"Люди - стадо овец… Их привлекает название, и школа пользуется этим в своих интересах, чтобы получить больше денег. Благодаря этому Академия сделала быстрый рывок. Мы вдруг заполучили исследовательские центры, которым позавидует любой университет. Никто такого не ожидал: всего за год или два Академия Пик Надежды вышла на совершенно иной уровень."

***

Кодака Казутака. Рего Нарита.

Плотоядный.

Акт 1. Согласие.

"Академия "Пик Надежды". Первый год обучения 74 - 78 потока."

— Для таких дел я ещё слишком молод, а вы, Маизоно-сан, уже широки в этом профиле. Я рассмотрел заявку комитета на право владения проектром "Камакура", но при условие согласования с бывшим руководителем — Казуо Тенганом. Я вам более доверяю, чем ему, хотя он разбирается в этом вопросе лучше, будучи одним из старых участников, — Продолжал вести монолог мужчина, поколатывая по поверхности деревянного стола нижними краями стопки бумаг, дабы каждый листик идеально соотносился с последующими. — Академии не избежать финансовых потерь из-за расходов на строительство нового здания, приобретение оборудования и оплату трудовой силы. Посильно ли вам это будет? Тем более вам необходимо наладить доверительные отношения с местными властями и привести сущий объем доказательств на широкой аудитории. Без их одобрения в дальнейшем будет сложно двигаться вперед.— Поправляя галстук на шее, затягивая его повыше, Киригири расплылся в своей "позитивной" улыбке, закрывая глаза, чтобы показаться гостю более добродушным и щедрым, как не является таковым.

Напротив него же стоял глава Руководящего комитета академии — Маизоно Сахи. Выслушивая бесполезные лепетания от нового директора, мужчина привычно ковырял кожу пальцев, кивая головой на каждое предложения Джина, соглашаясь с его выводами. Хоть он и был моложе, но куда рассудительнее, неудивительно, что старина Тенган выбрал замену ему куда покрепче. Так и в физическом, так и в умственном плане.

Он продолжал наблюдал за Джином с легкой усмешкой. Каждый его промах в словах напоминал о молодости, когда он сам без усталости оправдывал свои идеи в бесконечных диспутах. Однако мир изменился, и теперь за каждым его гипотетическим допущением стояли глыбы фактов и опыта, которые Джин не мог предположить. В конце концов, лишь суета новым умом могла задушить логику.

— Ах да, чуть не забыл, — Внезапно перебил директор. — В этом случае вам придется отказаться от должности замещающего классного руководителя 78 класса. А на нее поставим Кизакуру Коичи.

"Коичи? Этого болвана? Он не то что бы неординарно мыслит, так ещё и с этой шумной кучкой он не справится."

— Почему именно Кизакуру? — возразил Сахи, пытаясь скрыть волнение. — У него нет достаточного опыта работы с детьми, а я уже столько лет вкладываю силы в этот класс!

Директор, откинувшись на спинку кресла, спокойно посмотрел на главу, ткнув пальцами в стол. — Опыт не всегда решает, — сказал он. — Иногда свежий взгляд и энергия новичков могут привести к неожиданным результатам. Я понимаю, что вы хотите остаться в роли из-за вашей дочери, но ваши предложения о дополнительных расходах не укладываются в наш бюджет.

— В случае чего я буду готов понести убытки са-

— У вас есть другие предложения или вы хотите оспорить мое решение? Обучать кого-то, занимая себя проектом — это невозможно. Примите это как факт. Если же кандидатура Кизакуры не вызывает доверия, я согласен рассмотреть альтернативные варианты. Фурукава, хотя и занят, имеет хороший опыт и понимание нашей работы. Он мог бы внести свой вклад, предложив стратегическое видение. Возможно, это не идеальный вариант, но в условиях ограниченного времени и ресурсов мы можем извлечь пользу из его участия.

Важно помнить, что любой процесс требует времени на адаптацию. Таким образом, подростки с ним должны быть готовы к тому, что возможны ошибки, но это часть обучения. Открытое обсуждение и поддержка друг-друга помогут минимизировать риски и сделать их сильнее как команду.

Маизоно понимал, что его решение могло обернуться против него. Он не раз задумывался, что инициатива может затянуть его в опасные игры, где ставка — не только карьера, но и жизнь его семьи. Однако, толчком к его согласию служил тот факт, что проект, над которым он работал, мог принести не только известность, но и финансовую стабильность, которая так необходима в их сложное время. Сахи не оставалось иного выбора, кроме как согласиться, так как в первую очередь волновал сам проект, чем что-либо другое. Кротко выдохнув, мужчина утвердительно кивнул головой.

— Однако у меня есть один вопрос: смогу ли я встречаться с учениками?

***

"Академия "Пик Надежды". Начало 2 семестра обучения 74 - 78 потока."

По коридору, дряхло покачиваясь при походке из стороны в сторону, шаркая подошвой обуви о красный ковер, медленно шел мужчина пожилого возраста, невзрачный на вид. Сложив руки в замок за спину, ссутулясь вперёд, он продолжал осматривать проходящих мимо "обитателей академии" сквозь темные линзы кругленьких очков, моментами причмокивая сухими губами. Наконец-таки дойдя до окончательной точки, мужчина остановился у входа в отдельный кабинет, на двери которого висела табличка с золотым отблеском — "Комната Руководящего комитета". Но, находящийся в ней уже человек успел поприветствовать его первее, приглашая в комнату:

— О, добрый вечер Фурукава-сан. Начало осени уже бурно заиграло яркими красками, не находите?Кстати, как поживает ваша семья? Вы упоминали, что ваши дети начинают увлекаться живописью. Это замечательно! Я уверен, что они унаследуют ваши тала-

— Не к чему притворяться, Маизоно-сан, никто за нами не наблюдает, — Хрипло вторил Дайчи, помахивая ладонью вниз, чтобы его собеседник пропустил в комнату — Я здесь по делу, на сегодня светская беседа для нас может закончиться довольно приятной новостью.

Ссутулясь, Фурукава закрыл за собой дверь и огляделся, расплываясь медленно в улыбке. Комната была покрыта мягким светом, который подчеркивал уютные детали: книги на полках, старинные фотографии на стенах. Он сделал шаг вперед и выпрямился, выказывая серьезность своих намерений.

— Я пришел сказать, что у нас нас появился довольно удобный вариант дохода и дело насыщенно продвигается, — произнес он тихо, как будто опасался, что стены могут подслушать. — Но нужно действовать быстро, начинать. Они должны понять, что не могут просто так скрыть от нас всю правду.

В окончании монолога мужчина с отчётливым шлепком положил небольшие фотографии формата 1х1 на стол, где обычно велись собеседования и привычные "чаепития с друзьями". Фотографии рассыпались по поверхности стола, разлетаясь в разные стороны, словно неловко брошенные карты в азартной игре. На них изображены лица учеников, что переодически встречались краем глаза в коридорах академии или на групповых фото, совершенно "обычные" люди. Дайчи взял одну из фотографий в руки, прищурился, забыв о времени и окружающих. На снимке был молодой парень с довольно яркими рыжими, улыбающийся в объектив, удивительно искренне.

— Вы говорили правду, Сахи. Утипанарцы даже здесь, среди нас, — Продолжал говорить член комитета, скрежетая зубами в напряжении. — Одно дело прочитать о них в каких-то документах, а другое — увидеть их лично. Мы не можем позволить, чтобы они продолжали распространять свои влияния. Мы должны действовать сейчас же-

— Фурукава-сан, успокойтесь, успокойтесь, вот — выпейте чаю, можете рассказать о все по порядку? Не будем так спешить, время ещё есть.

Сжимая в пальцах фотографию, старик принялся опираться о стол, медленно усаживаясь в кресло, дергаясь в коленях, стараясь делать это осторожно. Внезапно с его лица сошла гримаса злобы, он снова миролюбиво улыбнулся, протягивая фотографии главе, странно хихикая.

— Думаю вам знаком Леон Кувата, абсолютный бейсболист из 78 - А класса?

***

"Академия " Пик Надежды". Окончание 2 семестра обучения 74 - 78 потока."

На улице стоял приятный холод, на окнах вырисовывались приятные узоры, деревья были усыпаны белыми хлопьями, а по всему периметру двора стояли разнообразные фигуры из снега, а это значит — что начнутся скоро зимние каникулы в академии. Ученики, закутанные в яркие шарфы и шапки, строили снежные крепости, смеясь и подкидывая снежки друг в друга. В воздухе витал запах каштана, который готовили как традиционное угощение в честь предстоящего праздника. Снег медленно падал с неба, как пушистые перины, укрывая землю белым покрывалом, и каждый его падение звучало словно легкий шепот зимы.

Внутри академии царила атмосфера ожидания праздника. Коридоры заполнили ученики, обсуждающие планы на предстоящие каникулы. Кто-то мечтал отправиться в столицу, кто-то — провести дни в караоке-барах и кафе, а кто-то ждал момента, чтобы отправиться к родственникам за город.

В это время группа от 78 - А класса собралась в актовом зале для генеральной репетиции и украшения помещения. Сцена была украшена гирляндами из бумаги и яркими огнями, которые мигали, словно звёзды. У участников выступлений дрожали руки от волнения, но это лишь подстегивало их творчество. Каждый номер обещал стать уникальным, и в воздухе витала уверенность, что этот фестиваль войдёт в историю академии. Стоя босиком на стуле, поднимаясь на носочки, Кувата елозил по занавесе сцены основанием мишуры, пытаясь выбрать более приглядное место для украшения, что поручил ему повесить дежурный. Потянувшись пальцами к губам, тот принялся вынимать одну из булавок, зажатых в зубах для удобства, дабы не мотаться туда-сюда, если их кто-то возьмёт, надеясь, что он как модно быстрее разберётся с декорациями и сможет присоединиться к "снежной битве", но его раздумья прервал чей-то отклик....

— К...Кувата....тебя просили в кабинет директора... — судя по интонации, это была тихоня класса, сама Токо Фукава воплоти. Её голос звучал таким тихим, что казалось, он мог затеряться в шуме классной комнаты. Эта скромная девушка всегда была образцом сдержанности и осторожности. Удивительно, что она вообще смогла когда-то проговорить его фамилию без ошибок.

— Уууу, видимо кое-кого Киетака спалил, хе-хе, — промычал негромко Ясухиро, продолжая расстановку фигур ёлок из папье-маше по сцене для спектакля начальной школы. — А ведь я говорил, Кувата, твои прогулы не обернутся ничем хорошим.

Кабинет директора всегда был окутан атмосферой таинственности и страха. Каждый ученик, попадая туда, чувствовал себя как будто на суде. Кувата, конечно, понимал, что его привычка избегать уроки может привести к неприятностям. Однако он не мог удержаться от соблазна погрузиться в свои увлечения, оставляя учёбу на втором плане.

Токо, наблюдая за поведением Ясухиро, слегка покачала головой. Она знала, что за его шутками скрывается искреннее беспокойство. В классе часто возникали слухи о том, что Кувата слишком увлечён своими интересами, и это не всегда позитивно сказывалось на его успеваемости. В такие моменты Токо чувствовала себя в роли единственного голос разума среди шумного окружения.

Кувата глубоко вздохнул, пытаясь скрыть растерянность. Директор никогда не вызывал его без причины, а после последних прогулов это могло означать только одно — его ждали серьезные разговоры. Он бросил взгляд на Ясухиро, который, казалось, наслаждался моментом, и резко отвернулся.

— .....Сейчас! — Нечленораздельно рявкнул Леон, спрыгивая со стула и укладывая мишуру обратно, начиная лёгким бегом выходить из актового зала, крича вслед однокласснику. — Киё! Если я задержусь надолго — вешать будешь ты!

Но, как бы он не выглядел позитивно, душевно он заколошматился. Он шагнул к выходу из внешнего холла, напомнив себе, что у каждого есть свои ошибки. Надо только суметь признать их и двигаться дальше, не повторять их снова — вот что! С этих пор Кувата решил, что больше не будет прогуливать школу со следующего семестра и начнет посещать уроки. Но.... это было легко вообразить, но как же трудно было делать. Дверь в кабинет директора оказалась тяжелой, неотвратимой....В обоих смыслах. Выдохнув напряжённо и "взяв волю в кулак", абсолют потянул на себя ручку двери, медленно заходя в комнату. Не успев собраться с мыслями, Кувата застыл на пороге, чувствуя, как сердце колотится в груди. Внутри кабинета царила тишина, перекрытая лишь еле слышимым шорохом бумаги. Но вот вместо директора был глава Руководящего комитета, сидел за столом с приподнятыми бровями, как будто догадывался о его намерениях. Леон крепко стиснул кулаки, пытаясь собрать мысли воедино. Каждое слово казалось застрявшим где-то в горле, но он знал — сейчас не время поддаваться страху. Сглотнув вязкий ком, бейсболист резко поклонился вперёд, прижимая руки к туловищу.

— Я прошу простить за все мои прогулы, обещаю, что буду усердно трудиться, начиная со следующего года! Важна не только готовность учиться, но и желание исправлять свои о-

— Ну-ну, Кувата, не беспокойся, тебя не собирается никто отчитывать, тем более нам нужно кое-что обговорить. — Оборвал Сахи парня на полуслове, складывая руки в домик у груди.

Леон замер на месте, его взгляд метнулся от главы к другим участникам разговора, членам комитета. В комнате повисло напряжённое молчание, и только шершавость ковра под ногами создавала звук, который вписывался в общую атмосферу. «Что же они хотят от меня?» — мелькнуло в голове, но произнести это вслух было бы неуместно.

— Чего стоишь? Иди сюда, присаживайся в кресло, попей чайку, всё-таки разговор может растянуться надолго, не мешкай. — Маизоно принялся настаивать, поманивая ближе ладонью к себе парня, предрасположить его.

Кувата, все еще стоя в нерешительности, сделал шаг вперед и опустился в глубокое кресло, которое выглядело как будто создано для того, чтобы поглощать тревоги. Его сердце колотилось, и он чувствовал, как на него смотрят, словно на предмет на распродаже. Взгляд Сахи был особенно проницательным, и Леон невольно отвёл глаза, чтобы не встретиться с тем вниманием, которое могло бы исчерпать его до дна. Потянувшись неловко пальцами к краям чашечки, рыжеволосый после же прильнул губами к ее краю, немного отхлебнув горячего чая, чтобы хоть немного отвлечься.

— Мы хотим обсудить кое-что, а точнее кого, — Начал Маизоно, его голос звучал непринужденно, но на губах лежала тень строгости. — Кувата, твой талант необычен, ты среди молодежи популярен, да и прогресс у тебя "идёт в гору", ты довольно хороший пример подражания в плане развития.

Бейсболист же сидел в недоумении, сжимая в ладонях края рубашки в недоумении. Неужели по просто пригласили для похвалы или просто хотят поставить его в смущенное положение?

— Но каково будет их разочарование, когда все узнают, что равняются на Утипанарца, а не человека.

Кувата почувствовал, как холодный пот выступил на лбу, в глаза широко распахнулись от неизвестности. Он открыл рот в немом стоне, чтобы возразить, но слова застряли поперек горла. Взгляд Маизоно был темным, почти проникновенным, словно тот пытался увидеть в самых потаённых уголках его сознания, переживания и страхи, о которых сам Леон еще не догадывался. Подбородок инстинктивно стал дрожать вместе с пальцами, разбрызгивая жидкость из ёмкости на штанины джинс. Не понимая, что происходит, абсолют вытянул шею в сторону Маизоно, выезвляя дрожащим голосом:

— О чем это вы? Какие Утипанарцы, эхех?...., — Неразборчиво вторил Кувата, сводя брови к переносице и расплываясь в неловкой улыбке, он чувствовал как сбивалось его дыхание в страхе, так и не осознавая всю величину ситуации.

— Не делай вид, будто ничего не знаешь. Комитет давно в курсе дел проекта "Камакура", в результатах их в том же числе. Дайчи за тобой все время наблюдал, поэтому оспорить у тебя уже ничего не получится. Пойми, мы не с плохими намерениями, тебя не собираются исключать или шантажировать тобой, успокойся. А теперь ответь на вопрос. Ты Утипанарец?

— Утипанарец? — Тихо переспросил Кувата, словно это слово плыло в воздухе, обвивая его странным холодом. Он пытался собрать мысли, но они словно разбегались в разные стороны. — Я… я не знаю, что это значит, я не... — После же одним мгновением слова Леона оборвались с треском посуды о пол, что после разлетелась на крупные осколки.

— Так и знал. Тебя все выдает, Кувата, плохой из тебя лжец, — Встав с кресла, мужчина медленно принялся приближаться к парню, все также держа руки в одном и том же положении. — Чего замолк? Я же сказал, все хорошо, ничего с тобой не будет, все мы знает, что ты хороший парень, так ведь? — Уложив ладонь на плечо Леона, Маизоно принялся делать что-то вроде поглаживаний, ведь не особо сейчас хотелось бы разбираться с буйным подростком, так ещё и атлетом. — Но, как понимаешь, тебя сюда позвали не просто так. Видишь ли, другие, подобно тебе — потенциальная угроза государству, проекта "Камакуры" не должно было существовать, также, как и вас, ты — просто ошибка природы. Думаю для тебя не секрет, что другие Утипанарцы стали чаще нападать на людей — это борьба за территорию, инстинкты. Но по крайней мере мы их можем приглушить в отличие от вас.

— К чему это вы клоните? — Прервал его размышления Леон, стараясь вырваться из-под чужой хватки в стрессе, метаясь взглядом туда-сюда. Его голос дрожал, но в этом потоке страха проскальзывала и искра вызова. — Я не хочу слушать ваши помпезные фантазии о природе!

— К тому, что ваше существование, — продолжал мужчина, не обращая внимания на сопротивление, — ставит под угрозу не только вас, но и всю нашу реальность. Вы — недоразумение, и с недоразумениями мы знаем, как поступать. Устранять их.

Маизоно медленно наклонился к уху Леона, его голос стал почти шепотом, но в нем слышалась непреклонная жесткость. — Людям не нужны такие, как ты, со временем они поймут всё. Впереди — время выбора. Ты можешь остаться здесь, в этой клетке, где тебе предложат альтернативу, или же… — он слегка улыбнулся, — ты можешь попробовать спрыгнуть с этой лестницы судьбы.

Леон заколебался, его сердце забилось быстрее. Он понимал, что слова Маизоно несут в себе нечто большее, чем простую угрозу. Это было предложение, которое не требовало согласия, но само по себе уже являлось выбором. В его голове метались образы: спокойная жизнь в клетке или стремительный, но опасный прыжок в неизвестность.....Но что все это значило?

— Как бы то ни было, думаю тебя вполне можно ввести в курс дел. Недалеко от территории академии уже возводится одно здание — "Фонд Будущего". В нем смогут работать уже обученные абсолбты во благо государство, это конечно хорошо...А вот недалеко от этого здания будет "Ректорная". Как сказать мягче...Всех Утипанарцев на территории страны будут отлавливать и свозить туда, где в конечном счёте их будет ждать только смерть. Но при этом они будут приносить пользу, выполнять свое предназначение.

Монолог Сахи был прерван щелчком внутреннего замка двери в комнату, рядом с которой стоял один из членов комитета — Эбису Токей. Обратив на него внимание, вцепившись в подлокотники, Кувата и не заметил, как к столу подошёл Фурукава, укладывая на стол перед ним ручку и какие-то листы бумаги.

— Кувата, перед тобой сейчас лежит договор. Если подпишешь — тебя ждёт более мягкий выговор, с тобой не будут плохо обходиться, все будет хорошо. — Произнес Сахи, протягивая шариковую ручку в ладонь Леона, зажимая его пальцы. — Ты будешь в безопасности.

Но сердце Куваты билось в унисон с тревожными мыслями. Неужели он должен стать частью этой игры, в которой на кону чужие жизни? Убедить себя, что он сможет что-то исправить, казалось почти наивным. Тем не менее, он прекрасно понимал, что в «Фонде Будущего» у него будет возможность делать что-то полезное, пусть и в таких жёстких условиях, но что-то ему мешало сделать выбор.

Фурукава, наклонившись вперед, добавил: — Мы только хотим, чтобы ты остался среди нас. Подумай о своих возможностях. В этом мире лучше быть в числе избранных, чем доживать в тени страха.

Кувата вздохнул, его пальцы начали медленно скользить по бумаге, изучая каждую строку. «Или служи, или погибни», — промелькнула мысль, а внутренний голос подсказывал, что выбор не так уж прост.

Кувата поднял взгляд на Фурукаву, в его глазах читалось искушение. «Как легко быть преданным, когда в игре стоят твои пешки, но что насчет других?». Он вспомнил своих друзей, тех, кто не был готов на такие жертвы. Все его внутренние ощущения боролись: стремление к выживанию и желание сохранять свою честь.

— Вы не понимаете, а как же моя мечта, мое будущее?.. — произнес Леон наконец, сжимая договор в руках. — Это не просто выбор для меня. Это предательство.

Фурукава усмехнулся: — Предательство? Или спасение? У тебя будет влияние, а не только умение стоять в стороне. Уникальная возможность!

Кувата колебался, каждый вариант казался все более опасным. Он не мог игнорировать голос совести, подсказывающий, что не все пути ведут к спасению. Каждое мгновение становилось решающим: подпись на листе бумаги могла навсегда изменить его путь, но к каким последствиям это приведёт? Слышен был только звук его сердца, готового вести его в неизвестность.

— Я не могу....Не могу. — Исход был известен, Кувата лишь поник головой вниз, таращась в пол, на валяющиеся осколки чашки и мокрое пятно на ковре...

— .....Чтож, тебя, как понимаю, не переубедить. Тогда у меня есть другое для тебя предложение, — Вторил на особо-то и громко Маизоно, усаживаясь в кресло. — Тебя могут внести в "список".