Два дня. Мне осталось жить всего два дня. Совсем скоро мы пойдем в атаку.

В лагере царила странная тишина — не та, что перед бурей, а гнетущая, вязкая, как густой туман. Каждый понимал, что скоро все может закончиться. Никто не знал, доживет ли до вечера.

Мы ждали, пока последние бойцы закончат завтрак. Сухая еда, глотки холодной воды. Ни у кого не было аппетита.

— Те, кто уже готовы, становитесь в строй! Скоро выдвигаемся!

Раздался громкий голос Зирощи.

Я встал первым. За мной медленно потянулись другие. Нас становилось больше, но даже так наш отряд выглядел жалко. Оставшиеся в живых из Медной и Ртутной Империй — это не армия. Это всего лишь горстка людей, переживших ужас и потерявших все.

Многие тянули время, не спешили вставать. Им не хватало мотивации. Нас было слишком мало.

Кто-то встал в строй, опустив голову. Кто-то оглядывался, словно ища повод отказаться.

— Где же ваш боевой дух?!

Злобно бросил один из старых военных, перехватывая аерган.

— Или мы умираем здесь, или пытаемся что-то изменить. В любом случае назад дороги нет.

Слова зависли в воздухе. Никто не ответил.

Я стоял в первом ряду и чувствовал, как холодное предчувствие сжимает грудь. Время уходило. И что-то подсказывало мне, что через два дня я больше не смогу смотреть на этот мир.

Мы все-таки двинулись в путь. Наш небольшой отряд растянулся по дороге, разделившись на несколько мелких групп, каждая со своей задачей.

Люди из Медной Империи чётко распределились: стрелки с автоматами, снайперы, бойцы с другим огнестрельным оружием. Отдельно шли водители Механоветисов — массивных медных механических доспехов, чей лязг раздавался в утреннем воздухе. За ними следовали техники, готовые в любой момент устранить поломку или заменить повреждённую деталь.

Воины Ртутной Империи тоже разделились. Среди них были алхимики ближнего боя, среднего, и алхимики дальнего боя.

Каждый знал своё место. Каждый понимал, что от него зависит успех или гибель всего отряда.

Мы уже приближались к мостам, ведущим на заснеженный континент Торговой Империи. Ледяной ветер бил в лицо, а снег хрустел под ногами, смешиваясь с грязью и пеплом прошлых сражений.

Мы двигались медленно, ожидая засаду. Вражеские войска могли спрятаться где угодно: среди скал, под мостом, за снежными баррикадами. Но вокруг было тихо, слишком тихо.

— Неужели они даже не думали, что мы осмелимся на контратаку?

Пробормотал кто-то позади меня.

— Либо их план куда сложнее.

Ответил я, сжимая в медный руке Руну молний.

Холод пробирался под броню солдат, но настоящий мороз шёл не от ветра, а от тревожного предчувствия.

Мы уже были на континенте врага, и только начали думать, что атака будет быстрой и незаметной, как вдруг раздался оглушительный взрыв. Земля содрогнулась, снежная пелена взметнулась вверх, застилая обзор.

— В укрытие!

Крикнул кто-то, и мы мгновенно ринулись за каменные выступы и стволы деревьев.

Тишина. Больше взрывов не последовало. Я медленно выглянул из-за укрытия и огляделся. Никто из нас не пострадал, но что-то было не так. Тогда я обернулся назад — и сердце ухнуло вниз.

Моста больше не было.

Единственный путь назад разрушен. Мы застряли здесь.

И в этот момент раздалась стрельба.

Пулемёты Торговой Империи загрохотали, разрывая тишину ледяного континента. Пули засвистели в воздухе, вонзаясь в снег, камни и деревья.

Воины в медной броне мгновенно шагнули вперёд, прикрывая нас. Их тяжёлые доспехи выдерживали шквал вражеского огня. В ответ загремели наши пулемёты и малокалиберные пушки, выплёвывая раскалённый металл в сторону засевших врагов.

Перестрелка длилась считаные минуты, но казалась вечностью. Затем — тишина.

Из снежной пелены показались вражеские мёртвые солдаты.

Их пустые взгляды скользили по заледеневшему снегу, где валялись изрешечённые тела и тёмные пятна крови.

Убедившись, что никто не шевелится, наши солдаты развернулись и вернулись к нам.

Но мы были живы.

В отряде начали раздаваться недовольные голоса. Люди перешёптывались между собой, но постепенно их тревога становилась всё громче.

— Мы в ловушке.

Поизнёс кто-то.

— Если что-то пойдёт не так, пути назад нет!

— Нас всего чуть больше сотни.

Добавил другой голос.

— Да, сейчас повезло, но вечно так не будет. Рано или поздно пули найдут свою цель…

Некоторые пытались успокоить товарищей, но тревога росла. Мы знали: следующая стычка уже не обойдётся без жертв.

Мы двинулись дальше, направляясь к ближайшему городу Торговой Империи — Фейрфену. Нашей целью было оккупировать его и пополнить запасы провизии.

Многие сомневались, что столь малый отряд сможет удержать город, но выбора у нас не было. Если мы не захватим Фейрфен, оттуда могут прийти подкрепления, и тогда объединиться с основными войсками станет ещё сложнее.

— Надо действовать быстро.

Сказал Зирощи, шагая рядом со мной.

— Захватить город до того, как враг поймёт, что происходит.

Я кивнул. Вся эта затея казалась безумием, но безумцам нет пути назад.

Город Фейрфен вскоре превратился в поле битвы.

Отряд в медной броне начал обстреливать стены из крупнокалиберных пушек, алхимики дальней атаки осыпали город каменными иглами, а те, кто был ближе, готовились к штурму. Когда часть стены была захвачена, наши бойцы начали перебрасывать через неё алхимиков ближнего и среднего боя. Они разливали по улицам лаву с помощью амулетов земли и огня, запечатывая вражеских солдат ижителей в огненные смертельные ловушки.

Торговая Империя не была готова к такому нападению, они думали, что той засады на нас хватит. В этом городе почти не было механизированных войск — лишь мечники и солдаты в новой броне. Но их было много.

Я сражался рунами. Руной молнии поражал врагов, руной кристаллизации создавал барьеры для защиты, а руны перемещения помогали мне уходить из мест, где защита была бессмысленна. Я использовал их без остановки, и с каждой минутой чувствовал, как мои волосы становятся всё белее. Когда-то они были чёрными… но теперь? Я и забыл, когда мои волосы в последеий раз были полновстю черные.

Я убивал. Снова и снова. Так часто, что даже без подпитки души из протеза это перестало меня беспокоить. Я видел, как погибают мои товарищи, и перестал чувствовать боль утраты.

Наш отряд, состоявший из чуть более сотни человек, практически уничтожил всех солдат в этом городе, а также всё, что могло бы помешать продвижению основных войск. Но победа далась нам дорогой ценой. Из примерно 120 бойцов осталось меньше 60.

Среди выживших в основном были люди из Медной Империи — те, кто носил медную броню и управлял пулемётами. Всё ещё был жив Папайрус — маг, чьи заклинания не раз спасали нас, и ещё пятеро алхимиков дальней атаки. Остальные погибли, сгорели в пламени боя, были разорваны снарядами, застрелены…

Я уже начал сомневаться, что мы сможем удержать этот город и дождаться основных сил для совместного захвата столицы. Слишком много потерь, слишком высокая цена. Но я знал одно: сегодня я не умру.

Слепой Оракул давно предсказал мне смерть через два дня. Не раньше. Значит ли это, что меня возьмут в плен? Что меня будут пытать?

Оставшиеся вражеские солдаты засели в мэрии города. Они забаррикадировались и держали оборону. Несколько раз оттуда выбегали гонцы с письмами, просящими о подмоге у ближних городов. Мы пытались остановить их, но паре человек всё же удалось вырваться за пределы города. Это означало только одно — совсем скоро сюда прибудет подкрепление Торговой Империи.

Солдаты собрались в небольшой круг прямо посреди разрушенной площади. Запах гари смешивался с морозным воздухом, а вокруг всё ещё догорали остатки зданий. Мысли витали лишь вокруг одной проблемы: как выбить врага из мэрии?

— Да просто закидаем их взрывчаткой и дело с концом!

Буркнул один из солдат в медной броне, разминая плечи.

— У нас её не осталось…

Глухо ответил второй, качая головой.

— Тогда алхимией!

Вмешался явно не опытный алхимик, сжимая в руках дырявую перчатку.

— Мы просто разрушим мэрию, и всё.

— Это здание слишком массивное. Алхимия не справится.

Холодно возразил Зирощи, кивая головой.

— Так что же нам делать?!

Нервно спросил Папайрус, сжимая свою книгу заклятий.

Я, сидевший на ящиках в стороне, наконец встал и подошёл ближе.

— Мы используем Заклятие Катастрофы.

Сказал я, глядя на Папайруса.

— Призовём землетрясение и сравняем эту чёртову мэрию с землёй.

Некоторые одобрительно закивали, но сам Папайрус выглядел неуверенно.

— Прошка…

С трудом выдавил он, почесав затылок.

— Я же маг-неудачник… Я могу вызвать только сильный ветер этим заклятием…

Я невольно сжал кулаки.

— Моего землетрясения не хватит, чтобы разрушить это здание.

Медленно проговорил я, понимая, что и этот план обречён на провал.

Мы снова оказались в тупике.

Небо медленно темнело, затягиваясь густыми снежными тучами, словно сама природа хотела скрыть от мира нашу обречённость. Где-то вдалеке уже гремели двигатели дирижаблей Торговой Империи, их силуэты маячили среди облаков, постепенно приближаясь.

Вокруг меня люди сидели на обломках зданий, прижимались к стенам или просто стояли, молча глядя в пустоту. Никто не говорил о победе. Все понимали: нас осталось слишком мало.

— Это конец…

Пробормотал один из алхимиков, забившись в угол стены, сжав в руках бесполезный амулет.

— Десять дирижаблей… А нас тут всего сорок человек… из которых один маг-неудачник, один Прошка, один Зирощи, три алхимика, двадцать два человека в медной броне без снарядов и взрывчатки, а остальные — просто пулемётчики… Мы не справимся…

Он выдохнул и закрыл глаза, словно уже принял свою судьбу.

— Да, это конец.

Тихо произнесла Асира, прижимая перевязанную руку к груди.

— Мы сражались достойно, но изначально это была плохая идея… Сотня человек решила захватить целый город. Теперь нас осталось меньше половины, и мы в ловушке.

— Мы могли бы попробовать сбежать,

Неуверенно предложил кто-то из пулемётчиков, но голос его дрожал. Он и сам понимал, что это невозможно.

— Куда?

Устало усмехнулся Зирощи.

— Нас окружает снег, впереди враг, а за спиной руины и море. Нас догонят и перебьют.

Повисла тишина, только ветер выл в проломах разрушенных зданий. Кто-то тяжело дышал, кто-то тихо молился. Я чувствовал, как страх вползает в души солдат, сжимает их сердца холодными пальцами.

— Не хочу умирать…

Тихо прошептал один из раненых, глядя на свои дрожащие руки.

— Никто не хочет.

Ответил я, глядя на приближающиеся дирижабли.

После этого большая часть алхимипов встала и свернула за дом.

— Но у нас нет выбора.

Последеий механик сглотнул, сжимая гаечный ключ, пальцы у него дрожали.

— Может… может, если сдаться…?

— Нас убьют.

Перебил его Зирощи.

— Или хуже.

Добавил один из алхимиков.

Я закрыл глаза на секунду, глубоко вдохнул. Мы все это знали. Осталось лишь решить, как именно мы встретим свой конец.

Выстрелы разорвали тишину ночи, эхом отразившись от каменных стен. Они были рядом. Совсем рядом.

Я вскочил, схватился за руны на поясе и бросился за соседнее здание, думая, что нас застали врасплох, что враг уже здесь...

Но там не было врага.

Там были наши.

Они лежали в беспорядке, кто-то прислонившись к стене, кто-то повалившись на землю, а кто-то всё ещё крепко сжимал пистолет в мёртвой хватке. Почти все наши пулемётчики. Они выбрали свой конец. Они не хотели ждать, когда дирижабли превратят их в кровавое месиво, не хотели сгорать заживо или быть разорванными на части артиллерийским огнём. Они сами решили, когда уйти.

Я застыл, глядя на них.

Позади раздался сдавленный всхлип, потом ещё один. Я обернулся и увидел Асиру. Она смотрела на мёртвые тела, широко раскрытыми глазами, её плечи мелко дрожали. В следующий момент она разрыдалась, прижимая ладони к лицу.

— Прошка Флед... это правда наш конец?

Её голос дрожал, он был наполнен ужасом, болью и отчаянием.

— Мы правда умрём, я больше не увижу свою мать?

Она бросилась ко мне, вбившись головой в моё левое плечо, её рыдания сотрясали её тело, а руки сжимали мою одежду, словно в надежде, что я скажу что-то, что спасёт нас.

Но мне было нечего сказать.

Я не знал, выживем ли мы. Я не знал, умрёт ли она.

Я просто смотрел на трупы наших солдат, на кровь, которая медленно пропитывала снег, и думал... Достаточно ли смертей я уже видел, чтобы мне стало всё равно?

Но затем в голове вспыхнуло другое. Я представил страшное...

Снаряд, разрывающий Асиру на куски.

Её тело, разметанное по снегу.

Нет. Мне ише не совсем всеравно всё равно на жизнь товарищей.

Но я точно знал одно — я выживу сегодня я выживу и завтра. А что если я сам решу покончить со своей жизнью...

— Если мы отдадим торговцам живого Прошку, умнейшого человека... Нас же пощядат?