Рассвет был холодным. Снег скрипел под ногами, воздух резал лёгкие, а мысли о предстоящем бое тянули вниз. Сегодня моя смерть. Это не пугало — просто факт.

Я зачерпнул ледяную воду из деревянного ведра и плеснул себе в лицо, смывая сонливость. Мороз пронзил кожу, но это не помогло прогнать тяжесть в голове.

— Прошка...

Раздался знакомый голос позади.

— Ты, смотрю, за войну рунами изрядно пользовался. Волосы теперь совсем белые.

Я медленно выпрямился и обернулся. Давидус Грейрядка. Император собственной персоной, со своей неизменной улыбкой, будто всё под контролем.

— Здравствуй, Давидус…

Устало ответил я.

Он с лёгкостью шагнул вперёд, засунув руки в карманы.

— Только что пришло письмо из Фейрфена. Те, кто там остались, докладывают, что вы отлично постарались. Город теперь наш. Враг сжат в столице, и она полностью окружена.

Он говорил, как будто мы просто выиграли партию в шахматы.

— Вы тоже скажете, что потери на войне не важны?

Холодно спросил я, вспоминая вчерашние слова Превита.

Император слегка нахмурился.

— Что? Потери, конечно, важны. Если бы у вас их было ещё больше, то, возможно, и ты бы не выжил.

Я отвёл взгляд, уставившись на снег под ногами.

— Я бы выжил…

Тихо сказал я.

И это была правда. Я знал, что выживу. Но по какой цене?

— Ну так-х… Кстати, о тебе спрашивали люди из Империи Тёмной Долины. Астрань, или как-то так её зовут. Она сейчас где-то в районе главной столовой.

Сказал Давидус, махнув рукой, словно отправляя меня туда без лишних вопросов.

Я нахмурился. Это было странно, но я пошёл.

Белый снег хрустел под ногами, холод пробирал до костей, но чем ближе я подходил к большой палатке, тем сильнее становился запах жареного мяса, специй и горячего чая. Война не отменяла простых человеческих радостей — даже в преддверии последнего боя.

Как только я вошёл, сквозь шум голосов раздался знакомый женский голос:

— Прошка! Я тут.

Я повернул голову и увидел Астрань. Она сидела за дальним столиком, и, хотя пыталась держаться ровно, её руки слегка дрожали. Я сел напротив.

— Прошка, я рада, что ты жив…

Начала она, но голос предательски задрожал.

— Фикила и Айри… Они…

Она не договорила, и я понял.

— Я знаю, что они пали в бою…

Тихо перебил я её.

Астрань судорожно вдохнула, сжав ладони в кулаки.

— Да... Айри...

Она на мгновение закрыла глаза.

— За месяц до войны она родила ребёнка от тебя. Его зовут Алиус...

Я почувствовал, как внутри всё перевернулось. Значит, теперь у меня два ребёнка.

— Где он сейчас?

Спросил я, скрывая охватившее меня волнение.

— Он остался с другими выжившими в Тёмной Империи.

Сквозь её голос проскользнуло облегчение, будто она боялась, что я начну требовать немедленно привезти его сюда, в этот кошмар войны.

И тут я почувствовал, как кто-то аккуратно положил руку мне на левое плечо.

Я резко обернулся. Позади меня стояла миниатюрная девушка с серыми волосами и длинными ушами. На вид ей было лет шестнадцать, хотя у магов процесс старения замедленный — ей, скорее всего, давно за двадцать.

Она внимательно всматривалась в меня, а затем спросила:

— Ты… Оракул?

Я замер.

Она имела в виду Слепого Оракула?

— Нет, я же совсем на него не похож.

Я нахмурился.

— Он носит тёмную мантию, скрывает голову капюшоном… и у него глаза светятся.

Она продолжала пристально изучать меня.

— Да… Глаза у вас разные…

Пробормотала она, словно вспоминая что-то.

— Но я видела его без его капюшона. Простите… Из-за белых волос и… из-за того, что у вас только одно ухо целое, я решила, что ты Оракул. Хотя… Оракул лишился своего уха уже…

Её взгляд внезапно затуманился, и она зашаталась.

— Эй!

Я попытался её подхватить, но быстрее меня оказался длинноухий мужчина, сидевший неподалёку. Он подхватил девушку на руки и усадил её за стол.

К ней тут же подбежали полевые лекари.

Я сжал челюсти.

Что она знала про Слепого Оракула?

Этот вопрос теперь не давал мне покоя.

Астрань резко дёрнула меня за рукав, вставая. Это был немой знак — нам лучше уйти.

Я вздохнул. А я ведь так и не позавтракал...

Но спорить не стал, поднялся и пошёл следом.

— Кто эта девочка?

Спросил я, на ходу оборачиваясь на сероволосую девушку, которая всё ещё выглядела ослабленной.

Астрань резко повернула голову ко мне и чуть не споткнулась от неожиданности.

— Ты издеваешься?

В её голосе прозвучал явный шок.

— Это же Хару!

Я нахмурился.

— Хару?...

Пробормотал я, пытаясь вспомнить, где уже слышал это имя.

Знакомое... до неприятной рези в голове.

— Сильнейший маг? Вторая в списке самых могущественных людей? Та, кого своей жизнью спас Фикила?

— Да!

Я замолчал, переваривая информацию.

— Как это ей удалось увидеть настоящее лицо Слепого Оракула?

Астрань пожала плечами, её лицо оставалось напряжённым.

— Не знаю… Меня больше удивляет другое. Она сказала, что вы с ним внешне очень похожи.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Ты же точно не Оракул?

Спросила она, и в её голосе прозвучала доля сомнения.

— Я? Да с чего бы?

Я фыркнул.

— У меня оба уха на месте. И глаза у меня обычные.

Астрань отвела взгляд.

— Да… Ты прав. Есть отличия…

Я задумчиво провёл пальцами по волосам.

Слепой Оракул…

Почему он похож на меня?

Я знал, что он не мог быть из Тёмной Империи — у него длинное только одно ухо, а значит, его происхождение другое.

Он изучал магию незаконно — как и я когда-то.

Он владел мечами… Это больше похоже на Торговую Империю.

Но у него белые волосы — значит, он использовал руны, а это характерно для Империи Регионов Далёких Земель.

Чем больше я думал, тем больше вопросов возникало.

А что если… он вообще мой брат-близнец?

Мысли кружились в голове, завязываясь в тугие узлы, пока я пытался найти хоть какую-то зацепку.

И только когда я поднял взгляд, то понял…

Астрань уже исчезла.

Я не заметил, как она ушла, оставив меня одного посреди зимнего лагеря.

Я тяжело выдохнул.

Вряд ли я когда-нибудь узнаю правду о Слепом Оракуле.

Тем более сейчас.

Сегодня мой последний день жизни…

— Прошка Флед?

Я поднял голову.

Передо мной стояла та самая сероволосая девушка — Хару.

— Да, это я.

Я внимательно посмотрел на неё.

Она выглядела немного неуверенно, но в её взгляде было что-то ещё.

— Ты когда-нибудь ощущал странные вещи рядом со Слепым Оракулом?

Я прищурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Видения будущего.

Она шагнула ближе.

— Необъяснимая боль в разных частях тела. Внезапные вспышки, словно ты видишь что-то чужими глазами. Взгляд на мир от лица Оракула, находясь совсем в другом месте…

Хару внимательно наблюдала за мной. Казалось, она что-то поняла и теперь пыталась убедиться в своей догадке.

Я задумался.

Когда-то… в детстве…

Отец привёз меня в музей.

И вдруг — резкая боль в правой руке.

Такой сильной, что я едва стоял на ногах.

Теперь этой руки больше нет — вместо неё протез.

Боль в животе.

А теперь там медная пластина.

Глаза…

Я помню, как они горели — словно от нестерпимого жара.

А потом я увидел девочку.

В её глазах отражался огонь.

Я не понимал, что это значит, пока не покинул музей… и не узнал, что там начался пожар.

Та девочка сгорела заживо.

А если это не просто случайность?

Если мои глаза тоже обречены?

Я непроизвольно провёл пальцами по векам.

— Так что, Прошка?

Голос Хару вырвал меня из мыслей.

Она терпеливо ждала ответа, но я чувствовал её нетерпение.

Я сглотнул.

— Нет… ничего подобного не было.

Я произнёс это неуверенно, сам не веря своим словам.

Хару внимательно посмотрела на меня.

— Ты же знаешь Слепого Оракула лично?— спросил я.

— Его предсказания всегда сбываются?

— Абсолютно всегда.

Кивнула она, а после спалила

— Он сказал тебе точную дату твоей смерти?

Я сжал кулаки.

— Да.

На мгновение повисла тишина.

Мне стало некомфортно находиться рядом с ней.

Я развернулся и ушёл, но её слова не выходили у меня из головы.

…Всегда ли сбываются предсказания Оракула?

Я вспомнил другое.

В Ртутной Империи я видел в глазах Аме-Ли кровь.

Кровь, которую никто, кроме меня, не замечал.

А на корабле Сальдора я вдруг понял, что Аме-Ли умирала когда-то … но её воскресили.

И ещё одно воспоминание, самое странное.

Я видел, как Слепой Оракул убил человека.

Но видел я это не своими глазами.

Я тогда находился очень далеко от него.

Как я мог это видеть?

Словно…

…мы связаны.

Я не хотел ни о чём думать.

Просто шагал вперёд, пытаясь заглушить мысли.

Направился в командный пункт, где за большим столом уже собрались Давидус Грейрядка, Превит Честов и несколько других командиров, которых я не знал.

Превит говорил, разложив перед собой карту:

— Маги пойдут в первом ряду. Их заклинания требуют близкого контакта с противником.

Он поднял голову, окинул взглядом собравшихся и продолжил:

— За ними будут рунисты. Они обеспечат дальнюю поддержку. А сразу за ними — десяток солдат в механической броне.

Давидус Грейрядка задумчиво скрестил руки на груди.

— А что насчёт особых солдат?

Превит нахмурился.

— Каких ещё особых?

— Выживших из "Сотни Богов".

Превит недоверчиво покачал головой.

— Живых со статусом "бога" осталось меньше десяти. Семь из них на нашей стороне?

Давидус кивнул.

— Восемь. Если считать "несостоявшегося бога" — Прошку.

Я вздрогнул, услышав своё имя, но промолчал.

Превит тяжело вздохнул.

— Допустим, восемь. Хотя на деле — шесть, может, даже пять. Ты и я тоже обладаем этим статусом, но мы не будем в этом отряде.

Он немного помолчал, а затем добавил тише:

— А Хару… Она не в состоянии сражаться. Ты же видел её.

Давидус некоторое время молчал, затем коротко кивнул.

— Ладно. Тогда "боги" пойдут с основными силами.

Я стоял в стороне, не желая вмешиваться в их обсуждение.

Все эти планы, стратегии, битва…

Всё это казалось мне неважным.

Потому что я не знал, в какой именно момент сегодня умру.

— Тревога!

Внезапно чей-то голос пронзил утренний воздух.

— Торговая Империя идёт!

Они решили не ждать, пока мы начнём атаку на столицу, и ударили первыми?

Я бросился обратно в командный пункт.

Когда я вбежал, Давидус Грейрядка уже раздавал приказы:

— Торговая Империя выдвинула в нашу сторону дирижабли!

Его голос звучал уверенно, но в глазах читалась напряжённость.

— Мы их легко собьём, и как только это сделаем — перейдём в контратаку!

Он лишь закончил говорить, как небо вспыхнуло.

Сразу несколько рун молний выстрелили вверх, пронзая облака, устремляясь к дирижаблям врага.

Гул разрядов, вспышки, разрывы ткани и металла…

Солдаты рванули вперёд, следуя плану Превита Честова.

Война началась.

Я сразу достал из Руны запечатывания свою огромную броню, что создал в Империи Регионов Далёких Земель, и вошёл в неё.

Спустя несколько часов боя от былого неба остались лишь клочья дыма и вспышки от ударов рун. Мы уничтожили уже десятки вражеских дирижаблей — огромные стальные чудовища, что гремели в воздухе, как голодные звери. Один за другим они падали с неба, окутанные чёрным дымом и охваченные огнём, оставляя после себя обломки, ревущие пожары и воронки от взрывов.

Солдаты Торговой Империи сражались с фанатичной решимостью. Воины в механической броне шли в первых рядах, их тела были почти полностью скрыты под грохочущими доспехами из стали и меди. Каждый шаг таких солдат оставлял глубокую вмятину в земле. Они стреляли, рубили, бросались вперёд, не обращая внимания на раны. Лишь руны молний и мощные взрывы могли остановить их.

Обычные солдаты, хоть и слабее, воевали отчаянно. Они прятались за остовами сгоревших машин, вели шквальный огонь, иногда прибегали к алхмии простых стихий — огня, ветра, земли. С каждым метром наш путь становился всё труднее.

Мы медленно, но верно продвигались вперёд.

Весь путь от передовой до границ столицы представлял собой полосу ужаса.

Земля под нашими ногами была мертва. Она не была ни твердой, ни мягкой — только вязкая, горячая, изрытая воронками. Всё было покрыто толстым слоем пепла, перемешанного с человеческой кровью и густым, машинным маслом. Этот жуткий состав впитывался в сапоги, скользил по подошвам, заставляя многих терять равновесие.

Трупы солдат и обломки бронетехники валялись повсюду. Где-то виднелись искривлённые металлические руки, из которых продолжала сочиться горячая жидкость. Где-то — молча лежащие тела, на которых уже не было брони. Их лица были искажены — от боли, страха или полного равнодушия.

Мир вокруг был серо-красным.

Словно сама планета решила, что слишком много здесь жизни. И теперь начинала от неё избавляться.

С каждым шагом столица приближалась, хотя за клубами пепла и порывами горелого ветра она казалась призрачной, будто миражем на далёком горизонте. Только очертания её башен — изломанные, словно раны на небе — напоминали, что цель всё ещё впереди.

Гул битвы не утихал ни на миг. В небе всё ещё оставались единичные дирижабли врага, отчаянно отбивавшиеся, сбрасывающие последние бомбы, словно в предсмертной злобе. Мы уже знали их слабые места, и теперь рунисты целились в двигательные арки и стабилизаторы. Когда один из них рухнул прямо перед нами, его вспоротый корпус пронзил землю, а взрыв сотряс всё вокруг, подбросив в воздух обломки, кровь и куски брони.

По мере приближения к городу запах смерти становился невыносимым.Он был липким, плотным, въедливым. Сначала ты просто чувствуешь гарь и железо. Потом — подгнившую плоть, кислоту из протекших бронированных костюмов, дым сгоревших тел и машин. Это не запах — это приговор, впитанный в кожу и кости.

Стена столицы, некогда величественная и блестящая, теперь выглядела изнасилованной временем и войной. На ней не осталось ни одного целого участка. В некоторых местах она осела, в других — обвалилась, открывая то внутренние жилые кварталы, то автоматизированные оборонительные узлы, которые уже давно молчали. На фоне этой стены копошились остатки вражеских отрядов, отбиваясь, как крысы, прижатые в угол. Но всё было бесполезно.

Наши бойцы уже не бежали — они шли, вымотанные, как и я. Силы были на исходе, но никто не останавливался. Потому что позади — мрак, а впереди — либо победа, либо та самая смерть, на которую Слепой Оракул предсказал мне на сегодня.

И всё внутри меня напряглось, как пружина.

Сегодня я должен умереть.

Но если это так — пусть будет громко. Пусть столица рухнет вслед за мной.

Тишина перед бурей длилась всего миг. А затем — небо треснуло, как стекло под молотом. Из-за стены, будто вынырнув из самой реальности, вырвались потоки рунной энергии. Это были вражеские маги, последние защитники столицы. Они знали, что терять им нечего.

Первый удар пришёл сверху — массивное заклятие ветра с ревом рассекла воздух и сорвала весь передний отряд с ног. Бойцы полетели назад, некоторые — без движения. Один из руннистов попытался ответить, но руна огня, запущенная врагом, взорвала его грудь изнутри.

— Прошка, ты с ума сошёл?!

Закричал кто-то за моей спиной.

— Ты не бессмертный!

Но я уже шагал вперёд. Мне больше нечего было терять.

Я прыгнул на ближайший выступ разрушенной стены и метнул руну молнии Разряд срезал вражеского мага пополам, будто того и не было. Его заклинание рассыпалось в воздухе, растворяясь в пепле и боли.

За мной поднялись бойцы. Кто-то кричал молитвы, кто-то — проклятия. И вся эта безумная, искалеченная армия вгрызалась в столицу, как зверь в шею умирающего врага.

Справа активировались вражеские пулеметчики. Я едва успел среагировать, прикрыв бойцов кристальной стеной. Она треснула, покрылась сетью трещен, но выдержала. Пока я держал её, солдаты обошли пулемёты с фланга и взорвали их точным залпом молний.

И вот мы на улицах столицы.

Здесь ветер гоняет обломки, а по плитам улиц течёт кровь, машинное масло и расплавленная бронза. Трупы, руны, обугленные куски рунических схем — картина конца эпохи.

Я слышу шорох, поворачиваюсь — и вижу Хару, она идёт по разрушенной улице в одиночку, её серые волосы развеваются, глаза покрыты белой пеленой.

— Ты почувствовал?

Спрашивает она, и её голос звучит так, будто его слышит весь город.

— Что?

прашиваю я, не переставая двигаться вперёд.

— Ты уже на месте. Здесь... всё закончится.

И в этот миг я понял — я возможно стоял ровно там, где должен был умереть. Башня с лунной руной взвыла от своей силы, и воздух затрещал, как перед бурей. В небе очередная волна вражеских дирежаблей, что больше предыдущей

— Папа?.. Прош-Вал?..

Я застыл.

Мир вокруг будто исчез. Грохот сражения, крики раненых, гудение рун — всё приглушилось до еле слышного фона. Остался только этот голос. Тихий, робкий, дрожащий от волнения и надежды.

Я медленно обернулся. Сквозь пыль и пепел ко мне бежала рыжеволосая девушка. На её поясе и в руках поблёскивали амулеты алхимии, словно осколки воспоминаний, которых у меня не было. Глаза её сияли, как у ребёнка, нашедшего утерянную игрушку.

Она бросилась ко мне и обняла, с такой силой, будто боялась, что я исчезну.

— Я так давно тебя искала... Ты же Прош-Вал?

Спросила она, глядя прямо в глаза.

Я хотел ответить. Но язык не слушался. Мысли спотыкались друг о друга. Это... не может быть. Или может?

— Аме-Ли?... Это ты?... Но как?...

Выдавил я, почти шёпотом.

— Я сбежала из дома. Искала тебя.

Она говорила быстро, будто боялась, что не успеет.

— Когда узнала, что ты — мой отец. Я изучала алхимию, как и ты. Я... Я заняла 29-е место в списке Богов. В том самом году, когда ты участвовал в Битве Богов. Я всё это время... хотела тебя увидеть. Хотела знать, кто я, и на что способна.

Я стоял, как камень. Словно это всё — не со мной. Но её глаза... В них была та же искра, что когда-то была у меня. И я... поверил.

В этот момент рядом с нами рухнул дирижабль. Огромная туша, объятая пламенем, разнесла половину стены. Земля затряслась. Пыль и огонь взвились в воздух. Я инстинктивно прикрыл собой Аме-Ли. Мы упали.

— Ты в порядке?!

Спросил я, поднимаясь.

— Да…

Слабо ответила она.

Я ничего не сказал. Просто снял свою особую броню и надел на неё. Теперь она была под защитой. Она была важнее.

— Пап...

Тихо прошептала она, глядя вниз.

— А ты умеешь… возрождать?

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Возрождать?.. Нет. Конечно, нет. Это невозможно.

Она кивнула. Губы задрожали.

— Значит… тогда… это был не ты…

— Что?

Начал я, но договорить не успел.

Всё произошло за долю секунды.

Со стороны рухнувшего дирижабля вырвалась лопасть, будто выброшенная самим дьяволом. С рёвом и неотвратимостью судьбы она пронзила мою грудь, разрывая плоть, броню и рёбра. Мир замедлился. Я услышал, как Аме-Ли закричала.

Я упал на колени. Воздух вырвался из лёгких. Всё стало далеким, тусклым. Я медленно опустился на спину, не чувствуя уже боли. Только тяжесть, будто всё небо рухнуло мне на грудь.

Кровь залила землю вокруг. Я видел лица. Кто-то плакал. Кто-то звал помощь. Хару смотрела на меня молча с какой-то улыбкой, и после ушла. Аме-Ли держала меня за руку и что-то кричала, но я уже не слышал.

Мир тонул в темноте.

Я не чувствовал ни дыма, ни жара, ни земли под собой.

Ни боли.

Я умер.

Когда умрешь, ничего не должно болеть. А я умер. Почему же так больно.

Прошло сто лет. Или сто семьдесят, или тысяча.

Это была не телесная боль. Моя грудь больше не горела от пронзившего её металла. Рёбра не трещали, лёгкие не задыхались в крови.

Это была другая боль — тихая, всепоглощающая.

Боль утраты, вины, пустоты.

Время перестало существовать. Осталась только тьма, и мысли, от которых не скрыться.

Что я оставил после себя?

Запомнят ли меня как героя? Или как монстра?

Смог ли я спасти хоть кого-то?

Я хотел бы сказать, что всё это — не важно.

Но это было бы ложью.

Я хотел жить.

Я хотел понять зачем всё это было.

И вдруг...

Свет.

Яркая вспышка синего. Глубокого, ледяного синего, как отблеск руны во тьме.

Он тянул меня назад, в реальность, откуда я ушёл.

Сначала я услышал голоса.

Снова боль. Снова взрывы, плач, крики.

Снова жар, вкус крови, металл под кожей.

И вдруг... среди знакомых лиц — незнакомое, и в то же время — до жути родное.

Слепой Оракул.

Он стоял надо мной. Его фигура, как всегда, закутана в пыльный старый плащ. Капюшон низко опущен, скрывая лицо в тени.

Но из этой тени смотрели два глаза, сверкавших синими рунами, будто выбитые на самом воздухе.

Он оживил меня?

Он... воскресил?

Я хотел что-то сказать, но он сам снял с себя плащ и накрыл меня им, словно защищая от мира, в который я ещё не вернулся.

Он говорил тихо, но в голосе звучала усталость, боль… и грусть.

— Почему ты... не умер всего на пять минут?...

Он почти шептал. Словно укорял меня. Или себя.

Я приподнялся, и впервые увидел его лицо.

У него моё лицо.

Точно такое же. Те же черты. Те же морщины. Та же седина.

Разница была в деталях: у него отрезано левое ухо, а вместо глаз — рунические камни, светящиеся синим пламенем.

Он встал, глядя куда-то вдаль, в сторону горящего горизонта, будто видел то, что мне было недоступно.

— Прош-Вал, эту битву тебе не выиграть сейчас. Здесь и теперь — поражение.

— Но ты можешь победить её... в другом времени. В другом месте.

Он повернулся ко мне.

— Но помни: ты не имеешь права менять прошлое. Ни в коем случае. Иначе всё потеряешь. Даже то, чего ещё не понял.

С этими словами он вытянул руку вперёд, и в ней образовалась сфера абсолютной тьмы.

Она не имела цвета, она пожирала его.

Я не успел даже закричать, как он ударил меня ею в грудь.

Меня буд-то разьело пространство и время.

Я падал.

Сквозь пустоту. Сквозь века. Сквозь самого себя.

Белый свет вокруг становился плотнее, превращаясь в улицы, здания, шум города.

Я стоял.

Где я?

На своих ногах. Живой. В каком-то переулке В плаще Слепого Оракула.

Воздух был чистым. Солнце — ярким.

Архитектура вокруг — изящная, старинная, в стиле Медной Империи… но город был цел. Ни взрывов. Ни пожаров.

Я вышел на улицу.

Сердце билось, как барабан в храме.

И вдруг, среди прохожих... я увидел себя.

Молодого.

Наивного.

Упрямого.

Я шёл в институт.

— Не где я…

— А когда?...