Ситуация в Западных землях была куда более сложной и патовой, чем на севере. Многие малые государства уже изгнали своих жителей, бросили склады и покинули города. Предатели всячески содействовали Фули и препятствовали продвижению армии Чжоу, из-за чего Хэси до сих пор оставался в осаде.

Но стоило ей заговорить об этом с почтенным Иулюем, как в его голосе прозвучала странная усмешка.

— Хэси достаточно удерживать текущие позиции.

— Почему? — с удивлением спросила император Чжао.

— Нишиду наверняка думает, что Ляо Юньцзюэ находится в Хэси, поэтому так торопится. Его внимание приковано туда, и это хорошо. Хэси, независимо от того, победит или потерпит поражение, откроет ворота, и тогда он рано или поздно узнает правду. Так что лучше, чтобы ворота оставались закрытыми как можно дольше.

Император Чжао нахмурилась:

— Независимо от того, насколько обильны запасы продовольствия в Хэси, они не бесконечны. Это важнейший узел в Западном регионе, и если он падет в руки Фули…

Иулюй прервал её:

— Важнейший узел? Нет ничего важнее благовония Ши Юй! Даже если ради него придётся отдать всю империю Чжоу на растерзание этой собаке, какая разница? В конце концов, он не сможет победить.

Император Чжао опустила голову и открыла глаза. В них отразилось потрясение. Она увидела приближающуюся к ней тень, и услышала над головой голос Иулюя:

— Император Чжао, ты ведь не забыла своё место, правда?

Император Чжао думала, что как император она уже стоит слишком высоко, чтобы ясно различать облик каждой головы, падающей на землю. Но только в тот момент она поняла, как истинные Боги смотрят на войну. Для неё это была битва, а для И Улюя — всего лишь игра.

Спустя долгое время она пришла в себя и приказала своим министрам:

— Отправьте ещё людей в Хэси... но пока не предпринимайте активных действий.

***

Хэси.

Ворота города все ещё оставались заперты. Почему? Было ли это из-за того, что армия Чжоу была недостаточно подготовлена, или холодная погода повлияла на её боеспособность? Никто не мог сказать наверняка.

Днём ранее они с трудом отбили очередную осаду. Рёв врага был оглушительным, кровавые ошметки и кровь лились с городской стены, а земля внутри и снаружи города вся пропиталась кровью.

Тем не менее, защитники дождём стрел и градом камней отбили атаку, а затем наблюдали, как враг медленно отступает, чтобы вскоре вернуться.

Сегодня они весь день были заняты сжиганием трупов: вражеских и трупов солдат Чжоу. Некоторые были еще живы. Их оттаскивали в пустые дома для оказания помощи, но лекарств почти не осталось. Они могли только ждать, пока эти люди перестанут дышать, и потом сжечь их вместе с остальными.

Городская стена продолжала разрушаться. Её пытались заделывать землёй и камнями. Солдаты, занимавшиеся ремонтом, обменялись взглядами и увидели в глазах друг друга только усталость и отчаяние.

Всё казалось бесконечным, но конец обязательно наступит — сегодня или завтра.

***

В условиях длительной осады враждебность жителей Хэси к ханьской армии становилась все более очевидной.

— Почему армия Чжоу не может прорвать осаду? — спрашивали они. — Неужели они хотят, чтобы мы все умерли от голода?

Фули умело этим пользовались и перед каждым нападением на город посылали кого-нибудь громко крикнуть:

— Не оставляйте в живых ни одного воина Чжоу! Хэси, те, кто сдастся, не будут убиты! Открывайте ворота! Открывайте!

Солдаты Чжоу могли лишь вновь и вновь твердить:

— Это тактика Фули — сеять раздор! Они не щадят никого, когда захватывают города. Им не важно из какого вы племени!

Но с каждым днём в Хэси становились всё тревожнее. Их старый король после ранения на Буддийском собрании так и не пришёл в сознание. Ему давали редкие драгоценные лекарства, но признаков улучшения не было. Все понимали: в таком возрасте он, скорее всего, уже не очнётся.

Поскольку никто не управлял ситуацией, знать города действовала по своему усмотрению. Некоторые даже подумывали заставить своих людей сдаться врагу, ради спасения собственных жизней.

Наконец, в сумерках, кто-то из знати толкнул вторые городские ворота и, не сдерживая злости, крикнул:

— Довольно ждать! Фули пообещали не убивать нас! Хэси, за мной!

Его поддержали десятки голосов. Мирные жители внешнего города, самые бедные среди хэсийцев, у которых почти не осталось запасов продовольствия, уже не могли ждать. Толпа взбунтовалась и рванула к воротам.

Солдаты Чжоу, охранявшие город, немедленно натянули луки и выпустили стрелы. Те, кто бежал впереди, падали замертво, но остальные, охваченные безумием, продолжали прорываться, толкая друг друга, пытаясь голыми руками открыть ворота.

Запах крови привлёк внимание армии Фули. Не упуская шанса, они подливали масла в огонь. Нападающие снаружи и мятежники внутри теперь действовали как одно целое.

Под натиском с обеих сторон защитники не смогли дождаться подкрепления — под давлением обезумевшей толпы ворота задрожали и приоткрылись. Заметив это, хэсийцы обезумели ещё больше и, давя друг друга, пытались вырваться наружу…

В самый критический момент наконец появился Су Чэнь. Он отбросил всякую сдержанность и, что было сил, закричал:

— Вам нельзя выходить! Там вас всех убьют!

Его голос был таким ясным и громким, что жители Хэси, уже знакомые с ним, невольно обернулись.

В это же время войска Фули, пытаясь прорваться, начали убивать тех, кто застрял в воротах. Люди внутри завопили в ужасе:

— Назад! Быстрее назад!

В панике они толкались, падали, сплетаясь в груды тел.

Если раньше их хаос мешал Чжоу, то теперь он обернулся против Фули. Пока в воротах кипела давка, подоспело подкрепление Чжоу, и они, с трудом, но сумели закрыть проход.

Когда кризис миновал, солдаты Чжоу с возмущением смотрели на группу мятежников. Су Чэнь изо всех сил старался успокоить обе стороны, убеждал их и вселял уверенность. К счастью, и армия Чжоу, и жители Хэси относились к Су Чэню с уважением, и благодаря его вмешательству ситуация не вышла из-под контроля.

Хэсийцы, подавленные, уносили убитых и раненых. Су Чэнь устало стоял в стороне и читал молитву за упокой.

Среди его тихого, мирного песнопения, один из солдат Чжоу вдруг разрыдался:

— Сегодня никто не должен был умереть.

Су Чэнь закрыл глаза и едва слышно вздохнул. Он знал, что, оставаясь здесь, станет свидетелем таких сцен. Все просто хотели выжить, но в самые жестокие моменты это желание превращалось в оружие, направленное друг против друга.

Как долго он сможет этому противостоять?

Но Су Чэнь не позволил себе дрогнуть. Он был единственным, кто не имел на это права.

Он открыл глаза, уже собираясь сказать слова утешения, но вдруг его взгляд упал на определенное место среди мертвых тел.

Он замер, а затем стремительно бросился вперёд и прижал к груди несколько больших свёртков с лекарствами.

Он наклонился, понюхал сверток и огляделся вокруг, но так и не смог понять, кому из погибших он мог принадлежать.

Хэси? Кто, спасаясь бегством из города, не взял бы с собой воды и еды, но захватил бы лекарства?

Фули? Кто, штурмуя город, станет раздавать лекарства?

Су Чэнь, держа в руках сверток, вернулся во внутренний город, развернул его и внимательно осмотрел. Некоторые травы он узнал, другие были ему незнакомы. Вместе они источали приятный лекарственный аромат.

Он продолжил копаться в свёртке и наконец обнаружил на самом дне сложенный лист бумаги с тремя крупными иероглифами:

«Может спасти жизнь»

Ниже изящным почерком был записан рецепт.

Су Чэнь все ещё сомневался, не понимая, откуда взялся этот сверток и каково его предназначение. Помедлив, он все же сварил небольшую порцию отвара, нашел солдата Чжоу, который был уже на последнем издыхании, и в качестве последнего средства дал ему лекарство.

Через три четверти часа Су Чэнь выбежал из дома и помчался прямиком в королевский дворец.

***

В тот же самое время, когда старый король чудесным образом пришёл в себя, из внешнего города пришла весть:

«Подкрепление! Великая Чжоу прислала ещё один отряд!»

Все были в приподнятом настроении и старый король даже заставил себя встать. Он приказал пересчитать все запасы, чтобы поддержать войска Чжоу. Все ликовали, чувствуя, что у них снова появилась надежда.

— Благодарим монаха Су Чэня, Истинного Будду, за то, что явился и спас нас! — радостно восклицали они.

Су Чэнь лишь улыбнулся, глядя на остатки лекарства в чаше, и погрузился в глубокие раздумья.

***

Горы Чжэломань.

За степями раскинулись бесконечные горы. Воздух вокруг становился все холоднее и холоднее. Густые сосны и кедры, источали терпкий запах смолы, морозный воздух обжигал лёгкие. Добычи становилось всё меньше, будто все животные попрятались и впали в спячку.

И тут их настигла губительная снежная буря.

Ветер и снег бушевали, яростно атакуя каждый сантиметр кожи. Линь Юань даже не мог открыть глаза. Почти ослепший и оглохший, он нащупывал дорогу и кричал Тяньсы:

— Почему ты нас не предупредил?!

— Потому что этой бури нельзя было избежать. Поверните налево.

Из последних сил Линь Юань закричал:

— НАЛЕВО!!!

Вокруг слышалось печальное ржание лошадей, восклицания людей из страны Священного Дерева и голоса солдат Чжоу, пытающихся найти друг друга в снежной мгле. Наконец, когда они уже были близки к тому, чтобы замерзнуть насмерть, Фан Чэннянь удивленно закричал:

— Впереди пещера!

Пещера оказалась очень большой. Все, дрожа от холода, суетились и пытаясь втиснулись внутрь, после чего принялись пересчитывать людей. Никто не погиб, но несколько лошадей пропали. Теперь они поняли, почему несколько дней назад им пришлось покупать лошадей у кочевников.

Солдаты Чжоу разожгли костёр, чтобы хоть немного согреться.

В глубине пещеры Линь Юань и другие быстро сняли мокрую верхнюю одежду, чтобы не терять тепло. Чжао Инь собрал всю мокрую одежду, бросил её Ли Ши-и и велел:

— Возьми её и высуши.

Линь Юань тут же поднял руку и угрожающе сказал:

— Кому ты приказываешь?

Чжао Инь в замешательстве посмотрел на Линь Юаня. Для него было естественным, что сильный доминирует над слабым. Вскоре он сам догадался и кивнул:

— Значит, Ли Ши-и — хозяйка?

Линь Юань:

— ?

Ли Ши-и:

— ?

Чжао Инь пробормотал себе под нос:

— Я думал, это Чу Яогуан… Но чем больше хозяек, тем лучше.

Чу Яогуан:

— ???

Ли Ши-и и Чу Яогуан одновременно посмотрели на Чжао Иня убийственным взглядом, а затем перевели его на Линь Юаня.

Линь Юань отступил на шаг:

— Я не это имел в виду, совсем не это! Я проучу этого болвана…

Чу Яогуан перебила:

— Ши-и нравятся только серьёзные люди, а мне — только самые красивые. Запомни это.

Линь Юань никого не трогал, но ни с того ни с сего схлопотал сразу две претензии. Оставалось лишь выместить злость на Чжао Ине — он с силой швырнул в него одежду, накрыв с головой:

— А мне нравятся только те, кто работает и помалкивает. Запомни это!

Чжао Инь задумался на пару секунд, а потом совершенно естественно велел Лу Жану:

— Ты иди.

Лу Жан:

— ?

Линь Юань раздражённо:

— Чжао Инь, хватит испытывать моё терпение. Ты здесь на самом дне.

Чжао Инь замер, недоверчиво оглядел Лу Жана с головы до ног, но больше ничего не сказал и молча пошёл сушить одежду.

Лицо Лу Жана снова перекосило от негодования:

— Что он имел в виду? Что он, чёрт возьми, имел в виду?!