Длинное, обсидианово-черное копье блестело от смертельного яда, щедро нанесенного на лезвие.

И летит оно аккурат мне меж глаз.

Я падаю, не в силах даже пошевелиться. Лечу в воздухе, способный только наблюдать, как моя смерть приближается.

Меня сковывает страх, страх что я умру, я ведь весь этот путь и прошел  только ради того, чтоб жить. Я просто хотел жить. Хоть как-нибудь, бедным, старым, немощным, неважно, но оставаться живым. Кому-то может показаться, что это странная цель, смысл жить просто существуя? Я… я и сам не знаю, когда эта мысль стала для меня всем.

Когда же это началось?

----Пять лет после рождения Пинки----

-Старшая-тян! У тебя есть ещё книги? - я дёргаю её за рукав с нетерпением и любопытством в глазах.

-Поищи… Должны же где-то они быть, раньше я ими тоже увлекалась - старуха отмахивается от меня, хотя сама же недавно радовалась моей любви к чтению.

-Я уже всё перерыл, даже тайник твой под столом нашёл, нигде нет!

-Ну, перечитал всё значит, не сидеть же тебе за книгами круглые сутки… Так, стоп, тайник?...

-Блин, вот печаль… - я надул щеки, ибо понимаю, что от “уроков рукопашного боя” мне больше не увильнуть.

Эти “уроки” только назывались так, на самом деле это было одностороннее избиение младенцев. Меня, то есть. Тот человек, Дюран, что вырастил меня из бутона… Никогда не назову его отцом. Вряд-ли в обязанности отца входит избиение детей… И вообще, я растение! Растения не должны драться! Жил бы себе кактусом в пустыне и горя не знал… Угораздило ж родиться именно флораном.

То, что я являлся представителем разумных растений, доставляло мне немало проблем. Почти все кочевники, кроме Старшой-тян, Дюрана и горбатого(у него есть имя, вообще-то, но называют все его просто “горбатым”) сторонились меня, ибо выглядел я мягко говоря… Странно. Как если б скрестили жука и растение. Если честно, мне не слишком то есть дело до их отношения… Мне хватает и моего круга общения в виде старухи, горбатого и Дюрана…

В пище я практически не нуждался, зато воду всасывал за двоих, и так как с пищей в наши времена было легче, чем с водой, нередко я засыхал от обезвоживания. Кожа… если это можно так назвать, из зелёной становилась коричнево-жёлтой и вся становилась в рытвинах, словно кактус. Лепестки же на голове и вовсе могли засохнуть и отпасть, вследствии чего я выглядел довольно жутко… Сейчас я стараюсь всегда брать воды с большим запасом.

Старшая-тян учила меня почти всему, что под руку попадется… Сегодня могла учить некоей “математике”, которую я ненавижу, а завтра вдруг будет вещать жизненные мудрости, которые, впрочем, иногда пригождались.

Именно она стала для меня… бабушкой, пожалуй? Две трети своих знаний и жизненного опыта я получил именно от неё, к сожалению, не бесплатно… В конце каждого месяца нужно было отдавать лепесток с моей головы. Насколько я понял, его продают за дорого людям, что делают одежду… Сейчас-то это почти не больно, потому что я его срезаю, а в детстве один раз вырвали, до сих пор помню, какая же боль… Как вырвать обычному человеку ноготь.

Благодатная жизнь, и без разницы, что с кочевниками, которые воруют и грабят людей, без этого в наше время никак, всё ради выживания. Меня не сильно волновали чужие смерти, я их не знаю, они меня тоже, я уверен, что я умер бы первый, попади я к ним в руки.

Говорят, старый мир где-то есть, где-то за пепельной полосой, что на западе отделяет материк Хельхейм от остального мира.

Чем ближе к “Пепельному океану”, как ещё называют те земли, тем меньше жизни вокруг и тем опаснее просто находиться там. Ядовитое там практически всё, маленькая царапина - и, если ты не гений медицинских наук, ты труп.

Но чем дальше от Пепельного океана и чем ближе к Тихому океану - тем больше растительности и разной живности можно встретить. Конечно, вряд-ли на побережье можно найти котов или собак, или что там ещё раньше водилось… Но болота и джунгли там определенно есть. Кто-то даже пытался уплыть с материка, но дальнейшая их судьба неизвестна - если на суше можно было встретить чудищ, которых и представить сложно, то что происходит на дне океана?

Я учился сражаться, читал книги, изучал языки(это мне особенно нравилось, да и получалось неплохо)… и жил среди кочевников. Пожалуй, я был счастлив. Мне не нужно было много, чтобы радоваться жизни, я жил сегодняшним днём.

Но, как несложно было догадаться, всё хорошее рано или поздно заканчивается. На тот момент мне должно было стукнуть пятнадцать лет.

-Гха! Хо-хо, я полежу немного, пожалуй…

-Старшая, ты уже пятый день как лежишь! Поешь хоть что-нибудь, совсем ведь исхудаешь! - в отчаянии просил я.

-Эх, Пинки… Вряд-ли еда здесь поможет. Вряд-ли вообще что-нибудь поможет, хо-хо! Ты знаешь, сколько мне лет, Пинки? Сто двадцать три, Пинки! Сто двадцать три… По моим расчетам, мой хамон должен был угаснуть лет так двадцать назад…

-Старшая… Старшая-тян! - я тряс старуху за плечо, но та уже заснула… Навсегда.

Мы вернулись в город “Голодающих”, Хангертаун… Да, не особо креативно… На похоронах Старшой-тян присутствовали практически все “голодающие”. Огромная толпа, стоящая на коленях вокруг громадного костра. Ее тело сожгли, развеяв порох по пустыне, как она и просила однажды. Всех коснулось уныние, но меня особенно сильно… Почему? Никогда ранее чужая смерть не волновала меня так сильно…

Сейчас же хочется разодрать грудь от чувств, что сидят внутри.

Смерть это страшно. Вот живешь ты, живешь - а потом вдруг раз… и всё! Нет ни тебя, ни мыслей, ни желаний… Что встречает тебя после смерти? Рай, ад, пустота?

Неизвестность куда страшнее.

Я ушёл в себя, почти не разговаривая целыми днями. Потеряв счёт времени, я не заметил, в какой именно момент ко мне подошёл Дюран и уволок за шиворот - видимо, опять рукопашный бой. Бесит.

Он не стал церемониться, сразу влетая кулаком мне в лицо. Ха, как же… Как же медленно. Пропускаю его кулак над головой, вижу, что он собирается ударить коленом, собираюсь увернуться… Но вместо этого со всей силы бью его в колено, предотвращая удар и выводя того из равновесия. Выгибаюсь дугой и мой кулак ударяет аккурат под челюсть кочевнику, тот падает, отплевываясь кровью, но мне… как-то всё равно. Я запрыгиваю на него сверху и выпускаю весь свой гнев, всю свою печаль удар за ударом…

Когда он перестал двигаться, я остановился. На его лице места живого не было, пару зубов я точно ему выбил и жуткие ссадины и синяки покрывали всё его лицо, из носа и рта текла кровь. Что-то во мне нашло силы ужаснуться и я разжал кулаки.

-Кха! Вот… засранец… Ты как, малец? Легче хоть? -с улыбкой, в которой не доставало зуба прохрипел Дюран и потерял сознание.

Я таки нашёл в себе силы взвалить его себе на плечи и отнести в местный лазарет. Сказали, что он и не такое переживал, но на душе всё равно паршиво… Остальные кочевники расступались, в страхе, что-ли? Нашли чего бояться, вовсе я не страшный…

-Стрёмно выглядишь. - уже позже, со слабой улыбкой подошёл ко мне горбатый.

-Да нормально, всё, нормально… Передай спасибо Дюрану, когда тот проснёться.

-А чего сам не скажешь? Наш мальчик стесняется? Хе-хе-хе… - ухмылялся горбач.

-Ой, да иди ты!... - слегка толкнув того в плечо, улыбнулся я.

Я почти готов жить дальше, оставив позади смерть дорогого мне человека. Дыра в сердце(если таковое у меня имеется) заросла, с депрессией мне помогли… И только лёгкая грусть вместе с воспоминаниями остались у меня от Старшой-тян. Спать как-то хочеться… Да, посплю, пожалуй…

-Горбатый, отнесешь меня… в койку… услужи уж, будь добр…

-Эй, эй, Пинки, ты чего? Ты жёлтеешь весь! Хей, очнись! - долетали до меня какие-то слова.

Моё сознание угасло, провалившишь во тьму.

—Три дня спустя—

Я вскочил с койки, хватая ртом воздух.

-Воды, дайте воды! - умолял я, судорожно оглядываясь в поисках хоть какой-нибудь фляги.

Вскоре кто-то таки наградил мои усилия флягой воды и я выдул её всю одним глотком, не поперхнувшись и потребовал ещё. Только после пятой я насытился и, наконец, спросил:

-Так, а теперь…Что вообще происходит?

-Ты, милок, заболел, вот что происходит. - уставшим голосом ответил мне наш доктор.

Был он немолод, но и не стар, с козлиной бородкой чернее ночи и лысиной посередине черепа. Жилистые руки деловито перебирали что-то в сундуках, расставленных то тут, то там.

-О, нашёл, наконец-то! - он достал из сундука странного вида цветок, с длинным шипом вместо стебля и вогнал мне его прямо в грудь, чего я не ожидал, мягко говоря.

Я лишь дернуться успел, а он уже выкинул почерневший цветок куда-то далеко.

-Сильный стресс спровоцировал болезнь. Эта зараза, скорее всего, с рождения в тебе сидела, но ты был достаточно крепок, чтоб с ней бороться… Теперь же она просто так не отстанет. Никогда не отстанет, скорее всего. Это что-то наследственное, другого варианта я не вижу…-ответил доктор на мой удивлённый взгляд.

-Ну болезнь и болезнь, полежу пару дней да пройдёт.. - всё ещё немного не в себе ответил я.

-В том то и дело, что нет… В твоём теле яд, дружочек. Цветок видел? Чёрный, как моя борода - он действительно поднёс цветок к бороде и сравнил насыщенность цветов. - он тебя убивает. Я, конечно, тебе дал где-то месяц жизни… Но даже если ты будешь использовать цветы феникса - тот самый цветочек, что тебе только что помог - ты доживешь максимум до восемнадцати… ладно, двадцати лет. А цветы эти чертовски редкие, я даже не знаю, где их сейчас искать. Они выводят из организма все яды и токсины, самоуничтожаясь в процессе. У меня самого в запасе ещё четыре штуки, но это даст тебе всего лишь четыре месяца жизни, а не излечит.

Ха. Смешная шутка. Я как-то читал про Бога, про судьбу, про жизненное предназначение… Теперь я во всё это не верю. Какой извращенный ум может придумать столь ужасную историю? И теперь что мне, помереть как моя старуха? Ну уж нет. Ненавижу смерть. Я буду бороться за жизнь, чего бы это мне не стоило.

Я сбежал из лагеря, захватив с собой немного воды и те самые четыре цветка, что были у доктора. Даже если нужно будет найти эти чёртовы цветы, любое лекарство, философский камень, артефакт бессмертия, свернуть горы, пересечь океан пепла…

Я обязательно выживу!