Полдня спустя, во время работы, к Энелю приблизился громадный мужчина ростом почти под два метра. Достаточно было взглянуть на него, чтобы понять — так может выглядеть только лидер рабской клетки.

— Тебя ведь зовут Энель Эшфорд? — спросил мужчина, его голос был низким и уверенным.

В ответ он услышал лишь молчание. Энель продолжал работать, не поднимая взгляда, будто ему было совершенно наплевать на этого амбала.

— А ты у нас, значит, дерзкий малый, — усмехнулся мужчина, оценивая Энеля взглядом. — Ладно, на первый раз я прощу твою наглость. Меня зовут Брюс, и, насколько мне известно, теперь именно ты лидер 147-й клетки, не так ли?

В этот момент к ним подошло множество рабов. Они окружили двух лидеров, с любопытством наблюдая за происходящим. В воздухе повисло молчаливое ожидание — словно каждый хотел понять, кто из них сильнее и чем закончится эта стычка.

— Допустим, ты прав. Что тогда? — внезапно включился в разговор Энель, его голос был спокойным, но холодным.

— Хорошо, тогда перейду сразу к сути, — ответил Брюс со слегка презрительной ухмылкой. — Дело в том, что мне сильно приглянулась эта баба. Ты ведь не против поменяться рабами? Я отдам тебе вот того старика, а ты мне эту цыпочку. Что скажешь — неплохая сделка?

Энель окинул взглядом раба, которого ему предлагали взамен. Человек был стар, едва держался на ногах, каждый шаг давался ему с трудом. Было очевидно, что он мог умереть в любой момент, поэтому мысль о такой «сделке» вызвала у Энеля внутреннее раздражение.

Переведя взгляд на Сару, он заметил, что девушка была напугана — она прекрасно понимала, почему Брюс захотел её заполучить, и одна лишь мысль об этом заставляла её сердце биться быстрее.

Правда, сильнее всего девушку пугал не Брюс. В тот момент её страх по большей части был направлен в сторону Энеля, а именно на то, что он взаправду может согласиться на обмен и выдать её этому громиле.

Сердце Сары дрожало, и взгляд её непроизвольно искал хоть какой-то намёк на защиту в лице лидера клетки. На самом деле, её опасения были не беспочвенными, ведь Энель действительно относился к брату и сестре довольно прохладно — скорее как к подчинённым, чем к равным.

Артур, услышав слова гиганта, шагнул вперёд, встав между сестрой и Брюсом. Его жест ясно давал понять: прежде чем дотянуться до Сары, придётся справиться с ним. Он стоял прямо и уверенно, словно стена, которую будет непросто обойти.

Именно в этот момент в голове Энеля всплыл недавний разговор с Фалько.

— Сила! — говорил тот. — Как ты уже наверное догадался, именно это здесь решает. При определённых обстоятельствах все рабы могут спокойно переходить в другие клетки, такие действия здесь не запрещены, правда, нужно будет заранее уведомить охрану, иначе могут возникнуть серьёзные последствия!

Произнося эти слова, Фалько слегка нахмурился, словно вспоминая о чём-то неприятном. Спустя мгновение он взял себя в руки и продолжил:

— Если тебе интересно, почему у нас в клетке так много стариков, то тут всё просто: всех молодых рабов отсюда наверняка забрали, а взамен прислали этих стариков. Насколько я знаю, Зог был не слишком сильным, поэтому он просто не мог ничего с этим поделать.

Пока в голове Энеля прокручивались эти слова Фалько, он не двигался. Его взгляд упёрся в Брюса — мужчину, который почти не обращал внимания на него самого, но жадно изучал Сару своими похотливыми глазами.

Это не только злило Энеля, но и давало явный повод действовать: такую наглость нельзя было оставлять без чёткого ответа, иначе он рисковал стать посмешищем. Помимо репутационных потерь, Энель понимал, что мог утратить лояльность своих подчинённых, из-за чего его положение лидера клетки уже не было бы таким уверенным, как сейчас.

На мгновение Энель закрыл глаза. Мысли метались, цепляясь друг за друга, и принять решение было непросто. Но стоило ему вспомнить слова Фалько, как всё вдруг встало на свои места. В ту секунду он ясно понял, какое решение было единственно верным.

Уверенно взглянув прямо в глаза Брюса, он резко бросил кирку в сторону, шагнул к нему вплотную и спокойно произнёс:

— У меня для тебя тоже есть предложение. Видишь тех старых рабов из моей группы?

— К чему ты клонишь? — злобно спросил Брюс.

— Всё просто, — непринуждённо ответил Энель. — Я хочу обменять их на твоих сокамерников. Думаю, они у тебя молоденькие, а значит, будут хорошо работать.

Не дожидаясь ответа гиганта, Энель резко выполнил сильнейший оверхенд, попав прямо в подбородок противника. Удар был быстрым, мощным и, что самое важное, техничным. Энель точно знал, куда нужно попасть, и это дало свои плоды. Брюс на мгновение потерял равновесие, очевидно, это был настоящий нокдаун!

Воспользовавшись моментом, Энель стремительно сделал подсечку и повалил здоровяка на землю, вместе с этим он также занял хорошую позицию и вышел на рычаг локтя.

Понимая, что Брюс значительно превосходит его в плане физической силы, Энель безжалостно довёл приём до конца и сломал ему руку. Потеря конечности и сильная боль почти полностью вывели гиганта из строя, и контроль над ситуацией окончательно перешёл к Энелю.

Сразу после того, как рука Брюса была сломана, он взвыл так, будто с него живьём начали сдирать кожу. Он яростно матерился и проклинал всех вокруг. Когда Энель поднялся на ноги, он, задумавшись лишь мгновение, решил прекратить этот шум. Одним резким движением он пнул амбала прямо в челюсть, и в тот же миг его истошные крики прекратились.

Казалось, что на этом всё и должно было закончиться. Но, к всеобщему удивлению, Энель не стал останавливаться на достигнутом. Не теряя ни секунды, он схватил за руку одного из своих старых рабов и, расспросив у собравшихся, быстро выяснил, где находится клетка Брюса.

После этого Энель сразу направился туда вместе со стариком. Казалось, каждый его шаг был не просто уверенным, но и тщательно выверенным.

Прибыв на место, Энель бесцеремонно вошёл внутрь. Там он увидел восемь рабов, которые как раз собирались выходить на рудник. Но прежде чем они успели сделать хоть шаг, он спокойно преградил им путь и с серьёзным взглядом произнёс:

— Я только что победил вашего лидера и в качестве приза собираюсь забрать одного из вас взамен на этого старика. Сразу скажу: мне нужен самый сильный из вас!

После этих слов в рабской клетке на несколько секунд воцарилась тотальная тишина. Затем все рабы почти одновременно повернули головы в сторону мужчины средних лет с длинными каштановыми волосами и лёгкой щетиной. Их взгляды были напряжёнными: одни видели в нём угрозу, другие — последнюю надежду на спасение.

— Так значит, это ты второй после Брюса? — быстро произнёс Энель и, не теряя ни секунды, метнулся вперёд.

Взгляды всех сразу устремились на человека, ставшего его целью. С первых же движений было ясно — Энель не собирался драться всерьёз. Его удары были точны, но сдержанны, словно он лишь прощупывал противника. Раб, на которого он напал, почти сразу осознал, что его лишь проверяют и не собираются причинять особого вреда.

Когда их кулаки столкнулись, толпа инстинктивно отпрянула назад, образовав круг. Люди следили за схваткой с жадным интересом — будто наблюдали за тем, как хищник играет с добычей.

Бой длился недолго. Несколько стремительных обменов ударами — и вот мужчина уже оказался на земле. Энель не дал ему и секунды передышки: ещё мгновение — и его руки сомкнулись на теле противника, превращая захват в стальную ловушку.

Мужчина дёрнулся, попытался вырваться, но, к сожалению, все его попытки оказались тщетными. Суставы неприятно скрипнули, дыхание перехватило, шансов выбраться не было!

Энель легко мог его вырубить или переломать ему кости, но делать этого он не хотел. С самого начала он не собирался калечить местного номер два — в этом просто не было никакого смысла.

Его цель была иной: понять, чего стоит этот раб, ощутить предел его силы, увидеть, насколько далеко тот способен зайти. Энелю нужна была не победа, а ответ — и когда он получил его, всё стало ясно. Этот человек определённо заслуживал того, чтобы его забрали!

Когда Энель получил необходимую информацию, он отпустил противника, холодно глядя на него сверху вниз. Его молчаливый взгляд ясно говорил: «Я сильнее и, если бы захотел, с лёгкостью смог бы тебя убить!»

Мужчина средних лет, поймав этот взгляд, тут же побледнел. По его спине пробежал холодок, руки дрогнули. На мгновение ему показалось, что смерть стоит прямо перед ним и он ничего не может с этим сделать.

Но вдруг выражение лица Энеля изменилось. Жёсткость исчезла, будто её стёрли рукой, и на её месте появилось спокойствие с доброжелательностью. Он протянул руку лежащему рабу и без тени высокомерия помог тому подняться на ноги.

— Пошли, — сказал Энель ровным голосом, направляясь к выходу из клетки. — Я забираю тебя отсюда.

Услышав эти слова, раб почти инстинктивно двинулся вперёд. Казалось, он и сам не понимал, почему подчиняется приказу этого юнца. В его теле не было решимости — лишь неосознанное послушание, будто кто-то невидимый толкнул его сзади.

Слова Энеля звучали негромко, но в них чувствовалась власть, от которой невозможно отмахнуться. В каждом звуке ощущалась холодная уверенность человека, привыкшего, что ему повинуются. И раб подчинился — не потому что хотел, а потому что иначе просто не мог. В тот миг его воля была полностью подавлена.

Когда Энель ушёл вместе со своим новым подчинённым, в клетке Брюса сразу что-то изменилось. Старого раба, которого он там оставил, мгновенно начали задирать соседи. Не то чтобы каждый из них горел желанием над ним поиздеваться — просто, когда появляется новенький, негласные правила требуют выяснить, на что он способен и где будет его место в пищевой цепи.

Старик, разумеется, не мог тягаться с относительно молодыми и сильными рабами. Уже через несколько минут он превратился во всеобщую грушу для битья. В скором времени его и без того жалкая жизнь стала ещё в несколько раз хуже, чем до этого. Впрочем, к Энелю всё это уже не имело никакого отношения.

Все эти события уложились меньше чем в десять минут. На обратном пути Энель успел узнать имя своего нового подчинённого. Мужчину звали просто Гин — без фамилии. Энеля это не удивило, ведь он уже давно привык к тому, что здесь, в рабстве, большинство людей лишены даже этого крошечного признака индивидуальности.

Причины могли быть разными. Одни рабы рождались уже без фамилии — словно без права на род и историю. Другие сами отказывались от неё, будто пытались отрезать последнюю нить, связывающую с прежней жизнью. Каждый поступал по-своему, но итог всегда был один — человек превращался в тень, в безымянную часть общего строя.

Когда Энель уже вместе с Гином вернулся к тому месту, где у него произошла стычка с Брюсом, к тому моменту там собралась целая группа охранников. Их тяжёлые выжидающие взгляды скользили по толпе рабов — на лицах последних застыли страх, безразличие и отчаяние, давно ставшие неотличимыми друг от друга.

По слегка накаленной атмосфере, что витала в воздухе, было понятно, что допрос уже завершился. Кто-то из рабов, вероятно, не выдержал давления и рассказал обо всём: о драке, вспыхнувшей здесь совсем недавно, и о том, что участвовали в ней лидеры двух клеток, Энель и Брюс.

Сразу стало понятно, что отрицать очевидное просто нет смысла, именно поэтому Энель без колебаний вышел вперед, чтобы перехватить инициативу.

К сожалению, когда он уже было хотел заговорить, один из охранников дал ему сильную пощечину. Энель после полученного удара вскипел, словно вулкан, но не стал что-либо предпринимать по этому поводу. С большим трудом ему удалось подавить свои эмоции, после чего он опустился на одно колено и, сжав свои зубы покрепче, сказал:

— Извините этого глупого раба! Видимо, я забыл свои манеры... Вам уже, наверное, рассказывали, что с Брюсом случилась беда. Насколько мне известно, по неизвестной причине ему стало плохо, он потерял координацию и рухнул прямо на землю. При падении он неудачно приземлился, сломал руку и потерял сознание.

Услышав этот маленький рассказ, охранники переглянулись. В их взглядах не было ни капли доверия — лишь раздражение, смешанное с отвращением. Они прекрасно понимали, что всё было не так, как говорил этот дерзкий юнец. Но ещё больше их злило не враньё, а то, как спокойно он это делал, будто не оправдывался, а насмехался над ними!

Охранники хорошо знали, что драки между рабами — дело обычное. Но столь откровенную и наглую ложь они не могли оставить без ответа. Уже в следующую секунду на Энеля набросились сразу несколько стражей.

Удары посыпались один за другим — кулаки, сапоги, снова кулаки. Каждый удар отзывался глухим звоном в ушах и странным гулом в черепе. Его били, как бешеного пса, которого решили хорошенько проучить — не убить, но заставить вспомнить своё место.

Теоретически Энель мог дать отпор. Он знал, что при желании легко мог бы покалечить как минимум одного из них. К сожалению, сейчас время для открытого сопротивления было неподходящим, ведь любое проявление ответной агрессии могло стоить ему жизни.

Даже если бы он сумел каким-то образом раскидать этих охранников, номерные стражи, следившие за порядком, с лёгкостью сделали бы из него мясную пасту. Точно так же, как это случилось с тремя братьями, которые однажды уже пытались сбежать.

Когда Энеля избивали, всё, что он мог сделать, — это сжать челюсть и закрыть голову руками, стараясь защитить её от серьёзных повреждений. Кровь и пот смешивались на лбу, а каждый удар гулко отдавался по костям и мышцам.

Он терпел. Молча, сжимая кулаки, ощущая, как каждая мышца кричит от боли, но, несмотря на это, он не позволил себе издать ни звука. Сквозь шум ударов всё, что он слышал, так это стук собственного сердца.

Через несколько мучительных минут, когда стражники наконец устали, один из них тяжело выдохнул и сказал:

— Хватит. Этого вполне достаточно.

Его голос был сбивчивым; трудно было не заметить, что и сам он выдохся — из-за того, что принимал участие в избиении.

Энель лежал на холодном каменном полу, из-за полученных повреждений он не мог самостоятельно двигаться. В тот момент он даже дышал с трудом. Рядом неподвижно растянулся Брюс, словно отброшенный ветерком предмет.

Охранники переглянулись между собой, затем без лишних слов подняли обоих и потащили в неизвестном направлении.

«Чёрт… Я не ожидал, что они так жестоко меня побьют. Похоже, большая часть охраны — откровенные садисты.

Если бы я всё ещё оставался таким же худым и слабым, как в самом начале моего пути, сегодняшний день я бы, возможно, просто не пережил. К счастью, мышцы, которые я успел нарастить, смягчили удары. Благодаря этому я выстоял и даже не потерял сознание.

Так или иначе, выгода от всего этого есть. Во-первых, я получил нового сильного подчинённого и избавился от ни на что не годного старика. Во-вторых, я публично разобрался с Брюсом, а значит, моя репутация и авторитет среди рабов должны подняться на новый уровень.

В общем, если хорошенько подумать, становится ясно, что всё оказалось не так плохо, как могло показаться на первый взгляд. Не могу сказать, что оно того стоило, но и отрицать очевидные плюсы не буду».

Как только Энель закончил свои размышления, охранники резко дёрнули его за руки, и он почувствовал, как ноги соскальзывают с твёрдой поверхности.

— Ублюдок, посиди здесь денёк и хорошенько подумай над своим поведением, — прозвучал насмешливый голос одного из стражей, прежде чем его слабо заметная фигура исчезла в темноте. Энеля безжалостно сбросили в глубокую яму, и холодная темнота мгновенно поглотила его израненное тело.

С глухим стуком он ударился о дно, но благодаря тому, что вовремя сумел сгруппироваться, серьёзных повреждений удалось избежать. Внутри ямы воцарилась почти полная тишина, лишь изредка доносились звуки с поверхности.

Почти сразу Энель ощутил холод камня под руками и ногами — неприятное ощущение, добавляющее дискомфорта, хотя казалось, что он уже давно привык к подобным условиям.

Со временем тишина стала давящей, словно сама яма следила за каждым его движением. Он тяжело вдохнул, пытаясь успокоить пульс и приспособиться к новой среде, но даже в этот момент разум, привыкший к постоянной стратегической оценке ситуации, не мог полностью отключиться.

Мысли о возможных последствиях, о Брюсе, о новых планах смешались в хаотичный поток. И то ли от усталости, то ли из-за полученных повреждений его глаза постепенно закрылись, и он неожиданно для самого себя погрузился в глубокий сон.

На следующий день, как и обещали, стражники действительно отпустили Энеля. Он был сильно удивлён — казалось, он уже смирился с тем, что проведёт в яме как минимум несколько дней. Но оказалось, что хоть здешние охранники в большинстве своём и были садистами, но зато они умели держать слово.

Когда израненный Энель вернулся в свою клетку, все рабы с изумлением наблюдали за его текущим внешним видом. Он выглядел ужасно: всё тело было покрыто синяками и засохшей кровью, а целый день, проведённый в яме, оставил на нём толстый слой грязи и пыли.

Как только Энель зашёл внутрь, ему сразу же захотелось лечь на своё место и немного отдохнуть. Однако это было невозможно, ведь в тот момент на дворе было утро, а значит, все рабы без исключения должны были идти на рудник и отрабатывать свою смену.

Фактически Энель лишь успел войти в клетку, как уже через несколько минут вышел из неё вместе с остальными рабами. Когда он вместе со всеми вышел из стального жилища, к нему неожиданно подошёл Гин — тот самый Гин, которого он вчера забрал из клетки Брюса.

Это было по-настоящему поразительно: Энель был уверен, что после того, как его уволокли охранники, этот раб наверняка вернулся обратно. Но, к его удивлению, Гин сейчас стоял прямо перед ним, а значит, по какой-то причине он решил остаться.

На самом деле вчера у Энеля, мягко говоря, всё пошло не по плану. Он никак не ожидал, что охрана так отреагирует на драку между ним и Брюсом. Когда он вместе с Гином вернулся обратно, то сразу захотел уведомить стражу о том, что он и Брюс решили обменяться рабами. Но сказать он не успел ни слова — на него мгновенно набросились разъярённые стражники.

Сразу после того как к Энелю подошел Гин, вслед за ним это сделал и Фалько. Последний как будто видел по лицу своего лидера, что он сейчас находится в лёгком недоумении, поэтому он решил подойти и всё хорошенько ему объяснить.

— Это я его сюда привёл. Когда тебя забрали охранники, я заметил, что Гин немного растерялся и не знал, что делать. Поэтому я подошёл к нему и, вместо тебя, объяснил сложившуюся ситуацию. Кстати, можешь не волноваться насчёт охраны — я уже с ними поговорил. Как и ожидалось, они не были против обмена, так что никаких проблем не будет.

— Хорошо, очень хорошо! — кивнул Энель. — Похоже, на тебя можно положиться. Этими действиями ты сэкономил мне много времени, ибо я думал, что мне снова придётся идти в клетку Брюса, чтобы забирать оттуда нашего нового товарища. Сегодня в награду ты получишь дополнительную порцию пищи!

Услышав о награде, Фалько невольно сглотнул ком. После этого Энель вместе со всеми рабами направился на рудник. По пути он неожиданно решил сделать объявление о новой иерархии в их клетке.

— Как я понял, вы все уже познакомились с Гином. Думаю, прежде чем кто-то сделает глупость, стоит сказать, что он довольно сильный. Я лично проверил, на что он способен, и могу с уверенностью сказать: после меня он самый сильный раб в нашей клетке. Другими словами, отныне он — новый номер два. Если кто-то не верит моим словам, можете бросить ему вызов.

Сказав это, Энель спокойно продолжил свой путь, параллельно с интересом наблюдая за реакцией остальных. Фалько, Ник, Сара и Артур некоторое время пристально смотрели на Гина, однако никто из них так и не решился бросить ему вызов. Не то чтобы они доверяли словам Энеля — просто никто не хотел проверять их ценой собственного тела.

Примерно через пятнадцать минут у всех рабов началась стандартная смена на руднике. Из-за полученных ранее травм работа давалась Энелю с трудом, но иного выбора у него не было. Сжав зубы, он весь день трудился так же усердно, как и остальные, лишь изредка получая возможность передохнуть.

Положение лидера клетки давало ему некоторые преимущества, одно из которых — возможность работать чуть меньше, чем остальные рабы. Это значительно снижало общую нагрузку на его организм, благодаря чему он смог успешно выполнить свою ежедневную норму.

В конце рабочего дня, когда Энель и его подчинённые коллективно возвращались в рабскую обитель, Сара, к всеобщему удивлению, подошла к лидеру клетки и попыталась завести с ним разговор. Гин и Фалько, заметив это, моментально попытались её остановить, но неожиданно сами были остановлены.

— Если она хочет поговорить, это не проблема. Вы все идите вперёд, а мы вас догоним. — После этих слов Энель и Сара остались наедине.

— Ты что-то хотела?

— Да нет, ничего особенного. Просто, думаю, мне нужно поблагодарить тебя за то, что вчера ты спас меня.

— Полагаю, ты просто неверно истолковала мои действия. Если ты думаешь, что я поступал в угоду тебе, это глубокое заблуждение. Брюс намеревался обменять молодого раба на старого, разумеется, это не могло не вызвать моего недовольства, что впоследствии и побудило меня к решительным действиям.

Услышав это, девушка опустила голову и залилась румянцем.

— Ясно… Значит, я просто всё неправильно поняла. Прошу меня простить. — С этими словами она, с полностью красным лицом, побежала вперёд к остальным рабам.

«Да, она красивая, и я, безусловно, не был бы против завязать с ней роман или что-то в этом роде. Возможно, в другой жизни я бы позволил себе откликнуться на её мягкость, на ту тихую симпатию, что скользит в её взгляде.

Но я не могу себе этого позволить. Любая привязанность в этих стенах — это не роскошь, а цепь, которая в нужный момент обязательно затянется на моей шее.

Я не могу себе позволить привязываться к этим рабам. Это не жестокость — это необходимость. Стоит мне дать слабину, и последствия лягут не на меня одного. Когда я сбегу, их всех, возможно, казнят из-за меня.

Я почти вижу, как это может произойти: кто-то из надсмотрщиков заметит мельчайшую связь, уловит намёк на симпатию — и этого будет достаточно, чтобы приговорить людей к смерти только за то, что они жили со мной под одной крышей.

Взять кого-то с собой тоже невозможно — на каждом из них стоит метка души. Эта метка — как кандалы, только куда страшнее: она тянется прямо к сердцу, вырывает любую надежду на бегство с корнем. И пока она существует, даже мысль о совместном побеге звучит как несбыточная фантазия.

Только действуя в одиночку, я сохраняю шанс на успешный побег. Если кто-то пойдёт со мной, мой главный козырь превратится в ничто!

Вчера я впервые смог нормально культивировать, и сегодня собираюсь повторить этот опыт. Не знаю, сколько времени потребуется, чтобы прорваться на уровень квази-мага, но в любом случае чувствую, что иду в правильном направлении.

Правда, есть и плохие новости. Раньше у меня была надежда на высокий талант, но, судя по всему, он у меня не слишком велик. Все дело в том что мне потребовалось целых четыре месяца, чтобы научиться ощущать ману и поглощать её. Исходя из этого, несложно догадаться, что с талантом у меня всё не слишком хорошо».