Но даже спокойное, хоть и холодное, существование иногда прерывается. Наступила та ночь, когда привычный ритм замка раскололся, словно стекло под ударом молота. Я, как всегда, спала в своей башне — высоко над остальными крыльями дворца, где сквозь узкое окно проникал только лунный свет и отдалённый шёпот ветра. Сон был глубоким и бесцветным, пока в нём не раздался резкий, пронзительный звук.

Глухие удары колокола. Ровные, тяжёлые, но в каждом — тревога.

Это был сигнал стражи: в замке — посторонние.

Я мгновенно открыла глаза. Мир вокруг будто стал чётче, холоднее. Я знала, что такие сигналы подают лишь в случае настоящей угрозы — воров, убийц или чего-то ещё хуже, где требуются придворные маги.

Через минуту в коридорах уже звучали торопливые шаги и гулкие команды. Я спустилась по каменной лестнице, мои каблуки глухо стучали по плитам, каждый звук отдавался в тишине, прорезаемой только звоном тревоги.

Все придворные маги приступили к работе, никто не тратил времени на лишние слова. По неписаному порядку в подобных случаях мы направлялись к императору Вольдмиру и его новой жене, госпоже Астране.

Вольдмир, хоть и в возрасте, всегда встречал угрозу с холодной решимостью. Но сегодня я чувствовала… что-то странное. Лёгкое, почти неуловимое предчувствие беды, которое скользило под кожей, как ледяной поток магии.

Я шла быстро, почти бегом, вместе с придворными магами Седриком и Фланком. Мы обменялись короткими взглядами — каждый понимал, что сейчас время не для разговоров.

Коридоры замка казались бесконечными, каждый поворот открывал новую цепь факелов, дрожащих в каменных держателях. За окнами стояла тёмная, глухая ночь, и лишь бледный свет луны изредка падал на холодный пол.

Когда мы добрались до покоев императора, двери уже распахнулись. Вольдмир стоял посреди зала, держа в руках свой тяжёлый боевой топор — оружие, которое он не брал в руки уже много лет. Рядом с ним — Астраня, бледная, но не растерявшаяся.

— В замке чужаки.

Коротко сказал он, даже не глядя на нас.

— Их много.

И как по сигналу, тишину разорвал стук сапог, переходящий в глухой грохот. В дверях показалась группа вооружённых людей. Наёмные работорговцы. Их лица скрывали полумаски, а руки сжимали сталь и странные оружия с утолщёнными стволами — аерганы. В каждом движении читалась уверенность тех, кто уже не раз брал живыми королей и полководцев.

— Живым!

Рявкнул один из них.

— Императора — живым!

Первый залп выстрелов был быстрым. Фланк сразу вышел вперёд и сделал магиеский хлопок, отбивая первые выстрелы. Воздух прорезал острый, свистящий звук — так пели аерганы, выплёвывая сжатый воздух и смертоносные заряды. Искры били в пол, камни трескались от попаданий.

Вольдмир, несмотря на возраст, бросился в бой с силой, которой я не ожидала. Его топор описывал широкие дуги, отбрасывая врагов назад. Но они были обучены, слишком быстро приспособились.

Мы с Фланком отбили удар мечника, Седрик сломал заклинанием аерган, но в следующую секунду я услышала глухой, обрывающийся звук выстрела… и всё замедлилось.

Пуля ударила Вольдмира в грудь, а потом еще одна. Он качнулся, как огромный, старый дуб под сильным ветром, и топор выскользнул из его рук.

— Император!

Крикнула Астраня, рванувшись к нему.

Наёмные работорговцы, словно поняв, что их план рушится, не стали продолжать бой. Двое швырнули дымовые гранаты, густой серый туман мгновенно окутал зал. Ещё мгновение — и силуэты начали отступать. Несколько фигур бросились к окнам, и, не медля, выпрыгнули в ночь, растворяясь в темноте.

Я метнулась к Вольдмиру, но уже по его взгляду поняла… мы опоздали.

После смерти Вольдмира трон перешёл к Астране. Её правление началось с громких решений, и одним из первых стало полное обновление совета придворных магов. Мы — я, Седрик и Фланк — были в этом списке на увольнение. Но прежде чем покинуть замок, нас обязали провести отборочный экзамен для тех, кто хотел занять наши места.

Правила были просты: каждый претендент должен был сразиться с придворным магом. Победа над хотя бы одним из нас давала шанс войти в новый состав. Остальное — решала Астраня.

Честно говоря, мы и не думали биться всерьёз. Не из страха, а скорее из усталости, та и всеравно, мы и так должны будем покинуть свой пост, так зачем же тогда стараться. После всего, что произошло, сердце уже не лежало к этому замку. Мы сражались сдержанно, намеренно оставляя бреши в защите, давали молодым показать себя.

Даже так… меня смогли одолеть всего четверо. И то — скорее из-за того, что я сама поддалась в нужный момент. Если бы сражалась в полную силу, никто бы не смог сбить меня с ног. Думаю, у Седрика и Фланка результат был бы похожий — мы слишком хорошо знали цену своим умениям.

Астраня наблюдала за боями с холодным, отстранённым видом. На её лице не было ни улыбки, ни раздражения — только расчёт. Она выбирала будущих магов так, будто рассматривала фигуры на шахматной доске.

Когда всё закончилось и новые придворные маги заняли своё место, нас без лишних слов отправили в отставку. Не было ни благодарности за годы службы, ни прощальных речей. Мы просто… перестали быть частью этого замка.

На удивление, приказ об увольнении пришёлся ровно на мой день рождения — двадцать шестой. Забавный подарок, если подумать. Хотя, если смотреть честно, я проработала в замке придворным магом немало лет. Слишком много, чтобы просто уйти и не почувствовать пустоты.

После церемонии я впервые за долгое время решила вернуться домой. Не знаю, чего ожидала — тёплого приёма, хотя бы пары вежливых слов? Вместо этого меня встретили холодные взгляды и тишина, натянутая как струна.

— Нам не о чем с тобой говорить.

Прозвучало вместо приветствия.

— Ты нашу семью опазорила, когда потеряла свою работу.

Они даже не захотели выслушать моих объяснений. Для них я была не дочерью, а чужаком, который когда-то давно покинул дом и теперь пришёл, изгнанная и опозоренная.

В тот момент я поняла, что терять больше нечего. У меня нет семьи, нет замка, нет прежней жизни. Осталась только я сама… и моя магия.

Поняв, что я никому не нужна, я решила сама вынести себе приговор — добровольное изгнание.

Без прощаний и лишних слов я покинула столицу, отправившись туда, где никто не будет знать моего имени и прошлого.

Я бродила по нейтральным землям, заходила в дальние деревни, останавливалась в шумных торговых городах нашей империи. Каждый новый рассвет встречал меня в новом месте, и в этом было что-то… освобождающее. Я впервые за много лет жила так, как хотела сама, и это придавало странное утешение.

Мне больше не нужно было оправдываться, соответствовать, подчиняться. Я сама решала, куда идти, с кем говорить и что делать. В моём мешке звенело достаточно монет, накопленных за годы службы, чтобы не думать о заработке до конца жизни, живя в достатке.

Иногда, сидя на постоялом дворе с чашкой горячего чая, или холодного эля, я ловила себя на мысли, что это, возможно, и есть счастье — свобода, пусть и купленная ценой утраты всего остального.

Долина Великанов всегда казалась мне местом, куда не стоит соваться даже самым отчаянным. Но именно туда я и направилась.

Высоченные горы, похожие на застывших каменных титанов с лицами людей, возвышались над горизонтом. Их каменные глаза смотрели куда-то сквозь века, словно помнили всё, что здесь происходило. Когда ветер свистел в ущельях, казалось, что горы шепчутся между собой на языке, давно забытом людьми.

Я добралась до руин города, который когда-то принадлежал нашей империи. Здесь всё было мёртвым: дома, у которых остались лишь остовы стен; площади, на которых когда-то кипела жизнь; улицы, засыпанные обломками. Великаны и война сделали своё дело — город был стёрт почти до основания.

Я шла медленно, проводя рукой по треснувшей каменной кладке. Каждый шаг отзывался глухим эхом, будто я бродила по огромному пустому залу.

— Хару…

Я замерла.

Голос прозвучал позади, тихо, но отчётливо. Слишком ясно, чтобы быть плодом воображения, и слишком близко, чтобы не насторожиться.

Я резко обернулась. Пусто. Лишь ветер, гоняющий пыль по разрушенной улице.

— Показалось…

Пробормотала я себе под нос, стараясь убедить в этом и себя.

Повернувшись обратно, я едва не отшатнулась. Прямо передо мной стоял мужчина. Высокий, в чёрном плаще, с капюшоном, скрывающим голову. Лицо полностью поглощал густой, словно живой, чёрный туман. Но глаза…

Они светились. Голубые, но в них не было радости или тепла — только сложный, почти магический узор, переливающийся, как морозные узоры на стекле.

— Ты…

Начал он, но голос его был таким, будто доносился из глубокой пещеры.

Я невольно сжала пальцы, готовая в любую секунду вызвать заклинание.

— Сильнейший маг Империи Тёмной Долины…

Голос незнакомца был тихим, но в нём звучала какая-то древняя сила.

— Мисс Хару, обучите меня безмолвной магии… и магии отмены.

Он опустился на одно колено прямо передо мной, не сводя своих светящихся глаз с моих.

— Кто ты такой?

Я почувствовала, как пальцы непроизвольно сжимаются, готовые направить на неё руку для атаки заклинаний в любую секунду.

— И откуда ты знаешь моё имя?

— Я… Слепой Оракул.

Ответил он спокойно, словно представлял имя, которое не нуждалось в объяснениях.

— Думал, меня знают уже все. Я знал о тебе ещё в своей прошлой жизни. И с тех пор я не редко искал тебя. Обучите меня, прошу.

Он поднялся, и тёмный туман на его лице чуть дрогнул, словно там, за этой дымной завесой, кто-то едва заметно улыбнулся.

Я вздрогнула. Имя “Слепой Оракул” я действительно слышала раньше. Легенда… загадка… человек, который видит будущее и знает прошлое, но остаётся в тени. Многие называли его сильнейшим человеком нашего времени — и при этом, в списке Сотни Богов его имени не было, даже в десятке сильнейших он не числился. О нём спорили, его боялись, но никто толком не знал, кто он на самом деле.

И вот он стоит передо мной, в руинах забытого города, среди мёртвых улиц, и просит… меня.

Внутри всё было пусто. Терять мне уже было нечего. Я молча кивнула.

— Хорошо…

Тихо произнесла я.

— Но знай, эта магия требует больше, чем просто силы и воли. Она забирает часть тебя.

Он ничего не ответил. Только слегка наклонил голову, словно уже знал, что я скажу.