Личная карета мягко покачивалась на ухабах дороги, направляясь со столицы к приграничному городу. Вокруг расстилались поля, где ветер тихо шелестел в траве, словно нашептывал древние истории этой земли. Я глубоко вдохнул свежий воздух, ощущая легкое волнение. В этом городе жила семья врачей, которые когда-то помогли мне встать на ноги, когда я оказался в незнакомом мире. Я был обязан им визитом и благодарностью.

Вчерашняя встреча с императором оставила во мне странное чувство уважения и ответственности. Давидус Грейрядка с серьезным выражением лица озвучил свою просьбу:

— Прошка, я хочу, чтобы ты адаптировал звуковой аппарат так, чтобы его мог носить один человек. Нам нужны такие устройства в армии, чтобы иметь возможность быстро докладывать о любой ситуации как в городе, так и на границах. Безопасность империи должна оставаться нашим приоритетом.

Я кивнул, размышляя о возможных вариантах облегчения конструкции и изменении её дизайна.

— Давидус, задача вполне выполнима. Я займусь этим, как только вернусь в столицу.

Император оценил мою готовность коротким, но одобрительным взглядом.

— Хорошо. Знаю, что ты найдешь способ.

Добавил он, уходя вглубь своего кабинета.

Пока карета ехала дальше, мысли о предстоящей работе сменялись воспоминаниями о первых днях моего пребывания в этой империи. Тогда мне было трудно понять и принять здешние традиции, ритуалы, но врачи помогли мне адаптироваться, их доброта была для меня якорем в этой империи.

Сквозь маленькое окно кареты я заметил свое отражение. Волосы уже были наполовину белыми — эффект частого использования рун и их энергии.

"Сначала благодарность, затем — работа", — мысленно напомнил я себе, готовясь к встрече с семьей, что когда-то оказала мне столь важную помощь.

По прибытии к дому врачей, мне сразу бросились в глаза разбитые окна и следы хаоса внутри. Осколки стекла, перевернутая мебель, и темные пятна крови на полу говорили сами за себя. Ощущение тревоги пробежало по спине, и я осторожно вошел внутрь, сердце билось, словно пыталось вырваться из груди.

— Кто-нибудь здесь?

Тихо спросил я, хотя понимал, что ответ будет лишь эхом пустого дома.

Выйдя обратно на улицу, я заметил старика с хмурым лицом, проходившего мимо. Я подошел к нему быстро, но осторожно.

— Извините, что случилось с жителями этого дома?

Голос мой дрожал, выдав волну внутреннего беспокойства.

Старик нахмурился, морщины на его лице стали глубже.

— Это произошло несколько ночей назад.

Начал он с тяжелым вздохом.

— Пришли люди из группировки Убийц Богов, искали кого-то, говорят. Убили всех, кто находился внутри. Кровавая ночь была... Никто не выжил.

Слова старика гулко прозвучали в моей голове. Убийцы Богов. Они пришли за мной, в этом не было сомнений. Гнев и вина перемешались в сердце: врачи, которые когда-то спасли меня и помогли освоиться в этом чужом мире, погибли из-за моей связи с ними.

— Спасибо.

Сдавленно сказал я, стараясь сохранить спокойствие.

Я вскочил в карету и бросил кучеру:

— Быстро в столицу, как можно скорее!

Колеса заскрипели по булыжной мостовой, карета рванула с места. Я снова остался один наедине со своими мыслями. Воспоминания о врачах, их доброжелательных улыбках, когда они помогали мне оправиться и понять мир вокруг, всплывали в памяти как призраки. Их лица стали мрачным напоминанием о том, что их смерть на моей совести.

"Почему я вдруг начал заботиться о других?" — размышлял я, стараясь осознать перемены в себе. Была ли это вина за смерть Айзена, совершенная руками Слепого Оракула? Или, возможно, отголосок того дня, когда я убил его мать, Афину? Нет... Это было нечто, что изменилось еще раньше, но я не мог вспомнить, когда именно.

Внезапно звук пронзительного крика прорезал воздух:

— Он в карете!

Я не успел среагировать, как передо мной материализовался мужчина с посохом, на котором сияла Руна Перемещения. Его волосы, наполовину белые, разметались, глаза блестели решимостью. Острие посоха в нижней части указывало прямо на меня, и он начал замахиваться, готовясь к атаке.

Время будто замедлилось.

В момент, когда его посох замахнулся, я рефлекторно ударил ногой в его живот. Он охнул и отступил, согнувшись, а острый наконечник его оружия лишь едва поцарапал старую медную пластину на моей броне. Не теряя времени, я сжал посох своей медной рукой и, применив силу, сломал его, оставив острие в своей руке.

— Помри! Поскликнул я, замахиваясь отломанной частью на противника, злость за убийство семьи врачей на момент овладела мною.

Но он внезапно исчез, растворившись в воздухе с помощью Руны Перемещения. Прежде чем я успел среагировать, раздался громкий взрыв, и ударная волна подбросила карету в воздух. На мгновение всё вокруг превратилось в хаотичный вихрь обломков, криков и звона металла. Карета перевернулась, и я ударился спиной о внутреннюю стену, острые осколки дерева и металла впились в кожу, оставляя кровавые следы.

Мы с грохотом рухнули на мост, ведущий в столицу. Я почувствовал, как тело трясется, а боль пронзает левую руку — она явно была сломана. Сквозь разбитое малое окно картеы, я увидел, как кучер лежал неподалеку, его грудь пронзали острые обломки кареты, а одна из лошадей придавила его ноги. Даже если он был жив, у меня не было шансов помочь ему.

Выбравшись из-под развалин, я ощутил, как кровь стекает по лицу и рукам. В нескольких десятках шагов от меня стояли солдаты — члены группировки Убийц Богов. Их было четверо, и они смотрели на меня с холодной решимостью. Глаза их горели злобой, будто в них не было ни капли человечности.

"Это смерть? Я не могу погибнуть здесь", — паника закралась в сознание, сердце колотилось в бешеном ритме.

— Отдай мне контроль над всем телом, и я разделаюсь с ними.

Голос из протеза раздался резким шепотом в моей голове.

— У нас есть шанс выжить, если ты согласишься.

"Отдать контроль?" — мысль промелькнула тревожно. Я всегда боялся этой части своей души, запертой в медной руке. Она была жестокой, безжалостной, словно отражение того, кем я когда-то был. Или кем так и не стал.

— А что потом? Я смогу вернуть себе контроль?

Выдохнул я, едва шевеля губами.

— Разумеется, когда угрозы больше не будет.

Ответила душа с искаженной злобой, её голос эхом отдавался в ушах, пронизывая сознание.

Я закрыл глаза и, преодолевая внутренние сомнения, отпустил контроль над своим телом. Мышцы расслабились, и я почувствовал, как холодная, бесчувственная сила протеза захватывает меня, начиная двигать руками и ногами с пугающей уверенностью.

Моё тело, управляемое душой протеза, рванулось вперёд, сжимая острие посоха, словно оружие смерти. Солдаты Убийц Богов были хорошо вооружены: кто-то держал два меча, у двох других были длинные посохи, а четвёртый стоял с массивным топором, сверкающим на солнце. Я чувствовал, как моя рука невольно напрягается, ноги выбрасывают меня в воздух с такой силой, что я поднялся не менее чем на пять шагов вверх.

Один из мечников резко выставил свои клинки вверх, готовый пронзить меня при падении. Но моё тело, движимое чужой волей, закрутилось в воздухе, меняя угол атаки. Острие посоха сверкнуло и с силой вонзилось ему в правый глаз. Раздался пронзительный крик, и мужчина рухнул на землю, хватаясь за лицо. Мой полёт завершился на его груди, и я слышал, как под тяжестью моего медного протеза треснули его рёбра.

Мгновение — и я уже схватил его мечи. Два быстрых движения, и клинки полетели пронзая двух рунистов, которые готовились использовать свои посохи. Их движения посохом остались не закончены, а тела упали на каменный мост.

Острие посоха снова оказалось в моей руке, и теперь я устремился к последнему противнику — магу с длинными ушами и огромным топором. Он поднял руку, готовя заклинание. Острие полетело точно в его ладонь, пробив её насквозь и прерывая попытку сотворить магию. Он вскрикнул от боли и, побледнев, упал на колени, его взгляд метался между мной и кровавыми следами на мосту.

Вдруг, словно сквозь гул битвы и крики, я услышал тихий, но ясный голос, отголосок прошлого:

— Не убивай никого, Прош-Вал. Всё будет хорошо.

Голос Аме-Ли, тот, который когда-то удерживал меня от необдуманных поступков. Я резко остановился, отпуская захват протезной руки, будто рвя цепи, которые сковывали мою волю. Маг с раненной рукой, глядя на меня с ужасом, продолжал сидеть, не двигаясь.

Я стоял неподвижно, чувствуя приближение стражи с ворот столицы. Они бежали с оружием наготове, и я понимал, что битва окончена.

— Добей его, убей этого мага!

Раздался хриплый, отчаянный голос из протеза. Но я уже не слушал. Моя душа решила, что в этот раз кровопролития будет достаточно.

— Нет.

Прошептал я, наблюдая, как солдаты окружают нас и приказывают всем остаться на местах.

Стража окружила место битвы, проверяя пульс у тел, которые остались лежать на мосту. Лишь возле одного тела, мужчины с пробитой рукой и взглядом, полным страха, стражник вдруг поднял голову и громко крикнул:

— Этот ещё живой! Зовите врачей!

Несколько стражников поспешили к нему, начав оказывать первую помощь. Один из них, высокий мужчина с суровым лицом, абсолютно белыми волосами и острым взглядом, подошёл ко мне. Он внимательно посмотрел на мои раны и спросил:

— Ваше имя?

— Прош-Вал... то есть Прошка Флед.

Ответил я, неуверенно поправляя себя. Меня словно тянуло то в прошлое, то в настоящее, где я носил двойное имя.

Стражник нахмурился, но кивнул, принимая ответ. После короткого осмотра меня сопроводили к врачу, который быстро осмотрел мои раны. С переломанной рукой справились гипсом, порезы перевязали, остановив кровотечение.

— Тебе повезло, что вообще выжил, ты потрерял много крови.

Сказал врач, стягивая бинты с неким облегчением.

— Повезло...

Эхом отозвался я, ощущая тяжесть этих слов. Мне не хотелось ни праздновать, ни чувствовать облегчение. Я молча поднялся и отошел от врача, направляясь в сторону столицы. Каждый шаг отдавался болью, напоминая о недавней схватке и о том, что мои руки снова покрыты чужой кровью.

Я шел, не спеша, глядя на закатное небо. Мысли роились, разбиваясь одна о другую: кто я сейчас? Тот, кто убивает без колебаний, или тот, кто слышит голос прошлого, удерживающий его от ещё одного смертельного удара?

По мере того, как я шагал через ворота столицы, я ощущал на себе взгляды прохожих — взгляды полные страха и непонимания. Окровавленный и изможденный, я двигался по вечерним улицам, на которых уже проступали тени ночи.

— Легенда зоны, иди сюда.

Раздался внезапно знакомый голос позади меня.

Обернувшись, я увидел императора Давидуса Грейрядку, стоявшего неподалёку в окружении охраны. Под его острым взглядом я подошёл ближе.

— Ты мог бы не сражаться.

Сказал Давидус, приподняв брови с лёгким укором.

— Стража уже была готова телепортироваться, чтобы тебя поддержать. Но когда ты начал бой, я приказал им не вмешиваться, чтобы ты и их не уничтожил.

В его голосе звучало удивление, которое казалось мне странным, учитывая его собственные слова.

— Им следовало вмешаться раньше, прежде чем я успел убить тех ребят.

Ответил я сдержанно, стараясь не вспоминать события последних минут.

Император нахмурился, затем его губы изогнулись в полуулыбке.

— Я и представить себе не мог, что ты, человек науки, способен столь эффективно сражаться с помощью обычного острия посоха.

Произнёс он, покачав головой.

— Это было... впечатляюще.

— Ты сомневался в моей силе?

Спросил я, не в силах скрыть тени иронии в голосе.

— Ну так-х, ты ведь так и не добился места в Сотне богов.

Ответил Давидус, задумчиво поглаживая подбородок.

— Несостоявшийся бог. Хотя... если бы тот турнир тогда не был прерван, думаю, ты бы мог попасть даже в тридцатку.

Вспоминая список сильнейших, я тихо произнёс:

— Слепой Оракул занимает семнадцатое место. А после него — почти все его люди до тридцать пятого. Так что ты приравниваешь меня к ним?

Император кивнул с лёгкой усмешкой.

— Да, хотя не совсем. Слепой Оракул и его люди редко сражаются всерьёз. Они не добивают своих противников, предпочитая отступить. Все, кроме одного...

— Ангел Смерти.

Закончил я за него, голос мой стал холодным.

— Точно. Он всегда стремится к убийству. Если ты будешь таким же решительным, как сегодня, то, возможно, однажды ты сможешь одолеть и Оракула.

Давидус коротко рассмеялся, его смех прозвучал как эхо былых битв.

— А что в этом смешного?

Спросил я серьёзно.

— Я действительно могу убить его... но ценой собственной жизни.

Император на миг задумался, его лицо посерьёзнело.

— Это было бы достойным концом. Победить Слепого Оракула — не просто подвиг, это испытание на выживание. Даже я, седьмой в Списке богов и одно из Божеств Богини Имбы, не уверен, что смогу его одолеть. Этот гад даже откуда-то раздобыл мою Руну молний.

В голосе Давидуса звучал гнев и уважение.

Он взглянул на меня с прищуром.

— Ты, сражаясь почти голыми руками, убил четырёх членов Убийц Богов. С оружием ты бы расправился с ними мгновенно.

— Я не люблю убивать.

Тихо ответил я, опуская взгляд на свой протез.

— В тот момент сражалась не моя воля. Я отдал управление своей уже уж слишком жестокой части своей души, заточенной в протезе. Даже я не был таким жестоким.

Давидус нахмурился, переводя взгляд на искусственную конечность.

— Значит, ты раньше был жестоким, а эта часть души сохранила твою тёмную сторону?

Я кивнул.

— Да, хотя теперь душа в протезе стала ещё более жестокой, чем когда-то был я. Раньше меня не волновали чужие жизни. Однажды, изучая заклятие Чёрного огня, я случайно убил несколько человек. Вместо того чтобы остановиться, я просто ушёл тренироваться в лес, избегая любых помех. Только потеряв руку и создав этот протез, я изменился.

Император на мгновение смолк, затем произнёс с печальной серьезностью:

— Думаю, твоя душа впитала всю твою агрессию. Это объясняет, почему ты стал мягче, а протез — беспощаднее. Однажды он может попытаться захватить твоё тело. И уже навсегда.

— Что же делать в таком случае?

Спросил я, пряча руки за спину, чтобы не видеть медь, окровавленную до блеска.

— Уничтожить эту душу

Тихо сказал Давидус.

— Но будь готов к тому, что ты снова станешь тем, кем был когда-то.

Мы обменялись долгим взглядом, полным взаимопонимания и невыраженной угрозы. Давидус отвернулся, глядя в ночное небо, и, ухмыльнувшись, направился к воротам. Я же побрёл к своей комнате во дворце, мечтая о покое и долгожданном сне, который мог бы смыть всё это, хотя бы на ночь.