Ближе к вечеру состояние Лилит стабилизировалось, ей удалось успокоиться благодаря Отэну и горничным, которые постоянно приносили ей горячего чая. По идее, атмосфера тяжести в доме должна была развеяться, ведь тайна, которую все скрывали, стала известна. Но напряжение только усиливалось, и Лилит чувствовала это. Она понимала, что поступила плохо, когда на глазах всей императорской семьи начала смело говорить то, что думала. Да ещё потом, когда уходила, нагрубила Ровену, обозвав его грубыми словами. Его ответ она слушать не стала, да и не до него тогда было. Однако, как все это исправить, Лилит тоже не знала, но была уверенна, что сначала нужно извиниться перед Ремешем.

— Отэн, я могу пойти к старшим братикам? — спросила Лилит, вставая с кровати, и уже готовясь уйти из комнаты.

— Ты не будешь грубить? — глаза Отэна были сонными, но он старался держать себя в руках, чтобы не заснуть у сестры в комнате.

— Нет, я хочу извиниться, — девочка отпустила глаза в пол. — Мне не стоило так себя вести, особенно перед императорской семьей.

Но Отэн кивнул, думая о чём-то другом, и Лилит быстренько вышла. До комнаты близнецов было совсем недалеко, и девочка старалась скорее дойти до неё, чтобы извиниться перед Ремешем. Лилит боялась, что после такого поступка брат не захочет больше с ней разговаривать, не будет играть, заниматься. Поэтому она просто должна была разрешить эту ситуацию.

Но подойдя ближе к позолоченной двери, она заметила, что та была приоткрыта, а из комнаты доносилась ругань. Голоса принадлежали близнецам, и Лилит побоялась так сразу входить туда. Она встала возле двери и слушала, дожидаясь момента, когда все стихнет, и она сможет войти.

— Ты последний придурок! Ублюдок конченый! — Нортон кричал на Ремеша.

Они стояли в центре комнаты. За окном было уже темно, но на столе горела свеча, освещая небольшое пространство. Однако было видно, что Нортон был весь растрёпанный, особенно его светлые волосы, до неузнаваемости злой, готовый в любую секунду наброситься с кулаками. Чего не скажешь о Ремеше, который нахмурившись смотрел в лицо себе подобного, но был спокоен. Атмосфера в комнате нагнетала, искрилась, словно разряды молний. Лилит от количества такой брани даже закрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть от ужаса.

— Не думаешь, что сам такой? — Ремеш слегка ухмыльнулся, но тут же пожалел о своих словах. — Мы же близнецы.

— Ах ты выблядок!

Нортон, сильно размахнувшись, заехал по лицу Ремеша, что тот покачнулся, и болезненно зажмурился. Но не успел он приложить руку к щеке и вообще опомниться, как последовал второй сильный удар в живот, окончательно сбивший парня с ног. Ремеш упал прямо к кровати, шумно выдохнув из-за боли и согнувшись пополам. Нортон был слишком разгневан, мало в чем соображал, хотел ещё раз хорошенько вдарить по брату, но, наконец, увидев его состояние, был не в силах больше поднять руку. Ремеш полулежал на полу, одной рукой придерживая щеку, второй - живот. Он чувствовал боль по всему телу, что тяжело было даже вздохнуть, мышцы начинали болеть в области живота. И падая, Ремеш зацепил головой угол кровати, поэтому он чувствовал, как его начало мутить. Он пару раз кашлянул, и по подбородку потекла кровь, стекая ниже. Возможно, от удара головой в его глазах начинало все мутнеть. Ремеш провёл тыльной стороной руки по губам , а после дотронулся до затылка, который оказался мокрым.

— Зачем…

Не успел Ремеш договорить предложение, как его перебил кашель в перемешку с кровь, вновь вышедшей из его горла. Красная жидкость попала парню на штаны и на пол, но это было самое маловажное. Ремеш чувствовал, как сознание ускользает от него, как бы он не старался держать себя. Он не был удивлён, что от пары ударов Нортона он в таком состоянии. Брат был куда сильнее, и если он в шутку бил слишком больно, то когда он по-настоящему злой - страшно представить, что мог сделать с человеком.

— Зачем? — в глазах Нортона стояло болезненное презрение, но голос был предательски уверенным. — Затем, что я хочу избить тебя до полусмерти, чтобы ты остался здесь.

Нортону было тяжело смотреть на то, что он сделал с братом, которого и так судьба скоро помотает. Он не должен был делать этого, он вообще не хотел делать это, хотел просто поговорить. Но сейчас было поздно что-то менять, и помочь он уже не мог, ведь в его душе нарастали чувства отвращения, презрения, жалости, вины и даже желание раскаяния.

— Знаешь, Лилит натолкнула меня на правильную мысль, — тише сказал он, закрывая глаза и болезненно хмурясь. — Эгоистами оказались не родители, эгоистом оказался ты, придурок.

Ремеш не мог ничего ответить, даже если бы хотел: сильно болела его голова, буквально разрывалась на части, да и сильно мутило. Единственное, чего он хотел, так это закрыть глаза и больше ничего не слышать. Возможно, и он потерял ту важную связь с родными ему людьми. И может, это было первым, чего он так боялся в своём возрасте.

Нортон больше не мог лицезреть эту картину и поспешил выйти из комнаты, чтобы не натворить больше дел. Он до конца открыл дверь, и в ту же секунду ему стало дурно. Лилит, размякнув, сидела на полу в одной сорочке. Она держала рот двумя трясущимися руками, по которым словно реки, текли слёзы, нескончаемым потоком. Ее взгляд, полный ужаса, был направлен на лежащего Ремеша в комнате. Даже сквозь небольшое освещение она смогла разглядеть его. В парне ещё были крупицы сознания, и стоило ему встретиться со взглядом сестры, как его переполнил страх и встревоженность из-за течения всей этой ситуации. Лилит не должна была видеть этого, не должна была видеть его таким слабым и в таком состоянии, но Ремеш потерял сознание раньше, чем смог хоть что-то сделать.

— Черт… — внезапно сказал Нортон, с испугом и волнением смотря на сестру. Ему было стыдно, что сестра узнала нового Нортона, которого не знал никто, кроме Ремеша.

Лилит дернулась от обращения к ней, тихо вскрикнув. И стоило ей перевести взгляд на Нортона, посмотреть в его глаза, как безумие захлестнуло ее с головой. Она тут же, споткнувшись, вскочила на ноги, и все так же придерживая рот руками, рванула обратно в свою комнату. Слёзы обильно стекали с ее щек, а сама девочка бежала с такой скоростью, что могла из себя выжать, всем сердцем заклиная себе не оборачиваться. Резко открыла дверь своей комнаты, поскользнувшись на кафеле, но все же оказалась по другую сторону всего кошмара. Девочку всю трясло, а в голове отпечатались удары Нортона и избитый вид Ремеша. Лилит знала, что братья любили драться, но она не знала, что это может дойти до такой степени.

— Отэн!

Лилит вспомнила, что в комнате был ее брат, но заметила его на ее кровати. Он лежал на самом краю в достаточно неудобной позе, глаза его были закрыты, а тыльная сторона руки лежала на лбу. Он спокойно спал, его грудь равномерно поднималась и опускалась. Но Лилит была слишком напугана, чтобы ничего не делать и любоваться спящим видом брата.

— Отэн, Отэн, проснись… — она осторожно начала трясти его за руку, все ещё задыхаясь от слез.

Мальчик открыл глаза, сначала даже не поняв, что происходит. Он был слишком сонным, чтобы что-то понимать. И точно помнил, что не хотел засыпать в этой комнате, но стоило ему только прилечь, коснувшись головой подушки, то сразу же заснул. Но Отэн почувствовал дрожащие руки сестры, и услышал ее слабый голос.

— Что случилось? — он медленно поднялся с кровати, чтобы не закружилась голова. Его тёмные волосы растрепались, поэтому он быстренько попытался уложить их. — Кто-то обидел? Ударилась? Что-то болит?

Отэн, после того, как поправил прическу, взял руки сестры, чтобы она успокоилась, но почему-то ему пришлось наблюдать обратный эффект.

— Ремеш… — Лилит склонила на бок голову, все ещё помня лицо старшего брата. — Нортон ударил его… Ремеш весь в крови…

— Что? — сон внезапно покинул Отэна. — Где он?

— В своей комнате…

Отэн не стал больше ничего расспрашивать, и попросив Лилит оставаться в комнате, тут же пошёл к старшим братьям. Если Лилит была настолько напугана, значит произошло что-то серьёзное, но мальчик не стал уведомлять об этом родителей. Нортон и Ремеш уже взрослые люди, и сами могут понести ответственность за свои поступки. Встретив в коридоре горничную, Отэн приказал ей присмотреть за сестрой и уложить ее спать. Горничная принесла Лилит молоко с мёдом, и девочка все же смогла успокоиться, ей даже удалось заснуть с мыслью о том, что туда пошёл Отэн, и он сможет помочь Ремешу.