Этот город угнетал меня, словно плащ, поглощающий всю радость и цвет из моей жизни. Но даже среди этой мерзости и безмолвия, я и мама Сью выглядели яркими и живыми, как будто нам удалось утаить каплю солнца в наших серых улицах. Мама была добрым оазисом в песке тусклости этого города, с ее рыжими волосами, которые сверкали как медный закат, когда она улыбалась. Я унаследовала от нее тот же огненный шарм, который мог разогреть самое холодное сердце.

— Элли, дорогая, не забудь, сегодня у тебя важный экзамен в школе. Тебе надо проявить себя с лучшей стороны, а то не перейдешь в среднюю школу, — сказала мама, похлопывая меня по плечу. Ее голос был как мелодия в этой серой палитре.

Так как Грейфог маленький городок, школа представляла собой небольшое, полуразрушенное здание, в котором обучались три класса: младшие, средние и старшие. Приезжих тут не бывает, да и кто бы сунулся сюда, прозябать жить во тьме, поэтому с первого года обучения, до выпуска, одни и тебе лица каждый день.

— Не волнуйся, мама, я сделаю все возможное, чтобы порадовать тебя, — ответила я, усиливая улыбку на своем лице.

В двери загремел ключ, и в квартиру вошёл папа Грегори. Он был высоким мужчиной с щетиной и серьезным выражением лица, далеко от контраста с нашими яркими образами. Он работал ночным патрульным, поэтому приходил под утро, но всегда до того, как я уйду в школу, чтобы пожелать хорошего дня.

— Привет, дорогие мои. Как прошла ваша ночь? Ничего не случилось в мое отсутствие? — спросил папа, сняв пыльное, тёмно-синий пальто.

— Все как обычно, Грег, — ответила мама, поднимаясь с дивана, — У Элли сегодня важное событие в школе. Молюсь, чтобы у нее все получилось.

Папа усмехнулся и подошёл ко мне, обняв за плечи.

— Не переживай, малышка, у тебя все получится. Ты же моя девочка, с такими-то рыжими волосами! Неужели это не придаст тебе уверенности?

Я рассмеялась, чувствуя, как его теплое прикосновение согревает меня. Да, мой папа был серым в своем облике, но в нашей уютной квартире он расцветал, превращаясь в лучезарного и доброго человека, который часто подшучивал надо мной и мамой. Поэтому у меня сложилось впечатление, что все эти мрачные тени, которые ходят по городу, работают в магазинах, учителя и одноклассники, дома с семьёй становятся обычными, эмоциональными людьми.

С укрепленным чувством надежды и поддержки я вышла из квартиры, направляясь к школе. Надеясь, что смогу преодолеть тьму этого города, я шла вперед, словно звезда на иссякшем небе, дарящая свет и тепло.

В школе, где все казались безжизненными и вялыми, я чувствовала себя одиноко и непонятно. Проходя мимо безразличных одноклассников и учителей, я направилась к своей парте. Мое сердце сжалось, увидев, как мою парту разрисовали оскорблениями. “Дура”, “Глупая”, “Исчезни” – слова высеченные в моем сердце болью и пониманием, кто за этим стоит.

Дерек. Красивый мальчик с каштановыми волосами, но пустотой в глазах. Я всегда знала, что это его рук дело. Не из ненависти, а из страха или смутного тревожного чувства. Дерек всегда был одинок, закутанный в свои мысли, не желая общения.

Когда я училась в третьем классе младшей школы, мою голову одолевала навязчивая мысль, что все вокруг призраки, а когда я прикасаюсь к кому-то, он становяться телесными. Поэтому, украв из дома маленькую чугунную сковороду, принесла ее в школу, и засела в надёжном укрытие, я обязана была доказать, что все вокруг духи! Послышались шаги в мою сторону, я сжала покрепче ручку и выскочив из своего укрытия, ударила "призрака" по лицу, предвкушая вкус своей правоты. Это был Дерек, он упал на пол, смотря на меня ошарашенно, а из носа капала кровь. Этот чудесный, яркий цвет заворожил меня и я не могла вымолвить и слова. Дерек хоть и ощутил сильную боль, но не плакал, а с ужасом, тяжело дышал. С его капающей кровью пришло осознание, что они живые, все они настоящие. Это я для них странная, сумасшедшая и агрессивная.

Родители пришли в школу, вместе мы сидели у директора Ботура, который безэмоционально отчитывал, мама плакала и умоляла простить на первый раз, папа молча выслушивал. Конечно же, мне сделали выговор, но я продолжила ходить в школу. После того случая со мной никто не разговаривал и не обращал внимание, а я чувствовала ещё большее одиночество.

Присев за парту, я пыталась не обращать внимания на написанное, но слова как камни бросались в меня, ранили и оставляли шрамы. Мои глаза встретились с пустотой взгляда Дерека, и я увидела там не только страх, но и что-то еще – может быть, тоску или жалость.

Экзамены казались долгими и скучными, словно время здесь застыло в однообразии и безразличии. Я старалась сконцентрироваться на учебе, но мои мысли все время возвращались к Дереку. Что толкнуло его на такие поступки? Неужели он до сих пор злиться?

Когда учитель наконец освободил нас от уроков, я поняла, что пришло время разгрести этот клубок недопонимания и боли. Я подошла к Дереку, ощущая страх и решимость одновременно.

— Дерек, почему ты это делаешь? — мой голос дрожал, но звучал на удивление решительно. — Я же извинилась за случай со сковородкой!

Дерек поднял глаза, его взгляд был полон сложных эмоций – гнева, страха, сожаления. Он разглядывал меня, как будто пытаясь что-то понять, что-то найти в моих глазах.

— Отвали, Элли, – наконец прозвучал его голос, слабый и тихий, — Ничего я не делал, опять себе что-то придумала.

Я уставилась на него своими голубыми глазами полные смешанных чувств – понимания, сострадания, но и решимости.

— Кому это ещё делать, кроме тебя? – сказала я твердо.

— Не знаю, ты ненормальная, лучше вообще не разговаривай со мной! — ответил мальчик, встав со своего места, ушел прочь.

Впервые за несколько лет, я говорила с кем-то, помимо родителей, так долго. Это был непродуктивный разговор, но почему-то воодушевил меня.

Возвращаясь домой, привычной дорогой я светилась от счастья и улыбалась прохожим, а мое чёрное платье разлеталось в разные стороны.

— Мама, я дома!

— Элли, малышка, ну как прошел экзамен? — беспокойно спросила она, выйдя с кухни.

— Все хорошо, сдала! — воскликнула я.

— Поздравляю! — мама подошла ко мне и крепко обняла, затем оглядела платье, — Ты опять прыгала по лужам?

В этот момент папа проснулся перед работой.

— Сью, платье можно же постирать! Иди ко мне, моя девочка, — раскрыл руки для объятий, я быстро сняла обувь и побежала в его теплые, большие руки.

— Да, но переживаю, что не успеет высохнуть до воскресной службы в церкви! — раздосадовано донёсся голос мамы.

— А что на ужин? — перевел разговор папа.

— Картофельная похлёбка, почти как и всегда.

Разнообразия в еде не было, либо картофельный суп, либо жаренная морковь с помидорами. Родители рассказывали, что раньше привозили специи, такие как соль, перец, а ещё разные ароматные травы. Это придавало изысканный вкус блюдам, но сейчас их уже нет.

— Не хочу в церковь, — тихо сказала я, вылавливая овощи из жижи, — Это место пугает меня больше всего.

— Элли! Ну что за бред? — воскликнула мама, — Много раз тебе говорила, благодаря нашим молитвам, жизнь в этом городе тихая и спокойная, у нас есть еда и крыша над головой!

— И что? Можно же уехать, возможно, за пределами Грейфог есть жизнь лучше, где светит солнце, где люди приветливы и умеют улыбаться, где подают десерты с клубникой! Не могу больше терпеть это! — крикнув, я встала из-за стола и убежала в свою комнату.

Родители с досадой смотрели вслед, но изменить что-то было не в их силах.