— Шарль.

— С чего бы вам вдруг называть это имя?

Голос, пропитанный явным недовольством, предназначался вовсе не господину. Каликс лишь едва заметно усмехнулся одними губами. Риван, который за долгие годы службы научился понимать каждое движение эрцгерцога, продолжил с некоторым недоумением:

— Шарлиз Риента. Что на этот раз вытворила эта сумасбродка из дома герцога?

— Хм.

— …Разве речь не о ней?

Тук-тук. Кончики пальцев, мерно постукивавшие по столу, замерли.

— Саша во сне звал какую-то «госпожу Шарль».

— Маленький господин?

— И он плакал.

— …Я немедленно её разыщу.

— Риван, успокойся, — Каликс лениво осадил подчиненного, и в его тоне проскользнули смешинки. — Это были не те слезы. Скорее…

Красивое лицо чуть склонилось набок, а во взгляде отразилась попытка расшифровать увиденные эмоции.

— Мне показалось, он очень по ней тоскует.

— Тоскует, значит…

Риван погрузился в раздумья. С самого начала его кое-что смущало.

— Знаете, для ребенка, жившего на улице, Саша выглядел подозрительно опрятно, когда пришел к нам.

Да, волосы были подстрижены кое-как, вкривь и вкось, но они были чистыми. И сам мальчик тоже. Хотя поношенная одежда, худоба и бледные синяки на коленях явно говорили о недавних лишениях.

— Может, спросить у него напрямую?

Каликс, всё так же подпирая щеку рукой, негромко рассмеялся.

— У Саши наверняка есть причины молчать. Выясни всё, но деликатно. Он очень смышленый и проницательный ребенок.

— Слушаюсь.

— Да ладно, это правда?!

В короткий перерыв между тренировками рыцари обступили одного из своих так плотно, что это можно было принять за групповую потасовку, но на деле всё было иначе.

— Да честное слово! Леди Шарлиз правда это сделала! — Эванс, который вчера сопровождал её, отбивался от недоверчивых взглядов.

— Эй, да ну, бред.

— Да сколько мне повторять?!

— Всё равно бред! Ты говоришь — леди Риента? Ладно, в покупку мазни какого-то уличного художника я еще поверю. Мы все знаем её капризы.

Вчера ей нравились розовые розы — садовники полдня высаживали рассаду, а уже к вечеру она велела всё выдрать и заменить на красные. Бедный старик тогда чуть не разрыдался от сверхурочной работы.

— Единственное, в чем наша госпожа постоянна — это любовь к эрцгерцогу… Ой.

Рыжеволосый рыцарь спохватился и сам себя хлопнул по губам, воровато оглядевшись.

— Давай, бей сильнее! — подбодрили его сослуживцы. Когда от беспощадных ударов собственные губы парня уже изрядно припухли, другой рыцарь вернул разговор в прежнее русло:

— Эванс, колись еще раз. Серьезно?

— Да серьезно! Она даже проучила того типа, что заставлял детей побираться!

— С чего это ей вдруг такое в голову взбрело?

— Может, просто под горячую руку попались, когда мимо проходила?

— О, ну это точно. На неё похоже.

— Да нет же, всё было не так… — Эванс обиженно заворчал, но переубедить толпу было невозможно. — Говорю вам, госпожа изменилась! Она даже поблагодарила меня, когда я помог ей выйти из кареты!

На секунду на тренировочном поле воцарилась гробовая тишина.

— …Так, пошли отсюда. Зря только время на Эванса тратили.

— Ага, парню явно что-то приснилось. Проснись, солнце уже в зените!

Рыцари, хлопая Эванса по плечу, разошлись по своим местам. Бедняга лишь в отчаянии колотил себя в грудь. А ведь он помнил всё до мельчайших деталей.

«Барышня, я во всем разобрался, но на их место просто придут другие подонки», — Эванс вчера долго подбирал слова, как бы помягче это сказать. Но Шарлиз даже не взглянула на него. Она уверенно зашагала вперед. Её совершенно не заботило, что подол дорогого платья пачкается о нечистоты на мостовой — а ведь раньше она и шагу не ступила бы по такой грязи. Эванс, которого часто ставили в охрану из-за его опрятности, был в полном замешательстве.

«Эй», — окликнула она одного из бандитов, лениво пиная его носком туфли. Она повторяла это, пока тот не пришел в себя.

«Еще раз увижу подобное — пеняй на себя. Если узнаю, что ты снова поднял руку на ребенка, или если кто-то другой их тронет — отвечать будешь ты. Усек?»

Тон её был будничным, но слова — словами человека, который явно привык угрожать. Впрочем, тогда Эванса это не удивило. «Это же леди Шарлиз. Наверняка она уже на ком-то практиковалась!»

— Эй, Эванс! Хорош прохлаждаться, марш на спарринг!

— Да иду я! — крикнул он, выныривая из своих мыслей.

«Да ведь я правду говорю! Чистую правду!» — Эванс, чувствуя себя крайне несправедливо обиженным, поплелся к остальным.

Сидя у окна, я щурилась на яркое солнце.

— Какая чудесная погода.

Прошлый опыт быстро научил меня: Шарлиз — барышня крайне болезненная. Вчерашняя прогулка выжала меня досуха, так что сегодня я решила восстанавливать силы.

— Картину у Ириан купила, комплиментами завалила…

«…Вы правда считаете, что я хорошо рисую?»

В голосе Ириан не было и тени ложной скромности. Она действительно считала свои работы посредственными. В ответ я лишь выгнула бровь:

«По-твоему, я похожа на ту, кто станет льстить ради чужого настроения?»

«…Нет».

Немного горько, зато эффективно. Перед уходом я заметила на её лице слабую улыбку — маленькая победа.

Я довольно хмыкнула и поудобнее устроилась на подушках. Блюдце, которое я примостила на край кресла, едва не соскользнуло вниз. Я вовремя подхватила его и водрузила прямо себе на живот. В такой ленивой позе я вяло размышляла: «Лучше посижу-ка я в поместье, пока не объявят о возвращении принца». Это ведь должно случиться со дня на день.

Я съела кусочек фрукта и нахмурилась. Шел уже третий день с тех пор, как Саша попал в дом эрцгерцога, но в столице было подозрительно тихо. Время тянулось томительно, и вот пошел уже четвертый день, но громких новостей всё не было.

За ужином отец, заметив мою задумчивость, осторожно нарушил тишину:

— Видимо, тот мальчик всё же не был принцем, Шарль.

— Значит, в городе никаких слухов? — я посмотрела на него, надеясь на крупицу информации.

— Гробовая тишина. Никаких официальных объявлений, ни даже сплетен в светских салонах. Может, его уже просто выставили за порог?

Радость в голосе герцога быстро сменилась сочувствием. Он был добрым человеком и явно переживал:

— А ведь на вид такой кроткий и славный ребенок.

— Это точно.

Странно. Всё это очень странно.

Может, дело в том, что сроки поисков не совпали с книжными? Сейчас отношения между императрицей и эрцгерцогом накалены до предела, и Каликс мог просто спрятать Сашу, чтобы защитить его. Версия выглядела логично, но на душе всё равно было неспокойно. «С другой стороны, с чего бы Каликсу оглядываться на императрицу?»

Кое-как закончив ужин, я заперлась в спальне и снова открыла свой дневник.

«Черные волосы, голубые глаза, родинка на правой щеке».

Ну вылитый же он! Неужели не признали? На всякий случай я даже переспросила у слуг, которые мыли Сашу, мальчик ли это. Подтвердили — мальчик.

— Неужели этот идиот-эрцгерцог не узнал собственного племянника?!

Да как так-то! Ему всё на блюдечке принесли, а он…

— А вдруг… нет, это почти невозможно… но вдруг это и правда не он?

Если этого тихого ребенка действительно выставили за дверь просто потому, что он не принц… Я уже твердо решила на следующий же день поехать и забрать его обратно, как вдруг…

Мне доставили приглашение.

Одно-единственное письмо, от которого…

— К-ха! Ох!

— Господин! Господин, очнитесь!

…Отец просто-напросто упал в обморок.