Оказавшись в Империи Регионов Далеких Земель, в городе Старорун, я решил сначала направиться в ближайшее место, где можно было бы достать еду. Впереди меня маячила надежда на восстанавливающие силы, но как только я сделал шаг в сторону торгового района, меня окликнула стража мимо которой я недавно прошёл.

— Хлопюн, стойп!

(Парень, стой!)

Крикнул один из стражников, держа в руках лист бумаги. Он и его напарник стремительно приблизились ко мне.

—Такя, цедас винер, Прошка, якугден шукайн вбивмердер богивгёттер.

(Да, это он, Прошка, которого ищат Убийцы Богов.)

Подтвердил второй стражник, сверяя меня с изображением на листе.

— Значт, вони всеждок булен тутхир?

(Значит, они всё-таки были здесь? )

Спросил я, надеясь, что Убийцы Богов уже ушли.

— Такя

(Да.)

Ответил первый стражник.

— Алебер вони швидкель зрозумверс, швас тобир тутхир немахт, инд одазор повернулшюрт в...

(Но они быстро поняли, что тебя здесь нет, и сразу вернулись в...)

— В Гетьманщину Темкель Долинталь.

(В Империю Тёмной Долины.)

Перебил я, вспомнив собственные предположения.

— Вирхтиг.

(Верно.)

Кивнул второй стражник.

— Так ви дийвирлих тойглайх Прошка, якугден вбивмердер намагверс знищитёрн? Тойглайх, хтевер нихт ставгеворден богивгёттер черезвеген йихир втручейн?

(Так вы действительно тот самый Прошка, которого Убийцы Богов пытались уничтожить? Тот, кто не стал богом из-за их вмешательства?)

Спросил первый стражник, с любопытством разглядывая меня.

— Такх...

(Да... )

Выдавил я, но усталость уже одолела меня. Я чувствовал, как моё тело начинает шататься, а перед глазами темнеет.

— Інд тедас швас вас вбилтётен, абер потімшпэт ви воскреслидер — тежаух правдахьт?

(И то, что вас убили, а потом вы воскресли — тоже правда?)

Продолжал первый стражник, в его голосе звучало удивление.

Я попытался ответить, но ноги меня подвели, и я упал на колени. Вскоре я рухнул на землю, не в силах двигаться. Последнее, что я услышал, так это уже непонятный мне женский голос, полный тревоги:

— Терминдринг ликарт! Тут хлопюн упавген видфон виснашöpфунг!

Моё сознание померкло, и я погрузился в темноту. Мысли о прежней жизни, о мирной и спокойной жизни, которая казалась такой далекой, заполнили мою голову. Всё, что я хотел сейчас, — это простое спокойствие и отдых, хотя бы на мгновение.

Когда я пришёл в сознание, я оказался в комнате какого-то дома. Я лежал на кровати, а рядом, сидя на стуле, девочка с тревогой наблюдала за мной.

— Мама, вінер прийшовтаймавехт!

(Мама, он очнулся!)

Вскрикнула девочка, испугавшись моего взгляда, и бросилась к выходу.

— Аме-Ли, стой!

Вырвалось у меня, не успев осознать, что произнесённая фраза выдала моё состояние.

Пока девочка выбегала, в комнату вошла женщина, полная тревоги.

- Чомурам тай так назвавгнаннт мою дочкатохтер?

(Почему ты так назвал мою дочь?)

— Вибачтентшульдигунг.

(Извините.)

Сказал я, преодолевая головную боль и стараясь сесть.

— Вона напомнилерт минир однаго дужзе дорогтёрен людинперсон...

(Она напомнила мне одного очень дорогого человека...)

— Дякуйке швас потурбуваликунт про минир.

(Спасибо, что позаботились обо мне.)

Продолжил я, с трудом осознавая реальность.

— Ранозу дякувант.

(Рано благодарить.)

Произнёс мужчина, вошедший последним.

— Миир щенох нихт виришенчиден, швас зтобмитир робмахен.

(Мы ещё не решили, что с тобой делать.)

Он внимательно изучал моё лицо, сверяя его с изображением на листе бумаги, лежащем на столе. В комнате были и другие листы с розыском, на которых изображены боги. Вернее, оставшиеся боги.

— Тай нездийсгешайт богготт инд очевидноффен поруштосс свитоввельт закогезетц проюбэр заборвербот вивченштудіум закордоннландіш технологиен.

(Ты несостоявшийся бог и, очевидно, нарушитель всемирного закона о запрете изучения заграничных технологий.)

Продолжил мужчина.

— Якшен миир здамюбэр тобир вартовехтер, отримальтен невеликлайн нагоробелонунг, алебер щенох великгросс нагоробелонунг миир отримальтен, якшен передамюбэр тобир вбивмердер богивгёттер.

(Если мы сдадим тебя стражам, получим небольшую награду, но ещё большую награду мы получим, если передадим тебя Убийцам Богов.)

Я, несмотря на слабость, не мог не задать вопрос:

— Скилвифиль заразйетц залишюбриг живибенден богивгёттер?

(Сколько сейчас осталось живых богов?)

— Тридцдрайв пьятьфюнф.

(Тридцать пять.)

Ответил мужчина.

— Скаженвир так, найсильништєркст зфон нихир. Абер тай, якийдер такиневерклих отримальтен свогенес божественготтлих номера, — тридцдрайв шостзейхст.

(Скажем так, сильнейшие из них. А ты, который так и не получил своего божественного номера, — тридцать шестой.)

— Значитойт, ви хочеволл виддатюбэр менир вбивмердер богивгёттер? Инд нихт страшангст ли вамойх говоритшпрах цедас однонем зфон богивгёттер, коливенн порунебен зваммитойх вашир дочкатохтер?

(Значит, вы хотите отдать меня Убийцам Богов? И не страшно ли вам говорить это одному из богов, когда рядом с вами ваша дочь?)

Произнёс я. Я не хотел никому вредить, но мой протез мог представлять опасность, и я не был готов сдаваться ни империи, ни Убийцам Богов.

Мужчина нахмурился:

— Тай збираєшзихтст намунс погрожудроен?

(Ты собираешься нам угрожать?)

— Нихт, у менир нихт на цедафюр силикравт.

(Нет, у меня нет на это сил)

Сказал я и снова лёг на кровать.

Женщина, обняв изо спины свою дочь, переглянулась с мужем, её лицо выражало переживание:

— Миир нихт збиралисхаттен здаватюбэр тобир на вирншихерен Тод. Мижвирдох симьямилие ликариверцте, якви миир моженнен бажвиншен комуйеманде смертитод, навитсогар зарадвеген грошгельд?

(Мы не собирались сдавать тебя на верную погибель. Мы же семья врачей, как мы можем желать кому-то смерти, даже ради денег?)

— Йа, мояйне дружфрау праварехт.

(Да, моя жена права.)

Подтвердил мужчина.

— инд осьхиер цейзер конвертбрифумшлаг буввар порунебен зтобмитир, коливенн тай видключившальт. Йа думденке, цедас щосьетвас важливигт дляфюр тобир.

(И вот, этот конверт был рядом с тобой, когда ты отключился. Я думаю, это что-то важное для тебя.)

Он протянул мне конверт, который достался мне от Айри. Я осторожно принял его, чувствуя, как каждое движение отнимает у меня силы. Принимая конверт, я почувствовал, как надежда и решимость вновь возвращаются ко мне. Этот конверт мог содержать ключ к моему следующему шагу, к тому, что мне предстоит сделать.

Я взял конверт и осторожно открыл его. Содержание письма оставило меня в глубоком потрясении.

"Прошка, ты скоро покидаешь нашу империю, и значит, предсказание гадалки о мне стало правдой. Я узнала, что у меня будет ребёнок от тебя, как и говорила гадалка, вне брака. Надеюсь, он действительно станет великим человеком. И пожалуйста, когда закончишь обучение, покинь нашу империю как можно скорее. Если предсказание о тебе тоже сбудется, это будет означать, что ты опасен. Не хочу видеть, как любимый человек становится опасным убийцей."

Когда я прочитал это, у меня опустились руки. Я сидел на кровати, пытаясь осознать весь смысл написанного. Как предсказание гадалки могло быть правдой, если моя цель — убить Слепого Оракула? Айри беременна? Значит, у меня будет ещё один ребёнок, которого я оставил, так же как и когда-то свою дочь Аме-Ли. Это был ещё один удар по моим мыслям и чувствам.

Я не мог поверить в то, что случилось. Как я мог быть таким плохим отцом? В сознании кипели эмоции и мысли. Оставил Аме-Ли а теперь и нового ребёнка — это невыносимо, но что делать, если моя миссия требует столь жёстких решений?

Я поднял голову и увидел, как обеспокоенные лица врача и его жены не отрываются от меня. Их доброта и поддержка были ощутимы, но сейчас я не мог не думать о своих ошибках и последствиях своих действий, они не смогли прочесть письмо из-за незнания языка, но, кажется, все поянли по моему лицу.

— Я... Я должен был быть лучше.

Произнёс я, всматриваясь в письмо.

— Йа залишверлас свомайне дочкатохтер, аунджетц... Теперйетц осьтаксамогенуасо индз новимнёйен дитинойкинд.

(Я оставил свою дочь, а теперь... Теперь вот так же и с новым ребёнком.)

Мужчина подошёл ближе и положил руку мне на плечо.

— Миир нихт моженнен зминаендерн минулвергангенхайт.

(Мы не можем изменить прошлое.)

Сказал он мягко.

— Алебер миир моженнен зробмачен всеможаллемёглихе дляфюр теперишнйегегенварт. Тай тутхиер, инд цедас вжешон щосьетвас. Знайденфинд спосмёглихкайт випракорригийерен свойидеин помилфелер, знайденфинд шляхвег дозу спокутзюне.

(Но мы можем сделать всё возможное для настоящего. Ты здесь, и это уже что-то. Найди способ исправить свои ошибки, найти путь к искуплению.)

Женщина кивнула, её глаза были полны сочувствия.

— Миир допомогхельфен тобир.

(Мы поможем тебе.)

Добавила она.

— Алебер спочтуерст тай повинмусс видноверголен. Знайденфинд силикрефте щобумцу розибратзурехтфинд змит тимдем щовас чекавартет тобир попередвороус.

(Но сначала ты должен восстановиться. Найти силы что-бы разобраться с тем, что ждёт тебя впереди.)

Я кивнул, чувствуя, как тяжесть с плеч немного отступает. Письмо от Айри стало ещё одним напоминанием о том, что я должен продолжать бороться, несмотря на все испытания. Передо мной стояла задача не только завершить свою миссию, но и найти способ искупить свои ошибки, сделать всё возможное для своих детей.

Я осмотрелся, когда девочка ушла, и постарался сосредоточиться на своих мыслях о завершении своей цели и воссоединении с семьёй. Подумав о том, как я смогу вернуться к своей жене Луне и дочке Аме-Ли, а также создать новую семью с Айри, я заметил, что девочка вернулась и снова подошла ко мне.

— Дядькель Прошка, аунд хтовер таксоза Аме-Ли?

(Дядя Прошка, а кто такая Аме-Ли?)

— Йа простеинфах Прошка... А Аме-Ли... Мояйне дочкатохтер, приблизунгефер твогенес викальтер.

(Я просто Прошка... А Аме-Ли... Моя дочь, примерно твоего возраста.)

Ответил я, представив, как сейчас выглядит Аме-Ли. Я не видел её уже восемь лет.

Женщина, которая только что вошла в комнату, нахмурилась и спросила:

— Скильвифиль жеденн тобир рокьяре? Йа, магия инд рунен уповерлангзамен старинналтерунг, алебер тай нихт чистокровринрасиг маг абоодер рунистмайстер, инд виглядауссийест молодйунг.

(Сколько же тебе лет? Да, магия и руны замедляют старение, но ты же не чистокровный маг или рунист, и выглядишь молодо.)

Я слегка усмехнулся, вспоминая обман, который я использовал для возвращения молодости.

— Йа, йа выглядауссийест наауф 20, алебер мир вжешон 48. Справзахе нихт тильнур у магия инд рунен, аунд у амулет алхимья, якидер йа створершафен самсельбст. Назывгеисст амулет ткангевебе. Випадзюфеллиг, алебер вин омолодверйунгт менмих.

(Да, я выгляжу на 20, но мне уже 48. Дело не только в магии и не только в рунах, а в Амулете Алхимии, который я создал сам. Называется Амулет Ткани. Случайно, но он омолодил меня.)

Женщина была поражена и немного покраснела.

—Намунс потрібмюссен пітґеен начасфюрайневейле, щобумцу вирішентшайд щовас зміт тобир зробмачен. Покізвіченцайт можканнст прогуляшпацієрен поґурч містадт. Цедас ніхт століцхауптштадт, алебер тутхіер тежау красівшён.

( Нам нужно уйти на время, чтобы решить, что с тобой делать. Пока что можешь прогуляться по городу. Это не столица, но здесь тоже красиво.)

Я кивнул и, почувствовав прилив сил, встал с кровати. Собрав свои вещи, я вышел из дома. Город действительно оказался живописным.

Город Старорун представлял собой образец гармонии между традицией и технологией. Люди передвигались на конях и в каретах, и руны, используемые в этом обществе, придавали особый шарм городской жизни. Основное население носило белые и серые рубашки и брюки, что придавало городу опрятный, но строгий вид.

В центре города я заметил группу музыкантов, одетых в джинсовую одежду. Они привлекли внимание своей необычной музыкой. Их инструменты, такие как гитары и барабаны, были модернизированы с использованием рун. Группа исполняла музыку в жанре, который они назвали "Рук" — комбинация традиционных музыкальных инструментов и рунических усилителей звука. Этот новый жанр был ярким примером того, как руны могут применяться не только для войн, жестокости и убийств, но и для искусства.

Музыка была энергичной и захватывающей, её звуки были необычными, мощными и резонирующими, что создавалось за счёт использования рун звука. Звуки были так сильно усилены, что они казались почти физически ощутимыми. Я заметил, что прохожие слушали музыку с интересом, но среди них были и те, кто осуждал такое применение рун. Некоторые старожилы на улицах обсуждали, что руны должны служить исключительно для защиты империи, а не для развлечений.

Прогуливаясь по городу, я почувствовал, как вновь наполняюсь энергией и силой, как бы то ни было, Старорун оказался не таким уж плохим местом. Я был благодарен за предоставленное время, чтобы восстановить силы и подумаю о своём дальнейшем пути.

Во время прогулки по городу я заметил на стене объявление: «Император Давидус Грейрядка довёл до идеала свою Руну Молний. Скоро начнётся массовое производство этих рун для защиты империи». Меня поразило это сообщение. Я был не только заинтересован, но и заинтригован. Имея в своём арсенале несколько не изучених рун, я был заинтригован тем, что появился новый, идеальный тип руны. Мысли о возможности изучить эту новую руну, а также о восполнении пробелов в моих знаниях, не покидали меня.

Вернувшись в дом врачей, я был готов обсудить свои наблюдения и желания. И на удивление, я уже полностю привык к речи Империи Регионов Далёких Земель.

— Дядя Прошка, то есть просто Прошка... Как вам наш город?

Осведомилась девочка.

— Катрин, не стоит сразу задавать вопросы, лучше проводи нашего гостя к вечернему столу.

Вмешалась женщина, обращаясь к своей дочери. Девочка немного нахмурилась, но послушно взяла меня за руку и повела к столу, где уже сидел мужчина. Он начал разговор, когда я присел за стол:

— Как вам наш город? Понравилось в нашем городе?

— Очень красиво. Меня поразила идея использования рун в промышленности, и в музыке. И ещё… И ещё то, что император создал новую руну, которую я ещё не изучал.

Ответил я, вспоминая своё путешествие городом.

— А, я вижу, вам с мужем Виталом действительно нравятся руны.

Сказала женщина с улыбкой, заходя на кухню с подносом, на котором была свежеприготовленная курица.

— Мара, я не настолько увлечён рунами. В детстве меня же не приняли в руническую школу.

Вздохнул Витал, рассматривая кусок курицы.

— Если вам нужна помощь в изучении рун, я могу предложить свои услуги.

Сказал я, вспомнив все усилия, которые я приложил в детстве, чтобы изучить руны и другие технологии.

— Быть рунистом без диплома — бесполезно. Профессию получить можно только с дипломом, а бесплатное получение базового диплома только в школе. Так что я могу помочь тебе просто так.

Сказал Витал, надивая себе в бокал какой-то алкогольный напиток.

Я кивнул, понимая несправедливость рунической системы, и ответил:

— Мне нужно обучиться рунам, которые я не освоил самостоятельно. И после этого я хотел бы встретиться с императором, чтобы получить Руну молний.

Витал посмотрел на меня с удивлением.

— Ну ты и загнул. Я могу помочь тебе найти учителя, но даже если ты выучишь все руны, ты не сможешь получить...

— Мне не нужен диплом. Мне нужны только знания и умения.

Перебил я, демонстрируя свои намерения.

— Ладно, но для встречи с императором нужно его как-то удивить. Как это сделать — никто не говорит.

Сказал Витал, отламывая кусок курицы.

— Спасибо.

Поблагодарил я его, и мы продолжили ужинать. Атмосфера ужина была спокойной и неторопливой, и я заметил, что здесь не принято много говорить во время еды.