Комментарии от переводчика: В главе присутствуют элементы насилия. Если вам младше 18 лет, либо вам не приятна данная тема — воздержитесь от прочтения. Я не несу ответственность.

"Эта новая версия меня, которая гонится за своей мечтой... Супер крута до максимума!"

***

Казутака Кодака. Рего Нарита.

Плотоядный.

Акт 2. Поп идол.

"Академия "Пик Надежды". Второй год обучения 74 - 78 потока. Начало третьего семестра. Понедельник."

— Отложить?! В каком это ещё смысле?, — Встрепенулся Маизоно, ударяя о поверхность деревянного стола кулаками, что даже кипа бумаг взлетела вверх. — Вы ведь сами знаете, что ничего уже не отложишь! — продолжал он, и в голосе его слышалась некая ярость. — Мы же уже на краю пропасти, какой смысл откладывать решения? Это не игра — это настоящая жизнь, и на кону не только наше будущее, но и чужие жизни! Их число только возросло, а вы собираетесь это так просто оставить?

Собравшиеся вокруг стола участники совещания переглянулись, осознавая всю серьезность ситуации. Каждый из них ощущал напряжение момента, но никто не осмеливался высказать то, что вертится у них в головах. Вдоль стены висели диаграммы и плакаты прогноза, как будто напоминание о том, чем все это может закончиться. Умные взгляды неизменно обращались к ним, словно искали помощи и ответ.

— Согласен с Маизоно, — произнес наконец самый спокойный из присутствующих, Эбису, сдерживая эмоции. — Мы теряем драгоценное время. Каждый день медлительности дает противнику преимущество. Мы должны действовать немедленно!

— Вы несравненно правы, господа, но сейчас академия направила бюджет на свое "расширение", поэтому деньги пока отходят Мунакате на постройку заграничного филиала. Проект придется ненадолго задержать. Конечно, многие из нас ждут результатов нашей работы и надеются на скорое завершение проекта, но не может быть прогресса без риска. "Plantada" — амбициозный и перспективный план, требует значительных средств и внимания. Будущая международная площадка "Ректорной" откроет новые горизонты, и, возможно, именно это важное дело станет основой более масштабных исследований и открытий в биологии. Но для этого нам нужно проявить терпение.

Тем не менее, я уверен, что мы сможем найти альтернативные решения, которые бы не ставили под угрозу наши текущие достижения. Важно собраться в момент кризиса. Позвольте Кизакуре изучить, какие ресурсы доступны в нашей стране и как они могут быть использованы для поддержания нашего проекта.

А пока мы ждем, давайте работать над тем, что может быть сделано в рамках нашего бюджета. Ведь настоящая сила академического сообщества — это умение адаптироваться и искать пути к успеху даже в самых трудных ситуациях. Не так ли, Маизоно?

Голос директора разлетелся по кабинету тяжёлым монотонном, похожим на синтезатор речи. Все присутствующие члены комитета переглянулись, обмениваясь осуждающими взглядами. Каждый из них понимал: речь шла не только о текущих трудностях, но и о будущем, которое требовало гибкости их графика и поправки. Маизоно, скрестив руки на груди, внимающим взглядом сверлил стол. Его мысли были полны сомнений, но он знал, что нужно искать решения, а не опускать руки.

Саруто, вечно скептически настроенный, взглянул на Джина с недоверием:

— А какие именно решения вы предлагаете? Нам не хватает ресурсов и времени, как вы же сами и говорили, — произнес он, поигрывая ручкой на столе. Маизоно знал, что его слова отчасти правдивы, но упорство и решимость не покидали его.

— Мы можем перераспределить задачи и сосредоточиться на приоритетах. Найдём альтернативные пути финансирования....Допустим бюджет из резервного курса. — предложил он, надеясь на поддержку.

— Если мы выделим основные усилия на ключевые направления резервников, мы сможем не только оптимизировать финансовые потоки, но и повысить общую продуктивность их обучения. Многочисленные малые задачи, забирающие наше время, могут подождать. Приоритеты — вот что сейчас имеет значение.

Поднимая руки, Дайчи будто прочёл мысли главы, продолжая его монолог:

— Давайте рассмотрим идеи по перераспределению задач и тесно сотрудничаем с финансистами, чтобы обрисовать четкую картину дальнейших шагов. У нас есть возможность провести мозговой штурм и выработать план, который позволит минимизировать риски и задействовать доступные ресурсы. После формирования идей мы можем составить подробный план действий, в который будут включены конкретные сроки и ожидаемые результаты. Такой план даст нам возможность отслеживать прогресс и вносить изменения по мере необходимости. Наконец, критически важно обеспечить регулярную обратную связь между всеми участниками, что поможет оперативно реагировать на возникающие проблемы и адаптироваться к изменяющимся условиям....Тем более нам будет дано больше времени за наблюдением этих.....Утипанарцев.

— Утипанарцев? — Внезапно перебил Киригири, облокачиваясь на стол. — Разве вас не интересуют другие подвиды айнов? Как помню, во времена директорства Тенгана были созданы Иотары и Минамы, разве нет?

— Да, конечно, — ответил старший исследователь, протирая очки. — Но Утипанарцы — это уникальный случай. Их адаптация к окружающей среде и взаимодействие с людьми вызывают особый интерес. Они, как и другие подвиды, имели свои привычки и инстинкты, которые прямо пересекаются с настоящей природой "Homosapiens".

— Их натура, — продолжил Эбису, слегка улыбнувшись, — обусловлена агрессивным поведением к природе. Утипанарцы не контролируют свои инстинкты, и в ровном счёте наступает время, когда им нужно следовать. У этих тварей есть преимущество во внешнем виде, поэтому другие айны не высовываются с резерваций. Именно поэтому они представляют опасность для населения.

Киригири наклонился ближе, его глаза блестели интересом.

— Так вы считаете, что их изоляция делает их менее ценными для исследования? В этом есть смысл. Возможно, именно в их изоляции кроется ключ к разгадке. Значит вы хотите открыть проект общественно, чтобы свести всех нужных Утипанарцев на их остров, а после истребить их?

— Мне нравится ход ваших мыслей, Джин. И да, вы правы. Но, если на них не сработает запугивание...То придется их отлавливать на материке. Это будет рискованная операция, — сказал Маизоно, наклоняясь вперед на стол. — Каждое наше движение должно быть тщательно спланировано. Мы не можем позволить себе сделать ни одной ошибки, иначе весь проект окажется под угрозой. Утипанарцы известны своей недоступностью. Их изоляция — это не только физическое пространственное разделение, но и эмоциональное. К ним следует подойти с осторожностью.

— В какой-то степени...Вы правы, — согласился Джин, рассматривая теперь карту самого острова. — Мы должны создать привлекающую среду и условия, дать им понять, что мы не враги, а союзники. Лишь тогда они откроются нам, потеряют бдительность, что даст нам в полной мере избавиться от них. Но у нас есть иные цели, и это необходимо учитывать. Подходя к ним как к обузе, мы можем их спровоцировать.

— Вы угадали, Джин, угадали, — продолжил Дайчи. — мы даже сталкивались с такой ситуацией. Возможно, стоит рассмотреть вариант создания контролируемого пространства, где мы сможем проводить исследования, не нарушая их образ жизни. Это даст нам время на то, чтобы наладить доверие и понять их мировоззрение. Без этого доверия все наши усилия могут оказаться тщетными. В этом и есть смысл "Ректорной".

***

"Академия "Пик Надежды". Второй год обучения 74 - 78 потока. Начало третьего семестра. Понедельник."

— Извини, Кувата....Но понимаешь, мы не совместимы. Я не планирую близких отношений, это может нарушить мой образ айдола...

— Э?.....Но почему? Я думал, что между нами есть что-то настоящее. Ты такая… недоступная, и в этом вся твоя притягательность. Я никогда не думал, что ты будешь так легко отмахиваться от меня.

— Я надеюсь, ты поймёшь, что это не против тебя, — продолжила Саяка, стараясь смягчить удар. — Это просто выбор, который мне нужно сделать. Может, когда-нибудь..… мы сможем быть просто друзьями?

Леон всегда считал, что между ним и Саякой есть нечто большее. Сложный график, постоянные тренировки и выступления — да, это всё мешало, но он надеялся, что со временем всё уладится. Кувата глянул в глаза собеседнице, пытаясь разглядеть там искренность, но увидел лишь холодный расчет.

— Ты это из-за моего образа? Или мы слишком редко видимся? Я понимаю, что у тебя есть свои планы и амбиции, — тихо произнес он, стараясь сохранить спокойствие. — Но мы ведь могли бы попробовать… хотя бы для начала?

— Прости, Кувата, — её голос прозвучал с неожиданной жестокостью. — Мы не вписываемся друг в друга. Я не могу рисковать своей карьерой ради каких-то спонтанных эмоций. Это слишком рискованно.

С этими словами Маизоно развернулась и ушла, оставив Кувату наедине с его мыслями. Он стоял неподвижно, как будто жизнь на мгновение остановилась, а в груди "нарастала пустота", которую нечем было не заполнить.

— Маизоно, постой, я-

— Ну вот. Как и ожидалось, она его отшила, — Усмехнулся Овада, что наблюдал за всей драмой со стороны, сидя на подоконнике и попивая дешёвый энергетик из банки. — И вот теперь принц на белом коне....Но без принцессы.

— Мондо, уже как неделя прошла после игры в крокодила, эта шутка уже не актуальна. — Дал комментарий Киётака, не отводя взгляд от учебника, продолжая повторять материал перед уроком.

— Но показывал ты животных правдаподобно, с этим никто не поспорит, даже 77-В подтверждение тому. — После последнего глотка напитка, пустая банка из рук Овады влетела прямым попаданием в мусорную урну.

Кувата почувствовал, как волнение сменяется горечью, а в коридоре теперь витал лишь гулкий звук сердцебиения. Он не замечал, что Овада продолжал глумиться над ним. Мысли о Маизоно не покидали его: её улыбка, её смех, тот единственный момент, когда их взгляды встретились, и мир вокруг перестал существовать.

— Да будет тебе, Леон! — вдруг окликнул его Киётака, отрываясь от учебника, махая рукой. — Есть множество других девушек, которым ты нравишься.

— Трагедия? Просто девушка, которая не оценила меня, подумаешь, — Кувата горько усмехнулся. Он спихнул с себя ощущение, будто утратил нечто большее, чем просто шанс на свидание, но старался это не показывать.

— Кстати, а ты слышал, что её брат собирается провести соревнование по кроссфиту на следующей неделе? — вставил Овада, чиркая обрезанным ногтем по краю окна. — Может, испытать судьбу?

— Ой, да нет уже смысла...Тем более зачем там сидеть, наблюдать, как этот потный комок жира бегает в запотевших очках? — Съязвил Леон, отодвигая подальше тетради Ишимару и усаживась рядом с Мондо.

Кувата закатил глаза, но внутри него сжалось что-то, будто в груди застряла разбитая надежда, но....как это? Может мысль о том, что он не слишком идеален? Или тот факт, что он так и не добился Маизоно. Кувата не мог понять, почему из-за одной девушки все стало казаться таким противоречивым. При этом....она его опозорила, да....да.....Опозорила. Взгляд его соскользнул на Оваду, который, похоже, был полностью поглощён своими мыслями.

— Может, стоит взглянуть, — наконец говорит Кувата, пытаясь скрыть свою неуверенность. — Это же просто соревнование. Ничего особенного. Тем более это повод пропустить уроки.

— Я тебя не узнаю, Леон. Это всё-таки из-за Саяки, надеюсь? О прогулах даже и не мечтай, выпишу тебе пропуск занятий. — Ишимару, прикрыв глаза и фыркнув в окончании, хлопнул учебником и пошастал в кабинет до начала урока.

В какой-то степени Киётака был прав. Если на соревнованиях будет Хироси, то там будет и Саяка, а значит встретить ее в следующий раз можно там. Вряд ли она после такого заговорит с Куватой, возможно будет избегать в классе, но у нее не получится долго отрицать его, особенно, когда везде будут фотографы. Саяка всегда была достаточно умной, чтобы понять, что игнорирование проблемы не решит ее. Если Хироси будет рядом, это станет лишь вопросом времени, прежде чем их пути разведутся. А значит и будет время с ней....разъяснить парочку вопросов.

***

"Академия "Пик Надежды". Второй год обучения 74 - 78 потока. Начало третьего семестра. Среда второго понедельника."

Солнце ярко светило, завуалировав всё вокруг мягким золотистым светом. С каждой секундой напряжение нарастало, и сердца участников замирали в ожидании сигнала к старту. Взгляды сосредоточенных спортсменов жгли дорожку, словно попытки взять в плен её nеровности и скрытые препятствия. В воздухе витал запах свежего асфальта и лёгкой спортивной линейки — ароматы лета и стремления. Выстрел дымовки из пистолета вверх, писк растирающейся подошвы обуви о неровное покрытие бегового поля — день соревнований. Среди толпы болельщиков выделялись самые преданные поклонники — одноклассницы в ярких футболках. Они громко выкрикивали имена своих друзей, пытаясь донести свою поддержку до самого начала забега. Плакаты, с которых сияли лозунги, колыхались, создавая живую картину единства и духа соперничества. Кругом свистели члены спортивного кружка, учитель физкультуры делала замер времени — всю эту атмосферу разбавлял Кувата, что тиснулся через толпу потных от прыжков старшекурсников. Он, с его острыми движениями и ясным взглядом, пробивался сквозь сборище болельщиков, словно рыба в бурном потоке, пригибаясь вперёд и оглядываясь вокруг, в поисках трибун, где могла бы сидеть Маизоно.

Решимость парня не ослабевала, и он ускорил шаг, прокладывая себе путь к стендерам и трибунам. Внезапно, он увидел знакомую фигуру, стоящую с большими глазами, полными энтузиазма. Это была Асахина, спортсменка класса, которая, к удивлению, заметила его первее....

— Ты ищешь Саяку?— кричала Аой сквозь чужие крики, подмигнув. Кувата кивнул, чувствуя, как в груди появляется щемящее волнение.

Плавец улыбнулась шире, указывая пальцем в сторону, куда направлялись остальные ребята:

— Вон там, на левой трибуне! Вместе с Сакурой!

Кувата, приободрившись, бросился в ту сторону, надеясь, что сегодня ему удастся привлечь её внимание. Сердце билось чаще, чем у участников забега, отдавая толчками в грудь, а в голове звенел навязчивый вопрос: «Здесь ли ты, Маизоно?»

Секунда, две, он заметил её — она сидела чуть в стороне от подруг, словно специально отгородилась от шумной массы болельщиков. Маизоно спокойно наблюдала за происходящим, её взгляд был направлен на беговую дорожку, но Кувате показалось, что она видит что-то далёкое, ну или что-то широкое, как её брат. Леон замер на мгновение, чувствуя, как напряжение в груди сменяется странным временным облегчением.

Он сделал шаг в её сторону, упираясь руками в колени, но тут раздался громкий свисток, и толпа снова взорвалась оглушительными криками.

***

Держа телефон между рук, снимая видео на камеру, Саяка улыбалась, моментами поглядывая на Макото — своего друга детства. Счастливчик держал над гаджетом Маизоно кепку, чтобы солнечные лучи не попали в объектив, махая рукой участникам соревнования, улыбаясь.

— Наеги-кун, спасибо, что помогаешь мне. Я очень признательна тебе. — Прошептала девушка, разливаясь румянцем.

— Ты ведь знаешь, что я всегда рядом, — ответил он, его голос звучал уверенно и тепло. Он с удовольствием смотрел, как она работает над съемкой видео, понимая, что для нее это больше, чем просто хобби. Это была ее поддержка, и он гордился тем, что мог быть частью этого процесса. Макото, иногда отводя взгляд от головного убора, чтобы встретиться с ней, обменивался с идолом некоторыми комментариями, да и сама девушка, судя по ее энтузиазму, была не против. Лицо Наеги светилось радостью, от одной мысли, что после первого этапа кросса он сможет сбегать в школьную столовую за долгожданной фруктовой водой, особенно в такой жаркий день. Так ещё и с самой Маизоно!

Когда первый круг подходил к концу, Саяка с трепетом взглянула на экран своего телефона, надеясь, что записи получились удачными, быстро просматривая ленту видео.

— Фью...Не думала, что держать ракурс сложнее, чем выступать...Ну пойдем, Макото? Следующий забег будет только через 20 минут, мне одного видео вполне достаточ-

— О! Маизоно-сан! Не думал, что тебя тут увижу! — Знакомый голос. Прямо перед лицом девушки, опираясь на спинку трибуны, перевесился Кувата, широко улыбаясь.

— Я тааак рад тебя видеть, как раз искал тебя! Ты сейчас не занята?

Радость девушки сменилась лёгким испугом, а улыбка сползла с лица. Медленно отойдя от бейсболиста, Маизоно прижала экран телефона к груди, медленно отходя назад, поглядывая на недоумевающего Наеги, поджимая губы.

— Кувата-кун....Извини, мы сейчас собрались пойти в столовую с Макото, ты можешь меня пропустить?

Кувата приподнял бровь, его улыбка не исчезла, но в глазах появилась искорка некой агрессии. Он шагнул ближе, словно не собирался отпускать её так просто. Саяка почувствовала, как в груди закипает испуг, и, сделав шаг назад, столкнулась с перилами.

— Подожди! — сказал он, касаясь её плеча. — Я всего лишь хотел обговорить с тобой на счёт той ситуации на прошлой неделе.

На его лице была искренность, но слова не вызывали у Саяки ощущения уверенности. Девушка бросила взгляд на Макото, который, казалось, неловко ждал, втягивая шею, как открыл рот в ошеломлении, медленно приближаясь к однокласснику.

— Кувата-кун, у нас небольшой перерыв, времени мало, а мы очень хотим успеть в столовую, можешь подождать?

— Ну, если она не занята, может, позволишь мне составить вам компанию?, — быстро предложил Леон, не желая сдаваться. — Или тебя смущает моё присутствие, м?

Убрав руки в карманы джинс, сутулясь, абсолют стал приближаться к Макото, вытянув шею вперёд, пока его спины не коснулась ладонь Саяки. Девушка почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она знала, что ситуация накаляется, и она должна действовать. Сжав телефон сильнее, она решила вмешаться, чтобы предотвратить дальнейшую эскалацию.

— Кувата-кун, правда, у нас сейчас мало времени, — мягко произнесла она, пытаясь подчеркнуть свою обеспокоенность. — Давай обсудим всё позже, когда у нас будет возможность.

— Я просто хочу поговорить, — произнес Кувата, его голос стал чуть громче. — Не убегай от меня, Саяка. Мы ведь друзья, правда?

Слова прозвучали как наигранный обман, и Саяка задумалась, не была ли эта дружба всего лишь иллюзией. Она снова оглянулась на Макото, который, похоже, не знал, как помочь. Кувата продолжал приближаться, и в его глазах читалась нетерпимость.

— Убедись, что ты не наделаешь ошибок, — прошептала она, осознавая, что каждый её шаг отступления лишь усиливает давление. Кувата начал улыбаться, выпячивая нижнюю губу вперёд.

— Я не займу много времени. Слово держу.

Молчание поглотило Маизоно. На нее стали обращать внимание одноклассницы, что сидели по другую сторону трибуны, особенно Сакура, готовая вмешаться...

— Ладно...Только ненадолго, хорошо? — согласилась Саяка, протяжно выдыхая. Она бросила последний взгляд на Макото, надеясь, что он поймёт её без слов. Кувата, улыбка которого стала шире, жестом пригласил её пройти в сторону, подальше от любопытных глаз. Леон, казалось, был доволен её уступчивостью, но в его улыбке сквозило что-то тревожное.

— Наеги-кун, если не против, можешь взять мне лимонной воды из холодильника? По возможности отпишусь тебе, обещаю! — Крикнула Маизоно вслед, стараясь не падать духом, особенно в такой день. Ведь это просто разговор с Леоном...Думаю, ей всё-таки стоит рассказать о своём мнении.

***

Хлопок задвижной двери в комнату спортивного инвентаря. С открытой маленькой форточки доносился гул с площадки, а в комнате стоял запах теннисных мячей.

— Ты не отвечала на мои сообщения, я оскорблен. Неужели я настолько тебе противен? Или ты..."держишься имиджа"? Ты сама знала, что рано или поздно тебя коснется этот вопрос. Так почему же?

Кувата нахмурил брови, словно искал опору в своих словах. Саяка чувствовала, как расстояние между ними медленно сокращается, заслоняя спортивный инвентарь, яркие мячи и проблески света из форточки.

— Ты знаешь, это не то, что ты подумал, — тихо произнесла Маизоно, но колебания голоса выдали меня. — Я просто… пыталась разобраться в себе. Все эти сообщения казались мне давлением...Я не вижу в тебе парня, который мне нравится, ты не в моем вкусе...Мне.....Мне нравится Наеги! Наеги Макото! — Сжав крепко кулаки, зажмурив глаза, Саяка покраснела скорее от стыда, чем смущения. — Я его больше тебя знаю, он очень добрый и позитивный парень...Извини, Кувата-кун...

Леон молчал, глаза его расширились от неожиданности. Он не ожидал, что его чувства столкнутся с такой прямотой. Но внутри него поднималась волна гнева. Неприятная ревность сразу окутала его, давя, словно тяжёлое одеяло.

— Наеги?, — прорычал он, сжимая кулаки до белизны. — Но чем он лучше меня? Милый и весёлый — это ничего не значит! Он со всеми так ведёт, а на деле просто жалкий слабак! Но, может быть, это ты сама не знаешь, чего хочешь. Макото? Он не тот, кто сможет тебя понять. Я смогу тебя понять, только я.

Саяка не могла поверить своим ушам. Её сердце колотилось, и каждое слово Куваты вонзалось, как нож. Она понимала, что его гнев и ревность — это следствие боли, но не знала, как ответить.

— Кувата-кун… — начала Маизоно, но голос её дрожал. — Ты не понимаешь. Я не говорю, что люблю Наеги... Я просто ценю его как друга. И я хотела бы, чтобы ты понимал: это не против тебя. Ты не имеешь права судить его, — произнесла она, стараясь справиться со слезами, которые подступали к глазам. — Наеги действительно заботится о людях. Ты можешь не понимать этого, но его доброта — это то, что делает его особенным. Ты же всегда был сосредоточен только на себе!

Кувата разжал кулаки и стиснул зубы. Его глаза метались по комнате, и в этот момент он понял, что слова лишь часть его проблемы. Внутри Леона бушевали чувства, накаленные, как раскалённое железо.

— Подумай, как больно слышать это от тебя! Я стараюсь, изо всех сил, но ты продолжаешь прятаться за другими! День изо дня я стараюсь завоевать твое жалкое внимание, пока ты смотришь на каких-то сопливых уродцев. Если ты не видишь во мне человека, который может тебе… — Кувата вдруг замолчал, таращась вперёд, обрывая монолог на полуслове. Слова застряли поперек горла. — Как думаешь, примет ли тебя Макото, если увидит твои интимные фотографии?

Маизоно почувствовала, как сердце ее сжимается от этих слов. Она ничего не могла даже произнести ответ. Вопрос Куваты казался ей наивным, но в то же время болезненным. Она знала, что его ревность порождена страхом, страхом потерять ее и быть не достаточно хорошим.

— Какие фотографии?..О чём это ты?

— Не притворяйся. Я видел твои фотографии в журналах....в эротическом нижнем белье. Да и не только....Как во весь ракурс видна твоя промежность, свисающая грудь. Как твои пальцы проникают в щель. Ты так распутна и отвратна.

Горло девушки сжалось, а глаза наполнились слезами. Она понимала, что эти слова причиняют ему боль, но в то же время они шли от его губ.

— Ты не понимаешь, Кувата, — почти шепотом произнесла она, стараясь сдержать эмоции. — Это не я......это не то, чем кажется.....

Кувата скривил губы в язвительной усмешке, его глаза словно вспыхнули яростью. — Ты не обманывай меня, Маизоно-сан, — проворчал он. — Все знают, что ты хочешь, чтобы тебя замечали. Ты играешь с огнём, и теперь ты горишь.

Саяка почувствовала, как слёзы катятся по её щекам. Она хотела объяснить, но слова как будто застряли поперек горла.

— Я делаю это для карьеры, — вымолвила наконец, собравшись с силами. — Это не то, что действительно имеет значение. Я просто пытаюсь выжить в этом мире...Молодые девушки, вроде меня, незаметны! Мне пришлось это делось, я вступила в бизнес грязным путем..Но зато я сейчас здесь! Я этим больше не занимаюсь!

Кувата, услышав её слова, нахмурился. Он не мог понять, как она могла так легко пренебречь своим достоинством ради успеха. В его голове возникали образы, как Саяка обнимает других мужчин, как её тело стало объектом для чужих взглядов и желаний. Это заставляло его завидовать, и глухая ярость переполняла его. Леон, казалось, вслушивался, но его взгляд медленно опустился на тело Маизоно.

— Никто не будет граничить человеком, который легко продаёт себя ради успеха, — прошептал он, сцеживая слова сквозь зубы, и в голосе его звучала издёвка, оскорбление.

Кувата замолчал, внутренне сражаясь с бурей эмоций. Он всё ещё не мог понять, как можно быть такой сильной и одновременно такой уязвимой. Он подошёл ближе, его взгляд стал мягче. — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь это принять, — признался он. — Но я знаю одно: ты от меня не отделаешься.

— Подожди! Ты что делаешь?! Не трогай меня!

Шаг, второй — Леон стал сокращать дистанцию между ними, вытянул руки вперёд. Саяка отшатнулась, инстинктивно прикрывая тело, обнимая себя за плечи. В ее глазах плескался страх, смешанный с отвращением. Она не понимала, как его признание могло прозвучать после таких слов. Ей казалось, что он смотрит на нее как на что-то грязное, сломанное, а потом вдруг говорит о том, что не хочет терять. Она видела в Кувате не понимание, а лишь собственничество, попытку присвоить то, что ей не принадлежало.

— Ты не понимаешь, — прошептала она, голос дрожал. — Ты осуждаешь меня, но хочешь, чтобы я была рядом? Это безумие.

Безумие. Именно это слово эхом отдавалось в его голове. Он и вправду не понимал. Слепо ведомый собственными чувствами, он не заметил, как причиняет ей боль. Он хотел близости, но близости, пропитанной его собственным пониманием "правильного". Как объяснить то, что не понимает сам? Как донести до нее, что желание завоевать её пересиливает все его предубеждения, все его "правила"? Рефлекторно Леон впился в губы Саяки, впился ногтями в ее плечи, опуская их все ниже и ниже. Маизоно вскрикнула, попыталась вырваться, но хватка Леона была железной. Она чувствовала его жаркое дыхание на своих щеках, его губы, грубо касающиеся ее кожи. В голове пульсировала мысль: "Не так, не так!". Она хотела нежности, понимания, а получала лишь насилие, пусть и прикрытое маской "любви". Силы покидали ее. В отчаянии она укусила его за губу. Леон отпрянул, на его лице отразилась некая растерянность. На губе выступила кровь. Саяка дала ему пощёчину. Звонкий шлепок эхом пронесся по комнате, отрезвляя обоих. Кувата отступил, коснулся щеки, на которой уже алел красный след. В его глазах округлилось замешательство, но Саяка больше не хотела ничего объяснять. Она просто смотрела на него с презрением.

— Прекрати. Пожалуйста.

— Ну же, Маизоно-сан, не заставляй меня быть с тобой грубым. — Леон снова принялся её хватать, прижимая настойчиво к себе. Она чувствовала, как пальцы Куваты скользнули под ворот её спортивной блузки. Паника захлестнула Саяку с новой силой. Слезы уже текли по щекам, смешиваясь с растрепавшимися прядями волос. Она чувствовала, как все немеет от ужаса, а горло сжимает спазм, не давая закричать. Чужие ногти скреблись меж позвонков, отвратительный запах дешёвого одеколона заполнил все вокруг. Маизоно закрыла глаза, стараясь отключиться от происходящего, но это не помогало. Чувство беспомощности и страха сковало ее сознание. Она пыталась оттолкнуть его, но руки казались ватными, а тело непослушным. Щелчок — расстегивается бюстгалтер. Холодный воздух коснулся кожи, усиливая ощущение уязвимости. Маизоно почувствовала, как рвотный позыв подкатил к глотке. Она собрала последние силы, пытаясь вырваться из хватки. Слабые удары локтями в живот, царапанье лица – все это казалось бесполезным. Леон был сильнее, его настойчивость пугала. Лямки сползали с тонких плеч, ноги подкашивались в коленях, пока Кувата посягался теперь на чужие бедра, обхватывая ягодицы девушки , переминая их сквозь ткань довольно коротких шорт. Язык прокладывал мокрую вызкую дорожку по шее, надавливания основанием пирсинга пол челюстью, пока пальцы проникали под нижнее белье...

***

"Академия "Пик Надежды". Второй год обучения 74 - 78 потока. Пятница второго понедельника."

— Саяку Маизоно можно будет временно перевести в другой класс, 77—А, например. Но нет, никаких гарантий не даю на его исключение. Вы же понимаете, как это может повлиять на репутацию академии, так ещё и Кувата не будет держать язык за зубами — все разбалтает.

— Вы так просто хотите закрыть глаза на всю ситуацию?! Кувата — малолетний преступник, если он изнасиловал мою дочь, ему не помешает это сделать и с вашей, вы хоть это понимаете?

— Маизоно, успокойтесь. Против фактов не пойдешь. Доказательств вины Куваты нет. Показания Наеги Макото.… неоднозначны. А переводить Саяку в класс А – это лишь временная мера, которая лишь отсрочит неизбежное. Можно будет поставить Леона на домашнее обучение, но и это может усугубить ситуацию, могут возникнуть вопросы у Резервного курса.

— Домашнее обучение?! Моя дочь в истерике, она боится выходить из комнаты! Этого вам недостаточно?! – голос Сахи сорвался на крик, глотая окончания и заикаясь. — Вы же должны её защитить! Почему вы покрываете этого мерзавца?! Вы должны что-то сделать! Проведите расследование, допросите его, найдите свидетелей! Неужели репутация этой прогнившей академии важнее безопасности моей дочери?

— Мы сотрудничаем с полицией, Маизоно. Следствие ведётся. Мы делаем все, что в наших силах в рамках закона. Поймите, если мы предпримем какие-то действия без веских оснований, это обернется против нас же. И вашей дочери этим не поможем. Лучшее сейчас – это дать следствию идти своим чередом, и оградить Саяку от любого возможного физического контакта с Леоном.

Сахи вскочил с кресла, заложив руки за спину и нервно начиная расхаживая по кабинету.

— "В рамках закона"… Да плевать я хотел на ваш закон! Моя дочь боится ходить в академию! Она не спит ночами! А вы говорите: "дать следствию идти своим чередом"? Сколько времени это займет? Пока этот Кувата не сделает что-нибудь еще?

Директор тяжело вздохнул, стараясь сохранить самообладание. Глянув на главу комитета, Джин растянул губы вниз:

— Я понимаю вашу боль, Маизоно. И я хочу вас заверить, что мы прилагаем все усилия, чтобы помочь следствию. Но давайте посмотрим правде в глаза: у нас нет видеозаписи, нет прямых свидетелей. Кувата Леон отрицает все обвинения. Мы должны действовать осторожно, чтобы не навредить Саяке еще больше, — Джин замолчал на мгновение, затем добавил, понизив голос.— В частном порядке я разговаривал с Куватой. Он был предупрежден о серьезности ситуации. Поверьте, ему тоже не хочется, чтобы это дело получило огласку.

— Закон… Он защищает преступников, а не жертв! Я не позволю ему и дальше находиться рядом с моей дочерью, дышать с ней одним воздухом. Я...я сам все сделаю! — Мотая указательным пальцем в воздухе, переводя тяжёлую отдышку, Сахи пошел в сторону выхода из кабинета, демонстративно топая по ковролину.

— Маизоно, прошу вас, не делайте глупостей. Дайте полиции время. Наберитесь терпения. Помните, что любые ваши действия могут быть использованы против вашей дочери в суде. Доверьтесь системе, хотя бы на этот раз. Мы на вашей стороне и искренне надеемся на скорое разрешение этой ужасной ситуаци-

— У меня нет времени ждать, пока вы будете "обдумывать"! — вскричал Маизоно. - Я сам найду доказательства! И если я их найду, клянусь, я лично доведу дело до конца, несмотря ни на какие ваши правила и законы! - Он резко развернулся и вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что со стены слетел один из документов в золотой рамке, повредив ее край.

Устало потерпев переносицу, Джин встал с кресла, сцепив перед собой руки в замок. Подойдя ближе к нынешней разбитой фоторамке, Киригири поднял в руки бумагу, стряхивая с нее деревянные щепочки, окрашенные в яркий цвет.

— Ну вот, Маизоно — все мы должны действовать в "рамках" закона.