— Подождите здесь, — произнёс Карон с каменным лицом и вышел из кареты. Эшер последовал за ним.

— А ты останься, — бросил Эшер Рейке. — Это ещё почему? Я не настолько слаба, чтобы пасовать перед какими-то разбойниками. — Дело не в силе, а в душевном равновесии.

Рейка ещё не была готова лишить человека жизни. Эшер вышел наружу и плотно притворил дверь. Карон недовольно поморщился, взглянув на него, но промолчал, переключив внимание на грабителей.

— Хм.

Рыцарь на мгновение растерялся. Путь карете преграждала толпа людей. Они сжимали в дрожащих руках старый сельскохозяйственный инвентарь и едва держались на ногах.

— Е-еды… дайте еды…

Люди были настолько истощены, что казалось, их кости переломятся от лёгкого щелчка. Половину из них составляли женщины и дети. Это не были профессиональные налётчики — лишь отчаявшиеся крестьяне, бежавшие от голода. Взгляд Карона на миг дрогнул, но он быстро взял себя в руки.

Скрежет.

При звуке обнажаемой стали крестьяне в ужасе вздрогнули. Карон крепко сжал рукоять меча.

— Прочь с дороги! Эта карета принадлежит лорду Ребероку, великому правителю земель Айрак. Сделаете ещё шаг — и я изрублю вас на месте.

На крестьян обрушилась волна жажды крови. Их лица побелели, а женщины и дети в бессилии опустились на землю. Однако они не отступили. В глазах, полных безнадёжности, горела решимость; пальцы ещё крепче вцепились в черенки кос и вил. Карон, нахмурившись, приготовился к атаке.

Но стоило рыцарю сделать шаг, как Эшер схватил его за воротник и потянул назад.

— Довольно. — Кха! — Карон грубо оттолкнул руку Эшера. — Ты что творишь?! — Видимо, у рыцарей вместо мозгов мускулы — только и знают, что махать мечом. — Ты смеешь меня оскорблять?

Ярость Карона перекинулась с крестьян на Эшера. Это была концентрированная, тяжёлая жажда крови, но Эшер лишь невозмутимо похлопал рыцаря по плечу.

— Ты собрался проливать кровь прямо на глазах у молодой госпожи?

Слова Эшера заставили Карона осечься. — Я… я не собирался убивать. Хотел лишь припугнуть, чтобы они разбежались. — Они не убегут. Им всё равно, от чего умирать: от твоего меча или от голода.

Крестьяне, пошатываясь, вновь поднялись на ноги, по-прежнему преграждая путь. Карон процедил сквозь зубы: — И что ты предлагаешь? Вести переговоры с ворьём? Как рыцарь великого рода, я не могу… — Знаю, честь и гордость фамилии не позволяют тебе якшаться с разбойниками.

Эшер достал золотую монету и бросил её в толпу. — Купите себе чего-нибудь съестного в ближайшей деревне.

Крестьяне лихорадочно схватили золото. Рассыпаясь в поклонах, они поспешно освободили дорогу.

— А я всего лишь наёмник, — добавил Эшер, — так что за честь не цепляюсь. — …Это ведь были твои собственные деньги, — заметил Карон. Эшер ответил равнодушно: — Всё равно мне их тратить некуда.

Они вернулись в карету. Рейка с любопытством спросила: — Ну что там? — Всё уладили. — Вот и славно. Только странно: говорили, разбойников здесь нет, а мы встретили их, едва пересекли границу графства, — проворчала она.

Эшер закрыл глаза. Он узнал одежду тех крестьян. Они не были пришлыми. Они бежали из земель Беллатурии. «Что же там происходит, Вальбака?»

Спустя два дня, больше не встретив препятствий, они наконец прибыли в столицу графства.

— Там замок? — было первым, что сорвалось с губ Рейки. Огромная цитадель возвышалась над горизонтом, видимая даже с окраин. Карон запнулся: — К-как же так… — Карон? — Простите, госпожа. Но раньше здесь не было замка. — «Раньше» — это когда? — Лет двадцать назад. — Ну, тогда меня ещё и на свете не было. За это время вполне можно было построить резиденцию. — Не может быть… — прошептал Карон, но величественные стены замка неумолимо приближались. — Вальбака-ним никогда бы не стал… — Однако он перед нами.

Ворота распахнулись. Молодой человек лет двадцати в сопровождении стражи подошёл к карете и с улыбкой протянул руку Рейке. — Рейка Хальбарк, старшая дочь рода Айрак? — Да, это я. — Добро пожаловать. Я Борос Беллатурия, наследник этого дома.

Рейка невольно ахнула. Это означало лишь одно. — Значит, вы… — Да. Ваш жених, — Борос горько усмехнулся. — Хотя я этого и не желал. — Что?

Рейка была сбита с толку столь холодным приёмом. Карон шагнул вперёд, заслоняя её. — Не самые вежливые слова для принимающей стороны. — Ах, прошу прощения. Как имя сего доблестного рыцаря? — Карон из рода Реберок. — Карон? — Борос нахмурился, а затем восхищённо воскликнул: — Так это вы! Я всё гадал, куда вы пропали.

Лицо Карона окаменело. Борос продолжал: — Лучший выпускник Академии, талантливейший мечник. Все великие дома жаждали вашей службы, а вы внезапно исчезли, чтобы стать рыцарем в такой глухомани. — У вас длинные уши, — отрезал Карон. Борос лишь рассмеялся: — Чтобы выжить, приходится собирать информацию. Мой отец когда-то встречался с вами, не так ли? — Это было более двадцати лет назад. — В таком случае вам лучше забыть всё, что вы о нём знали. Сейчас мой отец — просто чудовище.

Карон лишился дара речи от таких дерзких слов сына о родителе. Борос перевёл взгляд на третьего спутника. — А это кто? — Эшер. Наёмник. — Вот как. Прошу простить мою нетактичность.

Борос церемонно поклонился. — Проходите, гости из земель Айрак. Добро пожаловать.

Ответа не последовало. Атмосфера была совсем не такой, как ожидала Рейка, и она заметно помрачнела. Борос, не смутившись, повёл их внутрь.

Когда карета въехала на территорию города, их взору открылась удручающая картина. Первое, что бросалось в глаза — измождённые люди в лохмотьях. Дети с пальцами во рту безучастно провожали карету взглядами. Эшер нахмурился.

«Всё не так». Раньше земли Беллатурии, пусть и небогатые, светились жизнью. Лица людей не знали тревог, все были счастливы. Теперь же это место напоминало трущобы. Глаза людей были мертвы, движения — вялы. Мать равнодушно смотрела на плачущее дитя.

Рейка бледнела с каждым шагом. Борос угрюмо произнёс: — Будьте осторожны. В последнее время у нас участились убийства женщин, обстановка неспокойная. — Понятно… — едва слышно ответила девушка.

— Что это такое?! — вскричала Рейка, едва они вошли в отведённые им покои в замке. — И это город Героя? Да это же выгребная яма! — К-как же… — Карон всё ещё пребывал в прострации. Рейка в сердцах рухнула на кровать. — Да лучше жить посреди поля боя, чем в этом месте!

Она в ярости ударила кулаком по матрасу. Тот отозвался мягкостью дорогой ткани. — И комнаты обставлены по высшему разряду! А ведь говорили, что он живёт как простолюдин. Какая ложь! — Но раньше он действительно так жил… — Кого волнует, что было раньше? Посмотри на то, что сейчас!

Эшер провёл рукой по украшению на стене. Изящная работа, баснословная цена на любом аукционе. «Всё изменилось».

Раньше вассалы Беллатурии каждый день умоляли Вальбаку соблюдать хоть какой-то приличиствующий лорду этикет, чтобы поднять престиж земель. А Вальбака, сжимая в руках мотыгу, лишь смеялся и спрашивал: «Разве этикет накормит людей?».

«Странно всё это».

— Надеюсь, хоть сам лорд окажется кротким человеком, — пробормотала Рейка с последней надеждой.

На следующий день они встретились с Вальбакой.

— О, добро пожаловать.

Первым чувством Рейки было замешательство. Вальбака даже не взглянул на неё; его морщинистые пальцы мерно выстукивали дробь по столу. — Долгий, должно быть, путь из вашей дыры.

Грубость, недопустимая для того, кто сам просил о союзе, заставила Карона и Рейку вздрогнуть. — Я же говорил тебе, сын, занимайся этими делами сам. Не отвлекай меня. — Но лорд, вы должны были поприветствовать гостей лично. — Чушь! — Вальбака смачно сплюнул на пол. — И без того дел полно…

Эшер прищурился. Перед ним был тот же Вальбака, лишь слегка постаревший, но его натура изменилась до неузнаваемости. На смену мягкости и благородству пришла вульгарность и жестокость.

— Вина! — гаркнул лорд. Дрожащая служанка поднесла кувшин. Её руки так тряслись, что она случайно пролила несколько капель мимо кубка. — П-простите! — она в ужасе упала на колени.

Прежний Вальбака лишь улыбнулся бы и сказал, что ничего страшного. Но нынешний исказился в гримасе ярости. — Руки, которые не умеют держать кувшин, мне не нужны. Уведите её и отрубите кисти. — Л-лорд! — служанка вскинула голову. — Я служила вам двадцать лет! — Двадцать лет — и так и не научилась? Тем более не нужна. Увести! — Господин! Господин! — она отчаянно брыкалась в руках стражи.

Борос с суровым лицом перехватил руку стражника. — Довольно. — Я здесь лорд, сын. Прочь с дороги. — Перед вами гости. Проявите хотя бы каплю уважения к этикету. — Этикет, ха…

Вальбака осёкся и посмотрел на Рейку. От его сального, оценивающего взгляда девушка невольно отступила. — …Ладно, отпустите её. Как, ты говоришь, тебя зовут? — Р-рейка… — Понятно.

Вальбака хищно улыбнулся, и Рейку пробрал озноб.

— Что за безумие! — воскликнул Карон. Сразу после аудиенции Рейку перевели в другие покои — прямо по соседству с опочивальней Вальбаки. Намерения лорда были более чем очевидны.

Карон закусил губу. — Что происходит? Вальбака-ним, Герой… почему он стал таким? — Может, он просто никогда и не был героем? — бросил Эшер. — Не неси чепухи! — Карон яростно воззрился на него. — Ты не знал его прежнего, поэтому у тебя язык поворачивается такое говорить. — Кто знает…

Эшер поправил наручи. Он знал Вальбаку лучше, чем кто-либо другой. — Но почему? Как такой добродетельный человек мог превратиться в это? — Время меняет людей. — Не ври мне! Вальбака-ним не из тех, кто ломается. — Значит, причина в другом.

Эшер задумчиво коснулся своего оружия.