Грохочет гром,

Сверкает молния в ночи,

А на холме стоит безумец и кричит:

"Сейчас поймаю тебя в ловушку,

И сверкать ты будешь в ней

Мне так хочется, чтоб стала руна моей!".

То парень к лесу мчится,

То к полю, то к ручью.

Все поймать стремится

Руну императорскую!

Весь имперский люд,

Смотреть на это выходил,

Как на холме безумец бегал и чудил.

"Он, видно, в ссоре с головою,

Видно, сам себе он враг,

Надо ж выдумать такое - во дурак!"

Эти слова, напечатанные на первой полосе утренней газеты, лежали на прикроватной тумбочке. Видимо, горничная принесла её, пока я спал. Утренний свет пробивался сквозь плотные шторы, окрашивая комнату в тёплые тона. Я с неохотой поднялся с кровати и бросил взгляд на предмет, оставленный рядом с газетой – руну, узор которой был мне незнаком.

"Руна молний?" – подумал я, взяв её в руки, но быстро понял, что моя руна кристаллизации всё ещё была со мной. Я попытался собрать свои мысли, стоя перед зеркалом. Вопросы без ответа мелькали в голове: "Кто я теперь? Что я за человек, который оставил империю и дочь ради служения чужому императору? Стоит ли это тех жертв, что я принёс?"

Я смотрел на своё отражение – на молодого мужчину, едва ли на двадцать лет, с белой чёлкой, которая, казалось, ещё немного удлинилась. Левое ухо теперь стало ище длиннее правого, а медный протез правой руки требовал ремонта. Одежда на мне была изношена, выцветшая от долгих лет путешествий и сражений. Я исполнил свою мечту – овладел всеми доступными технологиями, но внутри меня всё ещё царила пустота.

В этот момент раздался стук в дверь, и в комнату вошла горничная, прерывая мои размышления:

-Сэр Прошка, я принесла вам вашу новую одежду.

Сказала она, улыбаясь и ставя свёрток на кровать.

Её неожиданное появление вернуло меня в реальность. Я оторвался от своих мыслей и обернулся к ней, осознавая, как далеко ушёл от самого себя.

- Спасибо, Мара.

Ответил я, слегка кивая.

Уходя, она остановилась у двери, её глаза встретились с моими.

-Вы знаете, сэр Прошка.

Начала она, будто раздумывая, стоит ли продолжать.

– Народ видит в вас не просто чужака, а великого человека способного победить императора. Но иногда великие люди теряют себя в поисках чего-то большего.

Её слова задели меня глубже, чем я ожидал. Как ни странно, простая горничная смогла выразить то, что я сам не мог сформулировать.

-Возможно.

Произнёс я, едва слышно, как будто размышляя вслух.

Когда она закончила говорить и стала смотоеть в окно, я снова вернулся к своим мыслям. Стоило ли всё это тех жертв, что я принёс? И если нет, что же мне делать дальше?

Белая рубашка, чёрный платок на шее, тёмная жилетка и брюки – это была совершенно непривычная для меня одежда. Моя старая одежда, которая служила мне верой и правдой более десяти лет, давно потеряла свой первоначальный вид, но каждый её шов и потертость были результатом бесконечных починок и ремонтов, которые я делал собственными руками. Горничная, видя моё замешательство, помогла мне облачиться в новый наряд. Сейчас, когда я вновь остался без одной руки, её помощь оказалась особенно ценной. Поблагодарив её, я вышел из своей комнаты, чувствуя себя странно обновленным и уязвимым одновременно.

Мысли о жизни, которая всё больше ускользала от меня, и о том, что я потерял за эти годы, снова заполнили мою голову. Я был уверен, что мне нужно немного побыть одному, чтобы обдумать всё, что со мной произошло. Но затем я задумался: может, лучше спросить совета у кого-то более мудрого? У того, кто видел больше, чем я, и знает, как найти выход из этого лабиринта сомнений и тревог?

С этими мыслями я остановился у окна, откуда был виден сад замка. Вдалеке я заметил фигуру императора Давидуса Грейрядки, беседующего с пожилым седым мужчиной. Их разговор привлёк моё внимание. Давидус выглядел молодо – лет на двадцать пять, не больше, но я знал, что, как и все, кто использует руны, он старел медленнее обычных людей. Вполне возможно, что ему уже больше ста лет. Мужчина, с которым он разговаривал, явно был старше – его лицо покрывали глубокие морщины, свидетельствующие о долголетии, которым обладали лишь немногие.

– Император, вы же знаете, что я ещё могу пригодиться империи! Я лучший генерал за всю её историю!

Говорил старик, его голос дрожал от напряжения.

– Ты своё отслужил, и я тебе благодарен за это. Ты был верен империи ещё с тех времён, когда мой дед сидел на троне.

Ответил Давидус, его тон был мягким, но решительным.

– Но времена изменились. Теперь мы не военная империя. Нам нужен другой, более мирный генерал.

Грейрядка протянул мужчине свиток, и, сделав паузу, продолжил:

– Вот документ, дающий тебе право жить в этом замке. Мафтей Мыстроф, мне действительно жаль, что приходится поступать так с человеком, который служил не только мне, но и моему деду, и отцу.

Старик, которого Давидус называл Мафтеем Мыстрофом, принял бумагу с дрожью в руках. Его лицо выражало грусть, но он понимал, что это неизбежно.

– Я вас понял...

С трудом выдавил он из себя.

Давидус чуть заметно кивнул и добавил:

– И ещё, Мафтей, я позволю твоему сыну поступить в лучший руническо-военный институт. Он будет учиться бесплатно.

Император развернулся и направился к замку, а его собеседник остался стоять, глядя на свиток в своих руках. Он казался одновременно облегчённым и сломленным.

Когда Давидус подошёл ближе, он заметил меня у окна, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидел нечто большее, чем просто дежурную улыбку – в этом взгляде читалась усталость, ответственность за целую империю и понимание той ноши, которую он вынужден нести. Я отступил от окна, давая императору понять, что не намерен вмешиваться в его дела. Но этот краткий взгляд заставил меня задуматься: может быть, именно у него мне стоит искать ответы на свои вопросы?

Император подошёл ко мне с лёгкой, почти неуловимой улыбкой на устах, будто в его глазах мерцало что-то неуловимо таинственное.

— Прошка, ты ведь не имеешь фамилии? Спросил неожиданно он, внимательно осматривая мою новую одежду.

— Это второе имя? В Медной Империи нету такого.

Ответил я, пытаясь разгадать его намерения и встречая его взгляд.

— Почти...

Задумчиво произнёс Давидус, его голос замедлился, словно он обдумывал каждое слово. Затем он продолжил:

— Имена у всех разные, но фамилия — это имя всего твоего рода. Например, моё имя — Давидус, оно принадлежит только мне, а вот Грейрядка — это имя всей моей семьи. Мой брат, дочь, отец, мать, дед — все носят эту фамилию вместе со своим личным именем.

Я кивнул, пытаясь осмыслить эту систему. В Медной Империи такого не было.

— У нас есть система двойных имён, как, например, моё настоящее имя — Прош-Вал, но это, кажется, не совсем то, что ты называешь фамилией,

Сказал я, чувствуя, что начинаю понимать его логику.

— Да, знаю.

Кивнул Давидус, показывая свои знания даже о других империях.

— В твоей Медной Империи такие двойные имена есть только у богатых и знатных семей.

— Правильно.

Согласился я, без особой гордости, потому что, несмотря на это, не ощущал себя знатным.

Давидус внимательно посмотрел на меня, его взгляд стал чуть более серьёзным.

— Чтобы ты меньше отличался от жителей Империи Регионов Далёких Земель, мы можем придумать тебе фамилию. Как звали твоего отца? Когда фамилии только появились при основании империи, они формировались от имени отца.

Я замешкался, пытаясь вспомнить то, что давно забыл.

— Фле-Дми.

Наконец, произнёс я, из глубин памяти извлекая имя отца.

Давидус на мгновение задумался, затем его лицо озарилось лёгкой улыбкой.

— Значит, если учитывать твоё настоящее имя, то ты — Прош-Вал Фле-Дми. Но если взять твой псевдоним "Прошка" и под него переделать фамилию, то получится — Прошка Флед.

Я постарался быстро вспомнить, не имеет ли "Флед" на языке этой империи какого-то скрытого или неприятного значения, но, насколько я знал, такого слова вообще не существовало. Давидус снова улыбнулся, на этот раз его улыбка была широкой и открытой.

— Хорошо.

Ответил я, всё же решив перестраховаться.

— Но желаю, чтобы эта фамилия не упоминалась без необходимости.

Император кивнул, его взгляд стал серьёзнее, но дружелюбным.

— Без проблем, это чисто формальность.

Ответил он, всё ещё улыбаясь, и продолжил:

— Теперь ты более неотъемлемая часть нашей Империи, Прошка Флед. Надеюсь, ты примешь это с тем уважением, которое заслуживает наш народ.

Я молча кивнул, ощущая, как это простое действие неожиданно много значит для меня. Казалось, будто часть моего прошлого, давно утерянная, вновь обрела своё место в этом странном, но увлекательном новом мире.

Император, уже привыкший скрывать свои мысли за небрежной улыбкой, слегка нахмурился и внимательно посмотрел на меня.

— Прошка, что-то тебя постоянно гложет, не так ли? Ты ведь давно занимаешься рунами, но только челка побелела. Остальные волосы остаются такими же, как раньше. Что-то не дает тебе покоя.

Сказал Давидус, его взгляд пронизывал меня насквозь, словно он мог видеть мои тревоги.

Я замялся, пытаясь подобрать слова, которые могли бы объяснить все, что меня беспокоило. Вдохнув глубже, я решил не отступать и поделился тем, что уже давно мучило меня.

— Есть кое-что…

Признался я, глядя в глаза императору, стараясь не показывать своей внутренней уязвимости.

— Я переживаю о своей дочери, что осталась в Медной Империи. И... я видел её, или, по крайней мере, кого-то очень на неё похожего, в Империи Тёмной Долины.

Воспоминания нахлынули на меня, как ледяной ветер в зимнюю ночь. Я вспомнил тот день, когда должен был уехать и не оставил ни единого следа в её жизни. Ни письма, ни прощального слова. И тот момент, когда я мельком увидел девушку, которая напоминала Аме-Ли, но видел этотне своими глазами.

Давидус вздохнул и, чуть помедлив, заговорил, его голос был тихим, но в нем звучала глубокая печаль.

— Если она дочь такого мастера, как ты, Прошка, то тебе не стоит переживать за неё. Когда-то и я потерял свою дочь...

Его слова прозвучали с особой тяжестью.

— Хотя, если быть точным, её похитили. Это было 50 лет назад, но рана, оставленная этим событием, не заживает. Долгие годы я не знал, что с ней стало, и где она, но лет десять назад что-то изменилось. Я стал чувствовать, что она жива и в порядке. Не знаю, почему, но это чувство не покидает меня, хотя я до сих пор не нашёл её. Но теперь я спокоен. Она — моя дочь, дочь великого человека, и я уверен, что она справляется.

Он пытался скрыть свои эмоции за этой горькой улыбкой, но боль потери была слишком явной. Его слова неожиданно вселили в меня надежду. Если Аме-Ли действительно была в Империи Тёмной Долины, и смогла пересечь весь Западный материк пройдя через всю Медную и Ртутную Империю, а потом Центральный через Торговую, чтобы добраться до Восточного , то у неё достаточно силы справиться с любыми трудностями. Ей уже должно быть 18 лет. Она взрослая, и уже путешествует в одиночку.

— Спасибо, император.

Сказал я, чувствуя, как мои мысли становятся яснее.

— Ты помог мне успокоиться.

Давидус лишь слегка улыбнулся, вновь примеряя на себя маску улыбки невозмутимости.

— Да ладно тебе, Прошка.

Махнул он рукой, словно говоря, что это пустяк.

— Кстати, не забывай о своей работе. Завтра напротив твоей комнаты будет готова новая мастерская. Надеюсь, это поможет тебе в твоих исследованиях.

Его улыбка стала шире, и он тихо рассмеялся, как бы стараясь вернуть легкость в разговор.

— Ага.

Коротко ответил я, понимая, что впереди еще много работы.

Я направился дальше по коридору, обдумывая план на завтра. Первым делом нужно восстановить свою медную руку. Это давно пора было сделать. Потом, возможно, я смогу разработать протезы для этой империи на основе рун, аналогичные моим. Если удастся создать рунический двигатель вместо алхимического, это будет значительный прорыв. Но система управления... Моей рукой я могу управлять, ведь там есть часть моей души. Но ведь я не могу использовать темную магию здесь, чтобы вселять души в протезы. Придется искать другой способ.

И еще, у меня есть артефакт — кристалл, который я должен передать Слепому Оракулу. Но почему он до сих пор не пришел за ним? Почему он сам не забрал его сам из руин города? Он боится великанов? Что-то в этой ситуации явно не так. Пока он не появится, стоит также изучить свойства этого артефакта. Ведь вряд ли Оракул стал бы раскрывать свои слабости ради чего-то незначительного.