Утро выдалось трудным. Каждое движение давалось с усилием: проснуться, открыть глаза, подняться с кровати. Тело ныло от вчерашних ран, а сломанная левая рука пульсировала тупой болью. Едва встав на ноги, я заметил на кресле новый чёрный костюм, такой, что носят представители высших слоёв в этой империи. Натянуть его было нелегко — каждый жест отдавался в сломанной руке резкой болью, но в конце концов я справился.

Добравшись до мастерской, я на мгновение остановился, вдохнув воздух, пахнущий металлом и старым деревом. Даже в таком состоянии я могу работать. Вчера я сражался этой же рукой, а значит, и чертёж сделать смогу.

Стараясь не двигать рукой больше, чем нужно, я начал прорабатывать детали компактного звукового аппарата. Каждая линия, каждый элемент занимали своё место. Я сдвигал компоненты, уменьшая их размер, убирая всё, что могло быть лишним. После нескольких часов кропотливой работы на чертеже вырисовался прототип, который легко можно было носить на плечах, как рюкзак. Этот аппарат был компактнее, легче, но с сохранением всей функциональности.

Я откинулся назад и посмотрел на результат — в этот раз даже император не сможет сказать, что проект громоздкий.

Чертёж был завершён, но проблема осталась — я не мог собрать устройство самостоятельно. Мне нужен был кто-то, кто станет моими руками, ведь левая рука пока бесполезна. Выйдя в коридор в поисках помощи, услышал ссору — за углом кто-то громко спорил. Голос пожилого мужчины звучал властно и раздражённо, а юноша отвечал ему с вызовом.

— Ты обязан учиться в военном училище.

Строго произнёс пожилой мужчина.

— Ты молод, и ещё не понимаешь, что тебе нужно для будущего. Оставь эти глупости, тебе осталось учиться меньше полугода.

— Отец, но я хочу заниматься музыкой!

Не менее громко возразил юноша.

— Мы играем особую музыку с использованием рун, и у нас уже есть фанаты.

— Райнхард.

Ответил мужчина, с явной настойчивостью, — ты станешь элитным солдатом этой империи и однажды займёшь место генерала, которое когда-то занимал я.

— Если ты продолжишь настаивать на военном обучении.

Отрезал юноша, — я откажусь от твоей фамилии и возьму фамилию матери.

Отец на мгновение замолчал, словно обдумывая слова сына, а потом выдохнул:

— Хорошо, хочешь носить фамилию Рунфехтер — пусть будет так. Но доучишься ты всё равно. Осталось совсем немного, Райнхард.

С этими словами мужчина пошёл дальше по коридору, оставив сына одного. Это был Мафтей Мыстроф, бывший генерал армии, которого знали по всей империи.

Когда я шагнул вперёд, чтобы заговорить с юношей, он повернулся. Райнхард выглядел молодо и необычно: волосы белели, но ещё не полностью — в некоторых местах виднелись пряди чёрного, что говорило о его недавних успехах в освоении рун. Белоснежный костюм только подчёркивал его сосредоточенный взгляд и готовность защищать своё решение.

— Райнхард, если не ошибаюсь?

Спросил я, подходя ближе. Он кивнул, слегка настороженно.

— Вы… тот самый учёный, Прошка Флед? Я фанат вас, и ваших изобретений.

Произнёс он, узнав меня.

— Именно. Ты не против немного помочь мне? У меня сложный проект, а рука повреждена. Похоже, ты с рунами знаком не понаслышке.

Он сразу оживился, вопросительно подняв бровь.

— Я умею работать с рунами. Но… что вам нужно сделать?

— Собрать аппарат. Я создал чертёж звукового устройства для армии, чтобы передавать сообщения на большие расстояния. Только на этот раз оно должно быть легче и компактнее. Сможешь?

Райнхард задумался, разглядывая меня, затем медленно кивнул.

— Давайте попробуем.

Сказал он, и его лицо немного расслабилось, словно этот разговор отвлёк его от недавней ссоры.

Мы направились обратно в мастерскую, где я объяснил ему детали.

— Надеюсь, ты неплохо разбираешься в чертежах. Я буду подсказывать, что и куда ставить, а ты — следуй указаниям.

Сказал я, наблюдая, как Райнхард внимательно изучает лист с проектом.

Юноша покачал головой и с лёгкой улыбкой ответил:

— Первый раз работаю с чертежом, но, знаете, он довольно понятный.

Я ухмыльнулся, слегка довольный, что мой труд оценили даже новички.

— Мафтей - твой отец, верно? Тот самый бывший генерал?

Спросил я, решив отвлечь его от монотонной работы и заодно удовлетворить своё любопытство.

Он кивнул, и на лице промелькнуло какое-то смешанное выражение, наполовину гордость, наполовину тень усталости.

— Да, он самый.

Вздохнул Райнхард.

— Он хочет, чтобы я пошёл по его стопам, чтобы я служил в армии и однажды стал генералом, как он. Но… зачем? Почему я должен посвящать жизнь войне, если её, по сути, давно нет? С того момента, как Давидус Грейрядка стал императором, прошло уже сорок лет, и за всё это время не было ни одной войны. Он настаивает на мирной политике.

Я на мгновение остановился, обдумывая его слова.

— Да, Давидус действительно за мир, но не забывай — он мудро укрепляет оборону, даже если война пока не стучится в двери. Армия — это не только нападение, это ещё и щит. Твой отец знает, как важно всегда быть готовым. Но, конечно, это должно быть твоё решение.

Произнёс я, надеясь, что мои слова позволят ему увидеть ситуацию под другим углом.

Райнхард на мгновение замер, обдумывая сказанное, затем кивнул, его взгляд стал сосредоточенным, и он вновь склонился над чертежом.

— Вы, наверное, правы. Слишком рано, возможно, отказываться от обороны. Но… мне хочется чего-то большего, знаете? Я хочу сделать что-то, что будет вдохновлять людей, а не только защищать их.

Я кивнул, понимая его тягу к созданию, к музыке, которую он упоминал в споре с отцом.

— Каждый должен идти своим путём, Райнхард. Возможно, твои таланты нужны не только армии. И кто знает, может быть, когда-нибудь твои руны вдохновят не меньше, чем любые битвы.

Сказал я, подбадривая его, и снова перевёл взгляд на чертёж.

— А пока давай займёмся этим проектом. Если мы справимся, это станет твоим первым шагом в создании чего-то важного.

Мы продолжили работать над устройством, и Райнхард старательно следовал моим указаниям. С его помощью мы шаг за шагом продвигались к завершению, и я видел, что его напряжение отступало, оставляя место искреннему интересу и даже увлечению.

Спустя несколько часов мы завершили сборку, и, убедившись, что всё работает, я направился в кабинет императора, чтобы доложить об успехе. Проходя по коридорам, заметил, что первый варианет звуковых аппаратов уже начали устанавливать по всему замку — приятное свидетельство того, что моя работа действительно полезна.

Когда я вошёл в кабинет, император Давидус сидел за столом, окружённый ворохом бумаг. Он поднял взгляд и слегка удивился.

— Прошка Флед, смотрю, ты уже на ногах.

Сказал он с лёгкой улыбкой, просматривая документы.

— Какой повод тебя сюда привёл?

Я сделал шаг вперёд и, стараясь скрыть гордость в голосе, ответил:

— Размер звукового аппарата успешно уменьшен. Теперь его можно носить как рюкзак, и для работы достаточно одного человека.

Император удивлённо вскинул бровь, даже отложил бумаги.

— Уже? Ты ведь только вчера выбрался из боя и не успел восстановиться.

С удивлением в голосе произнёс он.

— Да, пришлось позвать на помощь одного молодого, но толкового парня.

Признался я, стараясь звучать буднично, хотя успех действительно грел душу.

Император кивнул, с одобрением оценивая мои старания.

— Прекрасно. Кстати, мы уже начали устанавливать твои аппараты по столице. Теперь важные сообщения можно будет быстро передавать. Вскоре, как планируется, такие устройства появятся и в других городах.

Я усмехнулся, довольный, что моя разработка приносит реальную пользу.

— Кажется, моя технология становится востребованной, — сказал я с улыбкой.

Император коротко рассмеялся и, явно одобрительно, продолжил:

— Ты даже не представляешь, насколько. Газетчики и вовсе хотят использовать аппараты для передачи новостей в дома богатых, а после и обычных людей. Интересно, правда?

Я задумался, представляя, как это может изменить жизнь людей, и спросил, несколько практично:

— Надеюсь, с этого я буду получать какой-то процент?

Император кивнул и со смехом добавил:

— Конечно, Прошка. Авторство за тобой. К тому же, уменьшенная версия, или "радио", как решили её называть, будет продемонстрирована на военной выставке. Инвесторы считают это название более удобным для широкого употребления.

— "Радио"?

Переспросил я, слегка растерянно, осознавая, что название и правда звучит проще.

— Именно так. Как только выставка будет готова, сразу сообщу тебе.

Сказал император.

— А пока, думаю, ты заслуживаешь небольшого отдыха. Возьми выходной, отдохни и восстанови силы.

— Хорошо, благодарю.

Кивнул я и, немного раздумывая о прошедшем дне, направился в свою комнату, предвкушая заслуженный отдых.

Подходя к своей комнате, я услышал громкие голоса, доносившиеся из моей мастерской. Крики явно принадлежали Мафтейю Мыстрофу — бывшему генералу, и, судя по всему, он беседовал с Райнхардом. Я замедлил шаг и невольно задержался у двери, чтобы расслышать их разговор.

— Какая наука?

Гневно выкрикнул Мафтей.

— Этот Прошка Флед вообще не из нашей империи! Пойди, полистай старые газеты с новостями о Турнире Богов, там всё написано. Там написали подробностис его прошлого, которые стали известные.

Райнхард, похоже, был удивлён.

— О чём ты, отец?

Спросил он, и в его голосе проскользнуло недоверие.

— Ты не понимаешь?

Мафтей перешёл на чуть более тихий, но всё равно возмущённый тон.

— Этот Прошка, якобы из Торговой Империи, сражался на Турнире Богов, и его там не знали как Прошка Флед, а просто Прошка. Но раньше кто-то с таким же именем и даже почти такой же внешностью был в Ртутной Империи. А до этого...

Он прервался, словно подбирая слова.

— А до этого, говорят, он из Медной Империи. Его медный протез — явный признак медников. А когда я был на своей последней должности, император записал его как Прош-Вал! Такой стиль имени свойствен только Медной Империи.

Мафтей резко закончил свою тираду и, судя по звукам, направился к выходу. Выйдя в коридор, он заметил меня, злобно взглянул и, фыркнув, пробормотал с презрением:

— Чтоб ты сдох, чужак!

С этими словами он отвернулся и удалился по коридору, его шаги раздавались всё тише и тише. Я проводил его взглядом, чувствуя, как внутри меня поднимается волна смешанных эмоций. Слова Мафтея, казалось, были не просто раздражением — это был гнев, накопившийся годами, гнев, который теперь обрушился на меня.

Когда я вошел в мастерскую, Райнхард стоял у окна, глядя на вечерний город. Его голос раздался, не дождавшись, пока я подойду ближе:

— Прош-Вал, потом Прошка, а теперь здесь — Прошка Флед... Говорили, что ты сельский парень, что добился всего сам, выбрался из ничего и сумел стать великим ученым, да ещё и получил место в замке. Я верил в эту историю.

В его голосе звучала горечь,

— И она вдохновляла меня. Думал, если у тебя получилось, значит и у меня получится стать музыкантом... Но ты, оказывается, аристократ из чужой империи.

Он наконец повернулся ко мне. В его глазах сквозила смесь разочарования и недоверия.

— Ты просто аристократ, которому помогли богатства. А если ты и правда не наш, значит ты не можешь по-настоящему понять, как это — быть обычным человеком. И тебе же всего около двадцати пяти... что ты вообще знаешь о жизни?

Эти слова задели меня. В памяти вспыхнули воспоминания о пройденном пути, о жертвах, на которые мне пришлось пойти, и гнев невольно рвался наружу.

— Думаешь, богатства привели меня сюда?

Сказал я, пытаясь сдержать эмоции, но голос сорвался.

— Думаешь, я по своей воле бросил свою империю? Ты думаешь, что я сам выбрал путь, который разлучил меня с дочерью? Та мне почти пятьдесят, Райнхард! Эта молодая внешность — проклятие науки, а не дар. Если бы у меня был выбор, я бы вернулся к дочери и отказался бы от всех знаний, технологий, статусов... лишь бы снова быть рядом с ней!

Я почувствовал, как волна ярости и боли схлынула, оставляя после себя лишь пустоту. Я тяжело опустился на диван, не в силах сдерживать воспоминания, и продолжил более спокойно:

— Наука стала для меня способом забыться. Да, я родился в семье аристократов, но деньги никогда не помогали мне в исследованиях. Моя семья не знала о моих занятиях, а когда узнала, то почти отвернулась. Родители хотели для меня другой судьбы, а я выбрал путь знаний. И если бы я тогда знал, чем это обернется, я бы даже не начал.

Наступило тягостное молчание. Райнхард смотрел на меня с каким-то новым выражением, то ли осознанием, то ли жалостью. Наконец он заговорил, глядя в пол:

— Прошка... Прош-Вал... Спасибо за доверие и за всё, что ты сделал. Но... я не могу. Не хочу дальше с вами работать.

С этими словами он повернулся и вышел из мастерской. Я остался один в пустой комнате, слушая, как его шаги затихают в коридоре.