«Этот подонок действительно атаковал меня, пока я был во сне! Раньше я и подумать не мог, что в этом мире водятся столь беспринципные твари. С этого дня мне придётся быть куда бдительнее. Но главное — я усвоил урок. Это чужая планета, и здешние правила куда суровее земных».

Всё лицо Энеля было изувечено: два огромных фингала и множество ссадин красовались на его физиономии, а торс сплошь покрывали синяки.

Когда он вернулся в клетку, остальные рабы как раз делили еду, которую им ежедневно выдавали за выполненную работу. До того как появился Энель, все они о чем-то радостно разговаривали, но как только он зашёл внутрь стальной тюрьмы, этот галдёж тут же прекратился.

Все видели, в каком он состоянии. И по их лицам было ясно: даже если бы он умер у них на глазах, это не вызвало бы ни в ком из них ни капли сочувствия.

Хорошо понимая сложившуюся ситуацию, Энель, игнорируя всех рабов, подошёл и взял свою порцию пищи, после этого он быстро всё съел.

К счастью, когда Энель вернулся в рабское жилище, Зога к тому моменту там всё ещё не было. Этот неожиданный факт вызвал у него сильное облегчение. Хоть он и не боялся его, но опасения на его счёт у него были. По мнению Энеля, как только Зог вернётся в клетку, то с большой вероятностью он снова попытается его убить!

Из-за полученных ранее травм боевая сила Энеля снизилась до минимальных значений. Исходя из этого, можно было легко предугадать исход их следующего столкновения. Скорее всего, он даже не сможет оказать достойное сопротивление — Зог просто забьёт его, как собаку.

После сытного приёма пищи все рабы отправились на боковую. Энель не мог себе позволить быть таким беспечным, поэтому на всякий случай он лишь сделал вид, что спит. На самом же деле, вместо того чтобы погрузиться в сон, он искусно симулировал состояние дремоты, оставаясь при этом в полной боевой готовности.

Не только Зог точил на него зуб. С Ником и ещё с несколькими другими рабами у него тоже были не лучшие отношения. В его положении нужно было быть готовым к любым потенциальным угрозам.

В течение целого часа молодой раб оставался в состоянии пассивной бдительности, подобно хищнику, терпеливо выжидающему подходящего момента для действий.

Всё время, пока Энель прикидывался спящим, он крепко сжимал в руке небольшой камень, но когда он понял, что ему ничего не угрожает, он положил этот округлый предмет возле своей головы, после чего по-настоящему попытался уснуть.

«Похоже, никто сегодня не собирается на меня нападать. Это хорошо, значит, я смогу нормально отдохнуть...

Раз Зог все ещё не вернулся, могу предположить, что ему как лидеру дали наказание, которое значительно строже, чем было у меня. Если мне пришлось провести один день в яме без еды и воды, то этот ублюдок наверняка просидит там не меньше двух суток.

К сожалению, у этого хряка очень много лишнего веса, и вряд ли даже такой экстремальный дефицит калорий сильно на него повлияет.

Проклятие! До его возвращения осталось в лучшем случае несколько дней, если за это время мне не удастся придумать хороший план действий — я покойник!»

Энель засыпал с тяжёлыми, тревожными мыслями, ожидая скорого возвращения злейшего врага. И тот не заставил себя ждать — уже через пару дней Зог возник в дверном проёме клетки. По его виду сразу было ясно: несколько дней, проведённых в сырой яме, определённо не прошли даром.

Визуально у Зога было меньше синяков, чем у Энеля, но, безусловно, потеря целого глаза делала именно его сторону проигравшей то злополучное сражение.

Пока Зога не было, Энель делал всё возможное для восстановления: регулярно питался и даже устроил одну лёгкую тренировку. Однако несколько дней — слишком короткий срок, чтобы вернуть прежнюю форму. В лучшем случае его боеспособность улучшилась на считанные проценты.

С той секунды, как Зог переступил порог клетки, Энель был готов к схватке. Однако враг лишь пару раз холодно посмотрел на него — и проигнорировал, словно того и вовсе не существовало.

К тому времени раздача еды уже закончилась, и лидер рабов остался без ужина. Подчинённые съели его долю. Узнав об этом, Зог пришёл в ярость, но, к удивлению Энеля, сдержал себя. Гнев не выплеснулся наружу — здоровяк сохранил ледяное самообладание.

Зог был слишком измотан — и телом, и духом, — чтобы позволить себе выплеснуть накопившуюся ярость на остальных рабов. Осознавая шаткость своего положения, лидер мгновенно принял решение: прежде чем мстить, ему обязательно нужно восстановить силы. Как только это стало ясно, он, не говоря ни слова, рухнул на свою солому и провалился в сон.

Искреннее изумление охватило Энеля. Он ждал ярости, немедленного нападения — стоило Зогу лишь заметить его. Ведь это из-за Энеля тот провёл три дня в сырой яме и даже лишился глаза. Каждая из этих обид заслуживала мести. Гнев должен был быть всепоглощающим. Именно так рассуждал Энель, пытаясь понять странное спокойствие противника.

Однако всё пошло иначе. Вместо ярости Зог лёг спать, будто Энель и остальные рабы для него пустое место. Возможно, он опасался нового наказания и потому не стал устраивать расправу при всех. Теперь он наверняка замышлял нечто иное — тихое и незаметное.

Например, прямо во время работы он мог подстроить несчастный случай. Такой исход был очень вероятным. Энель хорошо осознавал, что отныне Зог ни за что не оставит его в покое.

Впрочем, эта неожиданная ситуация только сыграла ему на руку, ведь на данный момент у Энеля уже был подготовлен чёткий план действий именно на такой случай.

После того как лидер рабской клетки лёг спать, все остальные рабы последовали его примеру. Когда это случилось, несколько часов Энель без единого движения лежал на земле, ожидая подходящего момента для того, чтобы привести в действие свой опасный план.

Глаза его были широко раскрыты, но разум оставался невозмутимо спокоен, словно гладь озера в безветренную ночь. Убедившись, что все рабы погрузились в сон, Энель резко поднялся и бесшумно приблизился к Зогу.

Он замер над его спящим телом и целых десять минут стоял в неподвижности, вглядываясь в того, кто невольно стал его добычей.

Как только он понял, что время пришло, Энель стремительно набросился на Зога с сильнейшим удушающим приёмом! Из-за того, что в тот момент амбал был в глубоком сне, проснулся он только через несколько секунд после того, как его начали душить.

Энелю вполне хватило этого короткого отрезка времени для того, чтобы сделать плотный захват руками и также заправить ноги. Зог, даже будучи в несколько раз сильнее своего противника, не мог ничего поделать с той жуткой ситуацией, в которой он оказался.

Захват был смертельным — сонная артерия пережата, голос заблокирован. Всё, что оставалось Бугаю, — молча лупить Энеля кулаками по голове, тщетно надеясь, что тот дрогнет.

Но Энель был неумолим. Он словно обезумел, и в этой агрессивной эмоции была ледяная ясность: либо он сегодня убьёт главу клетки, либо он сам в скором времени отправится на тот свет!

Примерно двадцать секунд спустя громила обессиленно обмяк. Руки, что лишь мгновение назад лупили Энеля по голове, беззвучно шлёпнулись на пол.

Но даже потеря сознания врага не остановила Энеля. Он видел, что Зог уже не сопротивляется, и всё равно сжимал его горло с прежней силой, словно боялся, что тот в любой миг воспрянет и снова попытается вырваться.

Энель не ослаблял хватку ещё целых десять минут, стремясь наверняка убедиться в смерти ненавистного врага. Он выложился в этом удушении полностью — на кону стояла его собственная жизнь.

Когда он наконец разжал пальцы, прошло минут двадцать, прежде чем он смог пошевелить руками — они словно онемели, отказываясь слушаться. Едва силы начали возвращаться, молодой раб тут же приступил к следующей части своего плана.

Снова подойдя к уже мёртвому телу Зога, Энель с трудом начал передвигать его крупное тело поближе к металлическим стенам клетки. Несколько минут спустя, когда ему всё-таки удалось перетащить громилу в нужное место, он ловко снял с него всю одежду, после чего из этой ткани он быстро сделал подобие петли для повешения.

Готовую удавку он набросил на шею мертвеца и попытался подвесить его тушу над землёй. Но тело оказалось слишком тяжёлым — как бы он ни старался, ноги Зога волочились по земле, превращая казнь в зловещий фарс.

Когда Энель осознал, что в одиночку не сможет поднять тело Зога выше определённого уровня, он неожиданно решил остановиться, оставить всё как есть и лечь спать. На удивление, даже после пережитого стресса он уснул почти мгновенно. Правда, до рассвета оставалось всего несколько часов, поэтому нормально выспаться он уже никак не успевал.

Утром охрана грубо разбудила рабов и выстроила всех в шеренгу. Допрос начался моментально. Вопросов было много, но больше всего их интересовало, какого чёрта один из них решил ни с того ни с сего повеситься?

Как оказалось, именно эти охранники обнаружили тело Зога — слегка приподнятое над землёй в самодельной петле. Они искренне пытались выяснить, что именно заставило лидера клетки пойти на самоубийство. Но сколько бы ни длился допрос, все рабы как один утверждали, что ничего не видели и не слышали.

С их стороны это была чистая правда. Измождённые ежедневной работой, рабы спали мёртвым сном, и никто из них действительно ничего не видел и не слышал. Да и Зог не мог кричать, пока его душили.

«Если задуматься, я ведь впервые убил человека — даже за всю прошлую жизнь мне не приходилось делать ничего подобного. И что поразительно: я не чувствую ни угрызений совести, ни стыда, вообще ничего, кроме радости. Возможно, это потому, что подонок был моим злейшим врагом и тоже желал моей смерти.

В любом случае не ожидал, что всё пройдёт настолько гладко. Думаю, мне помогло то, что Зог был сильно измотан трёхдневной голодовкой. Будь он в пиковой форме — возможно, смог бы выбраться из моего захвата.

Хотя, возможно, я рассуждаю не совсем верно. На самом деле ему не нужно было вырываться — достаточно было издать любой звук. Пусть и не слишком громкий. Если бы ему удалось разбудить хотя бы одного раба — в тот же миг моя судьба была бы решена».

Пока шёл допрос, Энель фактически не слушал, о чём говорили охранники. В тот момент он был слишком глубоко погружён в собственные мысли и переживания.

Тщательно опросив всех рабов и не найдя в случившемся следов злого умысла, охрана остановилась на двух версиях того, как это могло произойти.

Первая — самоубийство. Это было довольно частым явлением, многие не выдерживали рабской жизни, и Зог вполне мог оказаться одним из таких людей.

Вторая — все рабы сговорились и общими усилиями покончили со своим лидером. Если это правда, то расследовать было бессмысленно: когда все молчат, найти правду практически невозможно.

Хоть охранники и знали о недавней стычке Зога и Энеля, тем не менее они даже не могли себе представить, что такой жалкий раб реально мог бесшумно разобраться с гориллой вроде Зога. Поэтому такая вероятность даже не рассматривалась.

В итоге стража, бряцая доспехами, просто забрала бездыханное тело и скрылась в неизвестном направлении. В свою очередь, остальные рабы, не проронив ни слова, отправились на рудник.

Каждому из них было наплевать на Зога, единственное, что сейчас их беспокоило, так это то, что впереди был новый рабочий день, каждый миг которого обещал быть выкованным из боли и усталости.

После смерти Зога Энель позволил Нику стать временным лидером клетки. Хоть он и мог с лёгкостью забрать себе этот титул, но по определённым причинам сейчас он не хотел этого делать.

Из-за того, что его тело было в ужасном состоянии, Энель был уверен, что, пока он не приведёт себя в порядок, любая власть будет приносить больше вреда, чем пользы. Наверняка Ник или другие рабы стали бы постоянно бросать ему вызовы, пользуясь его ослабленным состоянием.

Это бы сильно замедляло его восстановление. В понимании Энеля тот день, когда он станет главарём рабской клетки, в любом случае настанет. Именно поэтому он и не торопил события, ведь спешить было просто некуда.

Прямо сейчас всё, что ему по-настоящему было нужно, так это время и, желательно, большое количество пищи. Благодаря этим двум простым пунктам совсем скоро Энель планировал изменить своё печальное положение.

Спустя всего несколько дней после смерти Зога в клетку Энеля подселили нового раба. Это был мужчина лет пятидесяти — короткие чёрные волосы, обычный рост, ничем не примечательная внешность. Звали его Фалько.

Едва оказавшись внутри, Фалько сразу спросил, кто здесь главный. Узнав, что сейчас всем заправляет на вид вполне заурядный Ник, он, даже не задумываясь, мгновенно бросился на него с кулаками.

Оба раба, как ни странно, оказались почти равны по силе, но в такой схватке победитель мог быть только один. В конце концов Ник всё же пал, и этим лишь доказал Энелю, что решение передать главенство рыжеволосому было верным. Так он избежал множества ненужных стычек, к которым ещё просто не был готов.

Появление в клетке очередного нового лидера ничуть не повлияло на жизнь Энеля. Он по-прежнему тихо зализывал свои раны и с нетерпением ждал момента, когда наконец сможет привести себя в достойную физическую форму.

В последующие две недели всё шло тем же чередом: Энель ежедневно работал на руднике, а затем, если в нём оставалось хоть немного сил, упорно прокачивал свои хилые мышцы.

Так как Энель входил в тройку сильнейших рабов в клетке, ему доставалось достаточно пищи, чтобы выдерживать свой изнуряющий режим. Правда, ради этого ему ежедневно приходилось отбирать часть еды у более слабых рабов.

Параллельно с тяжёлой работой и построением достойной физической формы Энель настойчиво изучал местность и собирал любую доступную информацию о месте, в котором оказался. Благодаря тому, что он делал это каждый день, со временем ему удалось узнать очень много полезных сведений.

«Быть рабом до конца своей жизни я не собираюсь. Всё это время я продумывал план действий — и вот к какому выводу пришёл: сбежать отсюда будет совсем несложно!

Для начала я подсчитал общее количество рабов и выяснил, что их здесь минимум пять тысяч. Разумеется, я не пересчитывал каждого по отдельности — просто оценил число клеток, в которых они живут. В каждой по десять человек, а самих клеток здесь не меньше пятисот.

Это довольно внушительное число, но такой расклад только играет мне на руку: пропажу одного раба здесь наверняка заметят не скоро. К тому же, когда я стану лидером клетки, возможно, я смогу приказать своим сокамерникам некоторое время молчать после моего исчезновения.

К сожалению, к тому, чтобы возглавить рабов, я ещё не готов физически. Пока что мне удалось набрать не больше пяти килограммов, а значит, мой текущий вес составляет примерно 45 кг.

На самом деле я очень быстро набираю нужный вес — всему виной так называемая гиперкомпенсация. В моём прошлом мире профессиональные спортсмены часто сбрасывали вес, чтобы попасть в более лёгкую категорию. Если в межсезонье такой человек весил 90 кг, то в день взвешивания его вес мог спокойно опускаться до 80 кг или даже ещё ниже.

После взвешивания обычно дают несколько дней на восстановление. Казалось бы, что можно успеть вернуть за такой короткий срок? Но так может подумать лишь тот, кто вообще не разбирается в этом вопросе. Гиперкомпенсация позволяет за считанные дни полностью вернуть утраченные килограммы.

Скорее всего, именно это сейчас и происходит: я чувствую, как мой организм с лёгкостью усваивает все калории, которые я в него загружаю. Иногда мне даже кажется, что мой желудок — маленькая чёрная дыра.

Тем не менее этого всё ещё мало. Для полной уверенности мне нужно набрать ещё как минимум пять-десять килограммов. Только после этого я смогу относительно легко подавлять и контролировать всех рабов в своей клетке.

Думаю, нельзя не упоминать о том, что я также выяснил приблизительное количество охранников. Их суммарно оказалось не больше пятисот. Изначально я думал, что этих ублюдков больше тысячи, но, к счастью, я ошибся.

Правда, определённые опасения у меня вызывают номерные охранники. Это имя я придумал им сам. Эти люди носят красивые, элегантные мантии, а на их спинах нанесены номера — от второго до десятого. Странно, но первого номера я пока нигде не видел, хотя логика подсказывает, что он должен существовать.

Номера, возможно, обозначают их иерархию в плане силы, а может — это просто звания. Как бы то ни было, с ними нужно держать ухо востро: я заметил, что остальные рабы и даже обычные охранники их откровенно боятся. А, как известно, дыма без огня не бывает.

Что касается стен, то они тут не слишком высокие — перебраться через них будет легко. Но, как ни крути, прежде чем я попытаюсь отсюда сбежать, мне придётся как следует поработать над своей физической формой».