Всё верно.

Письмо оказалось не чем иным, как приглашением на бал, устраиваемый домом эрцгерцога.

Пришедший в себя герцог ещё раз взглянул на карточку и зажмурился.

— Почему! Ну почему?!

Это были именно те слова, которые я сама хотела выкрикнуть!

Ну правда, почему? С чего вдруг?

— Шарль, к-как же это понимать…

— Вот, возьмите.

— Кхм-ф.

Дворецкий с прискорбием наблюдал за герцогом, который то и дело промакивал уголки глаз платком.

— Дворецкий, да брось ты, смени лицо. Ты же не мог не передать приглашение.

— …Наша добрая барышня…

Дворецкий тоже украдкой смахнул слезу.

«Ох, беда».

Уютное дневное чаепитие было безнадёжно испорчено.

Поддерживаемый дворецким, герцог нетвёрдой походкой удалился, а я вернулась в свою спальню и уставилась на злосчастную карточку.

«Подделка герба высшей аристократии — тяжкое преступление, так что приглашение наверняка подлинное…»

Причина, по которой отец и дворецкий развели сырость, была ясна как день.

«Они думают, что эрцгерцог позвал меня, чтобы поиздеваться».

Мол, явись и опозорься перед всеми по полной программе.

Их можно было понять. Говорили, что во время поисков Первого принца эрцгерцог лишь отдавал приказы подчинённым, но сам в поисках не участвовал. В оригинале дворяне неспроста шептались, что он лишь прикрывается племянником, чтобы узурпировать трон.

«На самом деле он просто боялся, что если сам найдёт Сашу, то не сможет сдержать чувств и сохранить лицо».

А значит, он позвал меня вовсе не ради издёвки.

«Неужели он прознал, что это я привела Сашу?»

На мгновение меня кольнуло сомнение, но я тут же его отмела. У дома эрцгерцога нет ни одной причины искать со мной встреч. Даже если бы он узнал, скорее постарался бы сделать вид, что мы незнакомы.

«В оригинале Шарлиз на этот бал не приглашали».

Поскольку это был приём для представления Первого принца, которого долгое время считали погибшим, пригласили необычайно много аристократов. Но одно дело — «много», другое дело — Шарлиз. Даже некоторые виконты получили приглашение, но для неё путь был заказан.

Значит ли это, что Шарлиз тогда не явилась?..

Да вы её плохо знаете! Она же та самая несгибаемая леди, что по пятам преследовала сводного брата покойного императора.

— Шарль, дитя моё. Может, всё же не пойдёшь? Ты не из тех, кто должен выслушивать подобные…

— Раз вы так за меня переживаете, могли бы и сами раздобыть это приглашение!

…Да уж, характер у прежней Шарлиз был тот ещё.

Бал созывался ради Саши, но была там личность, которую обсуждали не меньше — а может, и больше самого принца. И это не Шарлиз (что уже никого бы не удивило), а, разумеется, Ириан. Саша очень нервничал, когда она отходила, поэтому Ириан всегда была рядом, а эрцгерцог не отходил от Саши… В глазах праздных сплетников маленький ребёнок между ними просто превращался в размытое пятно.

— …Интересно, справится ли такой пугливый малыш на этом балу? Ириан ведь рядом не будет.

Я вспомнила, как он уходил: его спина была такой прямой и серьёзной, а сам он таким крошечным, будто маленький жёлудь покатился по дорожке. Зная сюжет, я была в курсе, что в особняке есть помощник, который с самого начала будет души не чаять в Саше. И всё же…

Маленькая родинка на правой щеке. Я невольно коснулась того места на своей коже, где у него был этот знак.

На следующий день.

— Отец, для начала положите ложку. Да, и нож тоже. Руки на колени, хорошо?

— Хнык…

Герцог, кажется, догадался, о чём я хочу поговорить. Скорбно поджав губы, он весь сжался. И без того робкий и не слишком храбрый, он, судя по бледности, глаз не сомкнул всю ночь.

Было бы жестоко заставлять его ждать. Я выпалила всё на одном дыхании:

— Я решила, что на бал идти всё-таки не стоит. Поэтому я хочу сегодня же уехать в поместье. Думаю, там мне будет спокойнее, чем в столице.

Отвечу на приглашение в духе «всё ещё так сильно люблю эрцгерцога, что при встрече боюсь потерять рассудок». Будет звучать достаточно трагично и надрывно. Если зайти чуть дальше — могут и стражу вызвать.

«Вернусь, когда сюжет оригинала закончится, и скажу, что чувства остыли…»

— Шарль… — Глаза отца задрожали. Он сглотнул, словно решившись на что-то важное. — …Нет, не надо.

— Простите?

— Тебе не нужно думать о чести семьи. Ты ещё так молода, думай только о себе.

— Что?

— Мне больно видеть, как ты слишком рано взрослеешь.

— В двадцать один год это не так уж и рано…

— Раз тебе так дорог Его Высочество эрцгерцог… что ж. Твой отец примет меры.

В его блеснувших глазах я вдруг увидела, что этот вечно плачущий человек всё-таки герцог. Но это было неважно!

— Я правда больше не люблю эрцгерцога!

— Шарль. Тебе не нужно лгать отцу…

— Нет, я серьёзно! Чистая правда.

— Всё хорошо, дитя моё.

Герцог слабо улыбнулся, словно вот-вот готов был исчезнуть.

Да что это с ним такое?

Я в замешательстве начала перебирать причины и поняла, что их было предостаточно. Взбалмошная девчонка, которая бегала за эрцгерцогом, вдруг запирается в поместье, живёт тише воды ниже травы, не влипает в неприятности и говорит, что хочет помогать другим… Одним словом, выглядит так, будто наконец взялась за ум.

— Тебе не нужно запирать себя в замке в самом расцвете лет. Если пожелаешь, я попрошу эрцгерцога о браке…

К счастью, отец сидел не во главе стола, а прямо напротив меня. Я схватила кусок хлеба и мигом заткнула ему рот. Сделала — и тут же испугалась своей дерзости, но, как оказалось, зря.

— Барышня сама покормила господина хлебом! — Дворецкий сзади прижал руки к лицу от избытка чувств.

Герцог тоже посмотрел на меня с нескрываемым восторгом.

— Отец…

«Ох, голова моя».

— Послушайте, я действительно не люблю эрцгерцога. Да я даже лица его толком не помню!

— П-правда?

— Да.

Я решительно кивнула. Герцог пару раз моргнул и снова издал этот свой всхлип.

И вот, спустя три дня.

— Боже мой…

— Неужели это леди Риента пришла?

— Невероятно…

…Я стою на балу в особняке эрцгерцога.

«Саша, прости. Постою тихонько в сторонке и уйду».

Я ведь правда собиралась уехать в поместье. До финала истории остался год. Просидеть в глуши в общей сложности три года… Не то чтобы мне было жаль свою молодость. Совсем нет! Это куда лучше смерти, да и домосед я тот ещё.

Уже пятый раз за сегодня я мысленно дала себе по лбу.

«…Такие слова — это просто нечестно».

[Шарль, ты для меня — самое дорогое. Поэтому я хочу, чтобы ты сама была для себя дороже всего на свете.]

Услышав это признание отцовской любви, я смогла лишь крепче сжать столовые приборы. Семья — нечто немыслимое в моей прошлой жизни — пробуждала во мне такие странные чувства.

Ну и как я могла после этого сказать: «Отец, я не хочу на бал, передайте это письмо. А если эрцгерцог спросит — сами его отшейте. Увидимся через два года»?..

Я надеялась забиться в какой-нибудь угол и переждать, но, как и ожидалось, моё появление вызвало шепотки. Единственным плюсом моего дурного нрава было то, что в радиусе двух метров вокруг меня образовалась пустота.

Хотя всегда найдётся кто-то, кто будет судачить прямо перед тобой или нести полную чушь…

— Стоило только подумать, что стало потише, как она снова тут как тут.

…Вот, пожалуйста.

«Жалкий тип».

На самом деле мне было всё равно. Какое мне дело до того, кто не может сказать гадость в лицо и бубнит под нос, словно сам с собой? Поэтому я просто стояла молча.

Этот олух, видимо, решил, что я его не слышу, и продолжил разглагольствовать:

— Неужели ей не унизительно? Говорят, её отец отправил в дом эрцгерцога такие подношения, что никакое приданое и рядом не стояло.

Я равнодушно пропускала это мимо ушей, пока не услышала следующее:

— Наверняка сегодня представят Первого принца. Раз он рос в канаве, то наверняка недоразвитый, и эту его ущербность…

— Твоя паршивая натура под стать твоей физиономии — обе в кашу.

— Ч-что?!

Возмущённый юноша, осознав, что голос принадлежит мне, остолбенел. С историей про Сашу он ещё мог бы как-то выкрутиться, ведь он не называл имен, но предыдущие слова были явным выпадом в мою сторону. Глядя на его перекошенное лицо, я яростно вскинула брови:

— Не расслышал? Я говорю: не крутись возле меня, раздражаешь.

— Угх…

Юный лорд попятился, его скулы залил гневный румянец. В этот момент окружающие, словно только этого и ждавшие, увидев моё свирепое лицо, начали перешёптываться.

Парень, который только что готов был провалиться сквозь землю, вдруг приободрился. Дела в светском обществе — это негласный сговор, зона, где не действуют обычные правила. Именно поэтому прежней Шарлиз никто не смел хамить в лицо, но за спиной поливали грязью почем свет стоит.

— Коли я чем-то обидел вас, госпожа, прошу меня простить, — сказал он, низко склонив голову, но стоило ему чуть приподнять взгляд, как в его глазах блеснула издёвка.

Я улыбнулась ему в ответ — ещё более подло и гадко.

Почувствовав неладное, юный лорд пробормотал: «Мне искренне жаль, госпожа», — и поспешил ретироваться.

«Ну погоди, я с тобой ещё поквитаюсь».

Что? Недоразвитый? Ущербный?

Наш Саша такой тихий и добрый. Мы были вместе всего два дня, но этот чудесный ребёнок уже стал мне дорог!

— Прошу прощения за опоздание.

Подняв взгляд на мужчину, чей голос разрезал тишину, я вдруг подумала: «А у меня, оказывается, губа не дура».

И следом: «Знала бы, что это эрцгерцог, не смотрела бы».

Я так кипела от злости, что даже не заметила его появления…

Я смотрела на него ровно столько же, сколько и остальные, но взгляды, которыми теперь сверлили меня в воцарившейся тишине, были едва ли не колючими.

…Что ж, понятно. В разгар затишья перед светским сезоном всем не терпится поглазеть на главную героиню сплетен.

Я уже собиралась незаметно бочком улизнуть в самый дальний угол, как вдруг…