— Здесь всё организованно самым ужасным образом! — возмущенно воскликнула Лихра, пока Ула провожала ее к месту откуда следовало начинать мыть спину лавомерки. — Команда дерется за еду. Часть из команды не выполняет своих обязанностей, вместо них приходится выполнять работу другим. Зачем держать у себя настолько бесполезных людей, тем более по слухам еще и воров!? А повара готовят нечто несъедобное, переводят драгоценные продукты зря!

— Успокойся, такая у нас команда, — безмятежно пожала плечами Ула. — Эта расхлябанность и есть одна из тех причин почему к нам практически никто не присоединяется. Нам приходится цепляться за всех, кто соглашается присоединиться к нам. Цепляться за них, даже если они совершенно бесполезны.

— Как вы вообще смогли выжить при такой «организованности», если за вами еще и многие охотятся?

— На нашей стороне бог, — гордо сказала Ула.

— Ах, да. Вы уже это говорили, — поморщилась Лихра.

Вот только Творцы точно не стали бы помогать какой-то странной команде преступников. Но кто же им тогда помогал? Не могла же вера в воображаемого бога, спасать их?

— Ой, смотри, там мальчики идут! Видимо, переговоры уже закончились, — восхищенно закричала Ула, показывая вдаль, на двух юношей, прогуливающихся по лавомерке. — В общем, начинать нужно мыть отсюда, с правого бока. С этой части. Назойливый клоп не любит, когда начинают мыть с левого. Щетки находятся там, как и сборщики воды. Я побежала! Мне нужно действовать, пока они не ушли!

В спешке договорив, девушка убежала прочь.

Лихра задумчиво зашла в указанную ей Улой хижину. Сборщики воды? Где здесь вообще набирать воду, если вокруг лишь лава?

В небольшой хижине оказалось лишь только пять щеток с длинными ручками, как у швабр, столько же необычных тазов и несколько наполненных жидкостью стеклянных бутылок надписями «Мыло».

Забрав щетку, бутылку мыла и таз, Лихра начала пытаться разобраться как пользоваться последним.

Прежде всего у этого таза, выполненного из легкого металла, была откидывающаяся крышка на петельках. Повертев его, она внезапно обнаружила на дне какие-то выплавленные слова.

— «Набери воду и вернись», — прочитала девушка и таз тут же вырвался из ее рук, устремляясь вверх, к небесному океану. — Так это магический артефакт!

— Моя работа, — мягко улыбаясь, сказала незаметно подошедшая к Лихре Росса. — Но Ула забыла тебе сказать?

— Что забыла?

— Пока у нас на борту чужаки, моими артефактами в одиночку пользоваться нельзя. Они могут попытаться их украсть. Вижу по тебе, что не сказала. Она такая рассеянная...

В этот момент на палубу медленно приземлился таз, и Росса, налив мыло в емкость и достав из хижины щетку для себя, начала вычищать шершавую спину лавомерки.

В этот же миг под ногами началась слабая вибрация, чем-то похожая на мурчание кошки.

— Запомни эту скорость и силу вибрации. Если что-то изменится, значит ты где-то ошиблась. А еще каждый день из семнадцати дней нам нужно успевать очищать определенный участок. Не меньше и не больше. Назойливый клоп тот еще педант.

— Почему эта лавомерка так называется? — спросила Лихра, стараясь очищать насекомое так же, как и Росса.

— Лавомерка считает именем первые звуки и слова, которые она слышит от матери либо от человека, нашедшего ее, — улыбнулась девушка. — Наш капитан долго искал яйцо с лавомеркой, но, когда его нашел, и Назойливый вылупился, он оказался слишком... назойливым. Не переставая терся об его ноги, не давал пройти. Вот капитан и проговорился. Хотел выкрикнуть: «Назойливый клоп, отстань!», но третье слово не сказал, вовремя вспомнил об именах. С тех пор наша лавомерка и команда называется «Назойливый клоп».

Услышанное рассмешило Лихру, лишь с трудом ей удалось удержать хохот, слишком уж красочно представилось, как Август пытался откинуть ногой мешающего ему пройти маленького Назойливого.

— А еще есть лавомерка с более смешным названием, — внезапно тихо хихикнула Росса. — Капитан лавомерки «Вылезай, сранная бестолочь» тоже поздно вспомнил об этой особенности.

Тут уже Лихра, не сдержавшись, всё-таки рассмеялась. Несчастная лавомерка, как же сильно ей не хотелось вылезать из яйца!

— Таких примеров множество! И с такими названиями в разы сложнее получить доступ на элитные лавомерные острова, — горестно вздохнула Росса, устремляя взгляд куда-то вперед. — А так хотелось бы... Интересно, что же там. Чем они отличаются от обычных?..

***

Спустя пару часов работы, Лихра распрямила затекшую спину. Скоро, примерно через час, Россе нужно было уйти помогать на кухню, а ей на смену должен был прийти Рени.

— Ой, что там? — удивленно спросила Лихра, замечая вдалеке широкий луч света, который медленно передвигался вперед.

Там, где луч касался лавы, та тут же начинала кипеть!

— А? — растерянно подняла взгляд Росса и тут же расслабленно улыбнулась. — Это же полуденный луч.

— Я не знаю, что это, — решила напрямую сказать Лихра.

— Уже наступил полдень, и мы идем недалеко от экватора. Экватор — это такая мысленная линия, которая делит планету ровно пополам, на Северное и Южное полушарие, — тут же принялась сосредоточенно, чуть хмурясь объяснять девушка. — Небесный океан действует подобно линзе, поэтому полуденный луч непрерывно обходит Лагирд по кругу, по линии экватора, именно в тех его точках, где в этот момент солнце находится максимально высоко на небе, там, где, в этот момент, наступает полдень.

— Он не опасен для нас?

— Нет. Он далеко. Именно поэтому лавомеры стараются не ходить по линии экватора, а если ее всё же нужно пересечь, тогда внимательно следят за временем. Никому не хочется стать жареным мяском.

Как же сильно Лихра надеялась на правоту Россы, что у команды Назойливого клопа хватит здравомыслия не пытаться проплыть сквозь этот луч.

— Знаешь, у тебя очень странная кожа. Такая светлая и тонкая… Она не приспособлена к такой жаре и к такому солнцу. Как ты выжила? Ты ведь не одна из Мстительных богов… тогда как? Тебя защищает какой-то артефакт?

Лихра прислушалась к своим ощущениям. Действительно, с недавней поры она привыкла к местной жаре, но Росса была права, с такой кожей это было бы невозможно. Значит ей действительно что-то помогало, вероятно, артефакт, который ей передал Мирих.

— Не знаю, — пожала плечами Лихра, всё еще опасаясь кому-либо еще кроме капитана и Арреаны рассказывать про свой артефакт.

— А... Как жаль, — только и ответила Росса, продолжая уборку.

Отчего-то Лихре показалось, что девушка не поверила ей.

— Кто это? — быстро подбежав к Россе, осторожно шепотом спросила Лихра, кивая в сторону подошедшего к краю лавомерки юноши.

Ему было около двадцати, черные волосы коротко острижены, а кожа его серая, как и у Улы, но, в отличие от девушки, у него не было морщин, похожих на кору. Обычная человеческая кожа, но только серая.

Казалось Лихре, что где-то однажды она его уже видела. Когда-то давно и мельком. Но всё же было интересно, как этот человек из прошлого мог оказаться здесь. Как и Елена? Или же еще каким-то способом?

— Это Кйерд. Лучше держаться от него подальше. У него очень дурной характер, — поежилась Росса.

— Хорошо, но я познакомлюсь с ним, — упрямо ответила девушка, направляясь к Кйерду.

Со всех сил Лихра пыталась внушить себе, что ею двигало не только любопытство на счет того, где она его могла видеть, но и практический интерес, ведь время от времени он должен был работать вместе с ней.

— Здравствуй. Мое имя Лихра, — осторожно представилась девушка, рассматривая такие знакомые серые глаза.

Так и есть. Этот взгляд ей был знаком. Некогда она нашла картины художника, который жил в Дарисдоре при последнем императоре из Скаэттов. Часто он рисовал аристократов, иногда придворных и даже крестьян. К сожалению, у него не было привычки указывать, кто был изображен на его картинах. Этот юноша точно был на одной из его картин, разве что там его кожа была обычного для людей цвета.

— А... помню вас, — внезапно широко улыбнулся юноша. — Знаменитая Лихра Форттиз.

— Почему знаменитая? — растерялась девушка, еще сильнее настораживаясь. — Откуда вы знаете про меня?

— Имя Лихра Форттиз встречается во многих учебниках истории, — лишь безмятежно пожал плечами Кйерд и вновь обернулся к горизонту. — Вы уже видели это?

— Что видела? — непонимающе спросила Лихра, подходя ближе к собеседнику.

— Видели уже лаву вблизи!? — усмехнулся Кйерд и резко столкнул девушку с водомерки.

До странного сильный толчок не позволил Лихре даже попытаться удержаться на ногах.

— Ааа! — только и смогла крикнуть девушка, стремительно падая спиной вниз.

Обернувшись назад, Лихра с ужасом увидела всё быстрее приближающийся океан лавы.

Вокруг девушки раздался треск, а по телу побежали маленькие белые искорки. Зажмурившись, она тут же почувствовала столкновение и как медленно начала тонуть. Но... боли не последовало. Как и жара.

Осторожно открыв глаза, Лихра поняла, что она находилась в искрящемся пузыре. Таком же, как тот, что в первый раз поднял ее на лавомерку, а вокруг была лишь светящаяся лава.

Она падала всё ниже и ниже пока... не упала на пол.

В ужасе Лихра смотрела на кровь, которая медленными ручейками приближалась к ней.

Подняв голову, она увидела бездвижное тело, лежащее на полу. Кровь… всё еще медленно стекала на пол из раны.

Внезапно чьи-то руки начали душить Лихру. Пытаясь вырваться из чужой хватки, взгляд девушки скользнул вниз, и тут же она осознала, что душит себя сама.

Вокруг раздались голоса, говорящие в разнобой, лишь спустя пару мгновений, она стали синхронными.

— ...Если же кто-то из Форттизов с чистым разумом, по своей воле, убьет кого-либо, кровь убитого, впитается в землю и доберется до зла, пробудив его ото сна...

Кровь уже ручьями всё быстрее приближалась к девушке, но тут кулон на ее шее ярко вспыхнул.

Вокруг Лихры вновь была лишь лава.

Пузырь медленно замер, а затем начал осторожно подниматься обратно наверх. И вот, уже выплыв на поверхность, пузырь полетел наверх к спине насекомого. Кйерда уже не было там видно.

***

— Пузыри всегда возвращают упавшего или упавшее обратно на спину лавомерки. При желании упавший может сопротивляться и толкать его обратно. Лопается пузырь спустя десять минут, — напоследок объяснила Росса, собираясь бежать на кухню. — И... лучше всегда будь настороже. У лавомеров проблемы с честью и благородством.

Всё еще рассерженная Лихра не стала отвечать, слишком уж ее раздражало, что кто-то (а именно Кйерд) так легко смог застать ее врасплох.

— Тоже мне шутник, — сквозь зубы процедила она, наблюдая за быстро удаляющейся Россой.

Вот-вот должен был подойти Рени, и девушка очень надеялась, что, хотя бы он, ничего не выкинет. Однако она была бы не удивлена. На сегодняшней драке перед завтраком он показал себя слишком уж жестоким человеком.

Но пусть она и пыталась убедить себя, что ее волновали лишь эти мысли, на самом деле это было не так. Осторожно она подошла к тазу с водой и заглянула в него. Как и обычно у нее не было отражения.

— Она мертва, — с облегчением выдохнула девушка и расслабленно улыбнулась.

Разумеется, она была мертва. С чего бы, спустя столько лет, она внезапно бы ожила? Лихра не понимала с чего это ее тогда в лавовом океане вдруг пронзил столь сильный страх. Ей казалось она уже давно отпустила всё это.

Так сильно она боялась лишь тогда на суде, боялась, что призрак той девушки придет и расскажет, как она умерла на самом деле. Разумеется, все слышали, что произошло, но доказательств не было.

— Ты мертва, — прошептала Лихра своему отсутствующему отражению.

Выдохнув, девушка взяла себя в руки и продолжила мыть спину лавомерки.

Раз зло было уже высвобождено из шкатулки, не было смысла мечтать о воскрешении той девушки. В этом не было смысла. Не было смысла. Определенно не было смысла.

Вспомнилось Лихрой, что приближалось обеденное время, поэтому, вполне вероятно, Рени мог прийти только после обеда.

Что же, сейчас отдыхать ей совершенно не хотелось, не хотелось оставаться наедине с теми дурацкими мыслями.

Кроме семьи, ей верил лишь только Карлойз. Долго верил. Но однажды, из-за того, что она последовала за подозрениями Ригена, он отвернулся от нее...

«Нет», — одернула себя девушка.

Подозрения Ригена в тот раз оказались обоснованными. Не важно кем был тот преступник, Лихра считала, что правосудие всегда должно было быть равным для всех. Никто не должен был получать поблажек.

Риген тогда обрадовался, ему показалось, что он наконец-то нашел единомышленника, однако друзьями они не стали. Лихру раздражало его убеждение будто наказывать следовало только обладателей паршивого характера. Он считал, что «хороших» людей, которые, по его мнению, лишь раз оступились из-за козней «демонов», нужно было отпускать, если они раскаялись, а именно лишь просто извинились. Для Лихры же «хороших» людей не существовало, все были равны и должны были получать равные наказания за свои проступки.

Хм... А ведь Карлойз часто почему-то тоже называл Ригена другим именем. «Генри».

Как же любопытно всегда было Лихре, почему же братья называли друг друга ненастоящими именами, но они никогда не рассказывали причины.

Взгляд Лихры упал на идущих куда-то старпома и Улу. Мужчина недовольно кричал из-за чего-то на дочь.

Одновременно с этим Лихра заметила, как чужая лавомерка начала вертеть головой, а затем медленно пошла в куда-то в другую сторону.

Лиодд снова что-то строго высказал дочери, после чего та рассеянно кивнула и пошла к Лихре, мужчина же развернулся направо и ушел.

— Что произошло? — осторожно спросила Лихра, как только Ула подошла достаточно близко.

На ее вопрос девушка внезапно замялась.

— Это... это сложно. Ты... Ты же помнишь тех мальчишек? — сбивчиво начала Ула, отводя взгляд. — Их лавомерка только что ушла.

— Значит, они тоже уже ушли?

— Да, ушли... Так вот... Я ведь всё пыталась добиться их внимания, а тут мы уже прощались, они вот-вот должны были уйти, — быстро затараторила Ула, почему-то краснея. — И я.. Я решила попытаться хотя бы что-то сделать. Ничего в голову не лезло, поэтому... я решила действовать по наитию...

Ула резко замолчала, Лихра начала уже думать, что девушка больше ничего не скажет, как вдруг так же внезапно она продолжила.

— По наитию. И именно поэтому я схватила самого близкого ко мне из них за... за пах!

— Что?... — растерянно переспросила Лихра, подозревая, что ей послышалось.

— Схватила! Папа был в шоке, мальчики были в шоке, и Я ТОЖЕ БЫЛА В ШОКЕ!

— Ты...

— Я не знаю зачем я это сделала! — перешла на крик Ула. — Так стыыыдно! Теперь они точно не пригласят меня в гости! Если они вообще не решат прекратить с нами общаться!

Пусть это было неправильно, но... Лихра засмеялась. Разумеется, ей нужно было сдержаться, но... каким же смешным казалось ей состояние Улы.

Впрочем, смеялась она лишь пару секунд, затем одернула себя и вновь стала серьезной.

— Мое сердце разбито... Пошли на обед, — расстроенно вздохнула Ула. — Говорят, у Патэза снова среднее настроение, так что еда должна быть съедобной. Мне нужно хотя бы чем-нибудь заесть свое горе... Мою упущенную возможность.