрная Сфера».

Я моргнула, не понимая.

— Звучит… не очень светло.

— Оно само по себе ничего не делает.

Объяснил он.

— Но в него можно вплести любое другое заклятие. Светлое или тёмное. Огненный шар. Ледяные иглы. Землетрясение в одной точке. Всё, что угодно, и оно вырвится с сферы по активации. И всё это станет сильнее, чем если бы ты использовала его напрямую.

Он проговорил Заклинание Чёрной Сферой, а после провёл ладонью, в воздухе — и перед нами медленно возникла идеально ровная тёмная сфера размером с человеческую голову. Она будто втягивала в себя свет, но при этом не казалась угрожающей — скорее, нейтральной, как пустая чаша, готовая принять любую жидкость.

— Её можно метнуть, катить, оставить как мину. Даже заклинания ближнего боя можно превратить в дальнобойные, бросая её. Всё зависит от твоей фантазии, силы и созредаточности.

Он улыбнулся, и на миг мне показалось, что в тумане под капюшоном блеснули настоящие глаза.

Мы обучали друг друга по очереди. Иногда я ловила себя на мысли, что он впитывает знания быстрее, чем я успеваю их сформулировать. Безмолвная магия давалась ему удивительно легко, а Отменяющую он освоил так, будто вспоминал, а не учил с нуля.

— Ты учишься быстрее меня.

Сказала я, когда он безошибочно разрушил моё собственное заклятие, едва я его завершила.

— В светлой магии есть нечто подобное на отменяющую магию.

Тихо ответил он, и в его голосе скользнула тень чего-то далёкого и неприятного.

Вскоре Оракул перестал прятать своё лицо.

Это произошло неожиданно — без торжественного момента, просто однажды утром он откинул капюшон, а чёрный туман расеялся с лица, будто так и должно было быть.

Я замерла. Ему на вид было лет двадцать пять, может чуть больше, он был куда моложе, чем я ждала. Молодое, но в то же время суровое лицо — кожа бледная, белые неосторожно сложенные волосы. Но главное — глаза. Серые, холодные, словно два отполированных камня. Вместо зрачков на этих камнях светились тонкие переплетения синего узоры, как живые линии света.

И ещё… левое ухо. Точнее, его отсутствие. Отрезано полностью, осталась лишь ровная рана, зажившая так давно, что кожа в том месте побледнела. А правое самое обычное, не смотря на то, что он использует магию.

Он объяснил, что когда-то у него всё же росло одно ухо, то самое, что сейчас отрезано. Потерял он его в схватке. И да, в том бою он победил, но сам факт, что кто-то сумел лишить его части тела, был… редким достижением.

— Удивительно, что ты вообще позволил к себе так близко подойти.

Заметила я.

— Даже лучшие совершают ошибки.

Ответил он спокойно.

— Но тот, кто отрезал мне ухо, сейчас в земле.

Я невольно усмехнулась.

— Наверное, забавно — проигрывать Слепому Оракулу. Слепому!

— Ну прям таки слепой.

Сказал он, спокойно, смотря на меня своими каменными глазами

— Я вижу. Просто не так, как люди.

— А как?

— Я вижу потоки энергии. Каждое живое существо, каждый камень, каждое заклятие — всё имеет свой след. Цвет, движение, ритм. Вы, обычные, смотрите глазами. Я же… Я же теперь чувствую мир сразу целиком.

Он замолчал, и я поняла, что объяснение для него — нечто утомительное. Вероятно, он пытался упростить его для меня, и даже так мне казалось, что я поняла лишь малую часть.

Мы обучали друг друга почти год.

За это время Прошка Флед, он же Слепой Оракул, полностью освоил отменяющую магию и почти довёл до совершенства безмолвную — лишь несколько сложных заклятий всё ещё требовали от него слов, но он решил не тратить время на учения к таким заклятиям, ведь пользуется ими редко.

Я же овладела одним заклинанием светлой магии — Чёрной Сферой. И действительно, это оказалось удивительно удобное умение: можно вложить в неё что угодно, и сила заклятия вырастет в разы. Но, как я вскоре поняла, светлая магия требует куда больше жизненной энергии, чем тёмная. После нескольких тренировок я чувствовала себя так, будто не спала трое суток.

В тот вечер мы сидели у костра. Огонь тихо потрескивал, бросая рыжие отблески на его лицо и белые волосы. Прошка что-то задумчиво чертил палочкой в земле, а я просто смотрела на пляшущие языки пламени.

Он уже владел всей остальной магией, о которой только можно было мечтать — и светлой, и тёмной. Я знала, что он получил от меня всё, ради чего искал меня. Осталось лишь… уйти.

Я хотела попросить его научить меня ещё чему-то из светлой магии. Но слова застревали в горле. Он человек занятой, странник, который редко задерживается где-то надолго.

— Скоро ты уйдёшь, да?

Тихо спросила я, не отрывая взгляда от костра.

— Да.

Ответил он просто.

— У меня есть путь, и он не терпит долгих остановок.

Мы замолчали. Лишь треск дров, далёкий вой ветра, и жуткий гул гор великанов наполняли паузы между нами.

Я понимала, что как только он уйдёт, я снова останусь одна. И, наверное, это пугало меня сильнее, чем я хотела себе признаться.

Мы сидели ещё какое-то время, слушая, как костёр потрескивает в тишине ночи. Прошка вдруг снял перчатку с правой руки — чёрный металлический протез тускло блеснул в свете огня. Он достал из кармана небольшой камень с резными символами, вставил его в гнездо на запястье. Руна тихо зажглась, испуская мягкое синее сияние.

— Что ты делаешь?

Спросила я настороженно.

— Смотри.

Только и сказал он.

Он поднял руку, направив её на песок перед собой. Я на мгновение напряглась, ожидая удара или вспышки магии, но из руны вырвался тонкий поток света, и прямо из воздуха упал тяжёлый деревянный ящик. Крышка глухо стукнула, а изнутри донёсся звон стекла.

— Тебе сколько лет?

Неожиданно спросил он, поддёргивая крышку.

— На вид тебе пятнадцать, но ведь явно больше? Алкоголь пьёшь?

Я усмехнулась и кивнула.

— Двадцать семь. И… давно не пила.

— Исправим.

Сказал он и достал из ящика пару пузатых бутылок.

Мы сидели у костра, пили, и он рассказывал истории. Много историй. Моих в сравнении было немного — моя жизнь не изобиловала приключениями. Но он говорил с таким живым блеском в голосе, что я забывала о времени. Рассказывал как путешествовал по Затерянному миру, про каких-то невысоких бородатых мужчин, людей с ушами зверей, летающую ящерицу. Про войну, что была там, а потом, про войну, на которой он был тут.

— И на той войне…

Он сделал паузу, налив себе ещё.

— Я умер. А потом… оказался в прошлом.

Я замерла, а потом вдруг поняла, что он только что сказал.

— Подожди…

Я резко поставила кружку.

— Ты хочешь сказать… ты из будущего? Та война, о которой ты говорил… она не была в прошлом? Она будет?

Моё сердце забилось быстрее. Все эти его рассказы… ужас, который я представляла себе как далёкое эхо древних времён… он ещё впереди.

Прошка замолчал, и даже его каменные серые глаза с сияющими синими узорами в зрачках стали жёстче.

— Да...

Наконец тихо сказал он.

— Прости. Не должен был говорить. Эта война ещё впереди.

Теперь ясно, какая его прошлая жизнь, его жизнь до путешествия во времени, он знал меня в будущем, а потом меня осенило.

— Тогда нужно готовиться к войне!

Воскликнула я, сжимая кулаки.

— Нет, тебе — нет.

Его голос стал твёрдым.

— Если ты начнёшь готовиться, будущее изменится. Это приведёт к парадоксам. А к чему приведут парадоксы… не знает никто.

— Но…

Начала я, но он перебил:

— Я готовлюсь. И я одержу там победу. Но ты…

Он посмотрел прямо в меня.

— Ты должна пообещать, что в первый день войны ты ничего не сделаешь. Что бы ни случилось.

В его голосе не было просьбы — только требование.

Я молча кивнула. Не знаю почему, но в тот момент я решила, что послушаюсь.

— Если ты вмешаешься, всё изменится. В будущем, в котором был я, ты не участвовала в первый день войны. Так и должно быть.

Сказал он.

Я снова кивнула, но внутри у меня клокотало. Предначертано судьбой… или навязано им?

Оракул ушёл спать, а я ещё долго сидела, погружённая в мысли. Как мне быть? Как сохранить его тайну? Эти вопросы крутились в голове, пока сон незаметно не смежил мне веки.

Утром, открыв глаза, я обнаружила, что Оракула уже нет. Он ушёл. Я знала, что так и будет, но всё же надеялась, что он останется хоть ненадолго. Теперь я снова одна.

Я решила вернуться в столицу. Больше не хочу неожиданных встреч на нейтральных землях.