— Красиво у вас.

Это были первые слова, сказанные кронпринцем, когда он вышел из кареты. Рыжие волосы мягко колыхались от летнего ветра, но в серых глазах и вправду сияли огоньки восхищения. Принц же вылез следом за братом, и Лилит подметила, что братья имеют одинаковый цвет глаз, только волосы отличались. У принца они были светло-русые и короче, чем у кронпринца. Ему не были интересны красоты герцогства Эстерис. Хотя восхищаться и вправду было чем. Территории герцогства располагались в холмистой долине, где вокруг, что не горы возвышались, словно столбы. Но принцу, что на вид был младше Лилит, это было неинтересно. Император Галей и императрица Аннет были удивлены такой красотой, что отсюда открывалась. Но больше им нравился чистый воздух, что царил здесь.

— Добро пожаловать, ваши императорские Величества, король и королева, и ваши императорские высочества кронпринц и принц, — в унисон произнесли Изабель и Карсон, заранее выучившие это приветствие.

Старшие братья Лилит поклонились и так же поприветствовали всю императорскую семью, однако сама девочка лишь сделала реверанс, что-то сказав себе под нос. Герцогиня Изабель тут же пригласила всех гостей за стол, где были уже готовы разные блюда. Герцог Карсон хотел посадить императора и императрицу во главе стола, но те отказались, сказав, что они лишь гости, а эти места предназначены для хозяев дома. Лилит понравилась эта семья. Не смотря на то, что те были голубых кровей, они все же чтили правила и были не привередливыми.

— Ух, как я сейчас наемся шашлычком... — тихо сказал Нортон, чьи глаза искрились при виде на столе заветного мяса.

— Нельзя себя так вести за столом, — тихо упрекнул его брат-близнец, дергая за рукав. — Где твои манеры? Тут же императорская семья.

— Но как же шашлычок? — печально прошептал Нортон, опуская голову. — Я так долго ждал его...

— Шашлыка? — удивлённо шепнул Ремеш, ещё раз дёрнув за рукав. — Норт, ты не исправим.

Отэну показалось, что кронпринц презренно посмотрел в сторону близнецов, поэтому постарался сам привлечь их внимание.

— Эй, братья, — тихо сказал он, не поворачивая головы. — Вы слишком шумные.

Ремеш виновато улыбнулся и на этот раз ущипнул своего близнеца. Нортон, чуть не вскрикнул от неожиданности и боли, но вовремя прикусил язык. Нортон хотел огрызнуться на брата, но увидев его беззаботное лицо и зная, что будет дальше, не смог сказать и слова. Он бы и дальше хотел видеть своего брата таким счастливым и добрым. Нортон сглотнул тяжёлый ком, вставший у него в горле, и продолжил есть, стараясь отогнать от себя все мысли.

После трапезы обе семьи решили отправить своих детей поиграть в отдельную комнату. Старшие братья Лилит остались в трапезной, но дали ей совет, что это хорошая возможность подарить подарки. Но прежде, чем дарить подарки она хотела разобраться, как же их зовут.

— Меня зовут Лилит, — девочка приветливо протянула руку, забыв о правилах от волнения. — Приятно познакомиться.

К ее удивлению, кронпринц быстро выкрутился из ситуации, осторожно беря девичью ладонь в свою и преподнеся ее к губам.

— Ровен, кронпринц империи, — представился он, сверкнув своими серыми глазами. — Взаимно, — он отпустил ее ладонь. — Это мой младший брат — Юстаф.

— А это мой старший брат — Отэн, — Лилит взглянула на брата, не зная куда деть свои горящие от смущения щеки. — Вы, наверное, ровесники?

— Мне шестнадцать, — произнес Ровен. — Моему брату одиннадцать.

— Мне тоже шестнадцать, ваше высочество, — ответил Отэн.

Однако на его слова кронпринц нахмурился и подозвал к себе своего брата, обняв его со спины и положив на его макушку голову.

— Не нужно всех этих формальностей, — спокойно ответил Ровен. — Мы же теперь друзья, поэтому будет логичнее, если бы мы обращались друг к другу просто по имени. Ты не против, Юстаф?

— Конечно, нет! — весло хихикнул тот. — Вы теперь наши друзья.

Пару минут спустя дети сидели на мягком ковре и много о чем болтали. Лилит была рада обзавестись новыми друзьями, особенно, когда ее семья тоже хорошо ладила с ними. Отэну, видно, приятно было находится в такой компании, он много разговаривал с кронпринцем, попутно успевая играть с его братом. Лилит тоже играла с ним, и отвечала на вопросы, если ее спрашивали. Она даже забыла про подарки на какое-то время, но под конец все же вспомнила. Лилит сама пошла за своим подарком, ведь только она знала, куда можно было положить так, чтобы никто не нашёл, даже горничные. И когда вернулась, то поняла, что Отэн уже подарил свой, и Лилит опять не удалось выяснить, что это было. Она робко протянула две коробочки братьям. Ровен помог открыть коробочку брату и после открыл свою.

— Ого! — воскликнул Юстаф, крутя браслет в руках. — Какой красивый! Братик, застегни!

Ровен терпеливо одел браслет на запястье Юстафу, а после сам застегнул и свой. Он тоже покрутил запястье, рассматривая самоцветы.

— Они не так просты, как вы думаете, — Лилит мягко улыбнулась. — В них есть магия желания. Если что-то загадать, то оно сбудется.

— Вау! — во всю улыбался Юстаф. — Тогда я хочу...

Не успел он произнести желание, как Ровен тут же ударил его по рукам. Удар был несильный, поэтому его младший брат отделался испугом.

— Здесь слабая магия, — пояснил Ровен брату. — Полагаю, можно использовать лишь на одно желание. Поэтому не нужно так бездумно загадывать то, что первым пришло на ум.

Юстаф виновато кивнул старшему брату и опустил руку. Лилит почувствовала себя странно. Почему-то вчерашняя и сегодняшняя тяжесть и напряжение начали давить на неё. Будто, что-то сейчас произойдёт, только неизвестно откуда. Девочка насторожилась, попытавшись взять себя в руки. Однако, Отэн выглядел спокойно, Лилит не увидела волнения на его лице, которое было несколько дней назад.

— Спасибо за эти подарки, Отэн, Лилит, — Ровен по очереди кивнул в сторону каждого из нас. — Мы тоже кое-что приготовили.

Ровен аккуратно взял руку девочки и провёл ладонью над ее пальцами. Лилит испугалась, как бы ей не было больно, но, увидев кольцо на безымянном пальце, она успокоилась. Ровен провёл рукой обратно и кольцо вдруг исчезло.

— Это необычное кольцо. Если оно почувствует встряску или удар, то мы сможем прийти к вам на помощь, — Ровен проделал тоже самое и над рукой Отэна. — И вы тоже почувствуете, если кто-то из вас будет в опасности. Я сделал так, чтобы вы не обращали внимание на это украшение, поэтому оно будет невидимым, но оно не снимется, не переживайте.

Юстаф внезапно вышел вперёд и протянул свою ладонь. На ней магическим образом появились две конфеты разного цвета. Он протянул их и Лилит, и Отэну.

— Это подарок от меня, — сказал он, улыбаясь. — Это, конечно, не панацея, но от небольших ран точно избавит! Так что, если вы поранились, то съешьте эту конфетку и ваши раны исчезнут!

— Ого, спасибо, Юстаф, — удивлённо ответила Лилит, все ещё иногда поглядывая на пальцы.

— Благодарю, — ответил Отэн, принимая конфету, и пряча ее в отдельный карман в рубашке.

— Боюсь, это малое, что мы можем для вас сделать, — сказал Ровен, кивая. — Эти подарки мы приготовили в качестве извинения за то, что мы забираем одного члена из вашей семьи. Ремеш, вроде бы... Примите наши извинения.

Они с Юстафом поклонились, но Лилит теперь их не слушала. Внезапно, в ее голове сложился пазл всей картины. Она тут же сорвалась с места и побежала в сторону столовой, игнорируя и императорских детей, и своего брата, что пытался остановить ее. Лилит начало тошнить вперемешку со слезами, но она лишь приложила руку ко рту. Надежда, что разбилась на миллионы осколков в ее сердце, ранила ее, не давая времени даже на дыхание. В этот момент она почувствовала всю несправедливость этого мира, пусть даже и была рождена в семье герцога. Единственное, чего она всегда хотела - быть вместе с семьей.

Она чуть ли не влетела в открытый, к счастью для неё, зал, мутным взглядом ища лишь одного человека. Она даже не слышала, что они что-то обсуждали, но стоило ей появится, так наступила тишина. Ремеш медленно встал со стула, увидев Лилит в таком состоянии, и догадавшись, что могло сделать это. Из всей семьи, пожалуй, об этом не знала только она, и парень чувствовал сильную вину за это. Но не успел он сказать и слова, как Лилит подбежала к нему и крепко обняла его, желая никуда не отпускать. Парень дрогнул, не в состоянии даже обнять ее в ответ от страха, который сам почувствовал впервые.

— Лилит! — герцог Келсон поднялся, хмурясь. — Зачем ты вошла сюда?

Но для Лилит больше не было ни императорской семьи, что сидела перед ней, ни ее родителей. Она была зла на всех. На правителей - за то, что забирают ее брата. На родителей - за то, что позволили сделать это. И последнее добивало ее еще сильнее, он ведь их сын, тем более брат-близнец Нортона. Как их вообще можно разлучать?

— Зачем? — злобно спросила она, сглатывая слёзы. Она все ещё обнимала Ремеша, но повернула голову, чтобы видеть, к кому она обращается. — Меня спрашиваете зачем?! Может потому, что вы забираете того, кто сильно мне дорог? Кто дорог каждому в этом доме?

В проеме показалось ещё три макушки: взволнованный Отэн и Юстаф, и лишь Ровен был нахмурившимся, но никто не влезал в разговор. Император и императрица знатно удивились, увидя всю ситуацию, что разворачивалась у них под носом. Нортон же сидел, не в силах даже поднять голову, но руки его тряслись.

— Мы не можем противоречить правилам, — более спокойней сказал герцог Келсон, видя, что грубый тон сильно влияет на девочку.

— Все мы можем! Просто это вам все равно! Вы самые настоящие эгоисты!

— Лилит!

Девочка не сразу поняла, что гневное обращение к ней было сказано Ремешем. Она медленно отстранилась от него, почувствовав, будто ее унизили самым гнусным способом. На душе стало так противно, что хотелось просто исчезнуть. Она подняла голову и встретилась с взглядом, в котором читались и удивление, и сочувствие, и злость. Лилит заметила, как ее слёзы начали капать на пол все чаще, и в душе росло желание убежать от сюда. От всех, ведь больше ее никто не понимал.

Однако, Ремеш сказал это далеко не из-за злости или раздражения. Скорее, он был удивлён все ее сказанным, в особенности про родителей. Его выражение лица стало более мягким, будто он вновь был спокоен. Он опустился перед сестрой на одно колено и взглянул на неё снизу вверх. Он видел ее полностью заплаканные глаза и руки, что бесполезно пытались остановить слёзы.

— Лилит, — он осторожно взял ее щеки в свои ладони и мягко позвал ее по имени. Но внезапно он запнулся, сам не знал, что нужно ей сказать, как утешить. — Никто в этом не виноват. И это было неизбежно. Я все равно бы ушёл, сейчас или чуть позже, и никто не смог бы на это повлиять. Можешь ненавидеть меня, но не стоит так говорить нашим родителям, Лилит.

Внезапно Нортон резко встал со стула и ни на кого не посмотрев, даже не подняв головы, быстрым шагом покинул трапезную, минуя Отэна и Ровена с Юстафом.

— Нортон! — грозно позвал его отец, которого начинала напрягать эта ситуация.

Но никто так и не откликнулся на его зов.

— Просим простить повеление наших детей, — вмешалась герцогиня Изабель с виноватым выражением лица. — Им тяжело даётся принятие того, что Ремеш скоро покинет семью и оправится на войну, столь опасное место.

Ремеш быстро подозвал Отэна, и поцеловав Лилит в лоб, попросил увести ее отсюда, сказав, что поговорит с ними позже. Девочка ещё плакала, и даже объятья Отэна ничего не смогли с этим сделать, поэтому он просто отвёл ее в ее же комнату.

— Мы все понимаем, — склонила голову вбок императрица. — Разрыв таких крепких семейных уз, это очень тяжелое испытание для детей. Дайте им время, и они сами во всем разберутся.

— Но правила остаются правилами, — вмешался император. — Поэтому Ремеш должен явится на службу через неделю.

— Конечно, — согласился герцог. Но и в его словах проскочили ноты безысходности во всей этой ситуации.