— Привет, детишки, снова настало время вашей любимой сказки перед сном.

— Малыш Юань, перестань драться с обезьяной. Яогуан, отложи эту раковину. Из неё ничего путного не выйдет, не пытайся сделать из неё косметику. Что значит, я не разбираюсь? Повтори-ка, я не слышал таких слов уже тысячу лет, звучит свежо.

— Так, все садитесь, берите пример с вашего учителя.

Сегодня наша история о девушке… Ладно, её настоящее имя не так уж важно, назовем её Сяо Мэй.

Давным-давно предки Сяо Мэй жили на бескрайних северо-западных просторах великой степи. Их кожа была бела, как бумага, череп — вытянутым, лица — узкими, с острыми чертами, словно вырезанными ножом. Степь научила их приручать лошадей, и они изобрели колёсо. Благодаря повозкам они стали первыми кочевниками, которые могли преодолевать огромные расстояния.

Их путь длился тысячи лет, пока они не ступили на землю, по которой вы сейчас ходите. Некоторые продолжили путь на Юго-Восток, достигли границ озера Ло Цзэ и решили осесть там. Это было мудрое решение — так возникла страна Священного Дерева.

Но Сяо Мэй не стала частью этой страны. Её племя решило повернуть на Северо-Восток и вошло в горы Чжэломань. На северных склонах они нашли пастбища и поселились там. Люди слышали, как они называли себя «Си Ван Му», что в переводе означает «Западная Королева-Мать».

Сяо Мэй была жрицей.

Жрицы племени Си Ван Му несли огромную ответственность: каждая из них служила одному из древних Богов, чьи имена племя принесло с собой с далёкой родины.

Поколение за поколением жрицы давали клятву сохранить эти имена. Но, несмотря на все усилия, многие со временем были забыты, став лишь покрытыми пылью письменами или бессмысленными звуками.

Сяо Мэй часто боялась этого.

Она поклонялась божеству по имени Анахита — самому древнему из всех Богов. В эпоху матриархальных племён Анахита была богиней плодородия. В те времена продолжение рода было первоочередной задачей: племя могло выжить только с потомством, а без людей оно погибало. Богиня-Мать считалась высшим существом, а её жрицы были вождями племени. Люди вырезали её образы из камня и дерева, поклонялись её грудям и выпуклому животу, моля о даровании новой жизни.

Но люди менялись, и боги менялись вместе с ними. Когда они научились пасти скот, Анахита стала богиней пастбищ. Когда они научились мигрировать, следуя за водой, она превратилась в богиню рек. С ростом численности людей необходимость в размножении перестала быть столь острой. Тогда появились новые слова, такие как «скромность» и «верность». Люди прикрыли грудь Анахиты, затянули её талию, сделав её покровительницей девственниц.

Анахита перестала быть верховным божеством, а жрицы — вождями.

К счастью, в племени всё ещё были люди, которые нуждались в Сяо Мэй.

Когда женщины племени хотели родить ребёнка, они приглашали её провести обряд.

Обряд сохранился с древних времён. Женщина, которая хотела зачать, подкладывала под одежду большой камень, изображая беременность. Сяо Мэй ласкала этот камень и шептала молитвы, будто принимала роды. Другие женщины окружали её и называли Анахитой.

— Анахита, о милосердная Мать!

Женщины срывали голос в молитве, а Сяо Мэй впадала в транс, будто действительно покинула своё бренное тело, становясь богиней, породившей народы.

Ирония же в том, что только она одна не могла стать матерью. С тех пор как Анахита стала покровительницей девственниц, жрицы обязывались хранить чистоту на протяжении всей жизни.

Когда обряд заканчивался, толпа расходилась, оставляя Сяо Мэй с несколькими жертвенными дарами. Эта пища была подношением Анахите, а заодно и её собственным вознаграждением. Если женщина впоследствии удачно беременела, она ещё могла получить от неё благодарственный дар. В противном случае её ждали вопросы и обвинения.

Сяо Мэй думала, что так и пройдёт вся её жизнь. Но если бы всё сложилось именно так, этой истории бы не существовало.

Неожиданно однажды она оказалась посреди незнакомого луга. Зелёная трава буйно разрасталась, словно вздымающиеся морские волны. Вдоль степи тянулся ряд деревьев и цветов. Их корни и стебли разветвлялись, как прожилки листа, заполняя пространство красками и ароматами. Между ними теснились бесчисленные плоды яйцевидной формы.

Сяо Мэй сорвала один плод и начала есть. Она жевала, рвала зубами мякоть и глотала. Сок брызгал во все стороны. Она ела так, будто была больна, и одновременно — будто мстила.

Её тонкая талия вдруг начала раздуваться, живот округлился, и вскоре она сама стала похожа на плод. Она ела цветы, ела землю, ела звёзды и солнце, пока её огромный живот не затрясся, будто готовясь к родам. В конце концов, она произвела на свет… саму себя.

Одним словом, Сяо Мэй стала Пробуждённой.

— Не спрашивайте, как это произошло. Как я уже говорил, путь становления Пробуждённого — это одна из двух вещей, которые находятся за гранью моего всеведения. А теперь отпустите обезьяну, дайте ей шанс дожить до встречи с Су Чэнем.

Когда Сяо Мэй только стала Пробуждённой, она ещё не понимала, что с ней произошло. Такое иногда случается, ведь, пробудившись, она не чувствовала в себе никаких изменений.

Но вскоре её живот действительно начал расти.

Сяо Мэй пришла в ужас. Жрица Анахиты, оказавшаяся беременной, — это преступление, за которое положена смерть. Испугавшись, глубокой ночью она тайно покинула своё племя и спряталась в горах Чжэломань.

Жизнь в одиночестве среди гор была суровой. Сяо Мэй часто голодала и мерзала. Несмотря на это, ей все же удалось благополучно родить ребёнка.

Этот ребёнок вырос за месяц. Он стал сильным, умным и любящим свою мать.

Сяо Мэй захотела больше детей, и её живот снова стал расти сам по себе.

Её дети стали искусными охотниками. Еды становилось всё больше, а её собственное тело с каждым разом слабело. Голод, казалось, был ненасытным и вечным. Но, глядя на своих детей, Сяо Мэй чувствовала глубокое удовлетворение.

О, милосердная Мать… О, милосердная Мать…

Но, увы, спустя десятилетия её дети состарились и умерли, а она — нет.

К тому времени Сяо Мэй уже напоминала высохшую оболочку. Кожа обтягивала кости, но лицо оставалось молодым. И если бы она захотела, она могла бы рожать и дальше.

Прошло ещё несколько поколений. Когда она, наконец, почувствовала приближение смерти, то вернулась в родное племя, ведя за собой своих последних детей.

Люди в племени уже давно забыли, кто она такая, но, услышав родную речь, с радостью приняли их к себе.

Со слезами на глазах Сяо Мэй оставила своих детей и снова ушла.

Изначально она хотела тихо умереть в скитаниях, но неожиданно оказалась среди другого племени. Сяо Мэй знала этих людей — их тотемом была двуголовая лошадь, они тоже умели приручать лошадей, а их язык имел некоторое сходство с языком племени Си Ван Му.

На самом деле предки племени Двуглавой лошади мигрировали с того же места, что и племя Си Ван Му. Но они выбрали путь на Юго-Запад и за тысячи лет покорили огромные территории. И самое главное — их жрицы тоже почитали древних богов их родной земли.

Среди них был Бог по имени Митра. «Митра» означает «договор». В племени Си Ван Му этот Бог был давно забыт. Но в племени Двуглавой лошади Сяо Мэй с удивлением обнаружила, что Митра не только был крайне важным божеством, но и буквально ходил среди людей.

Да, Митра жил.

Она была сияющей и прекрасной, один лишь её взгляд мог стереть людей в пыль. Её уста были скованы цепями, и каждое слово имело такую тяжесть, что могло потрясти горы и реки. Золотой колокольчик на её ноге делал каждый заключённый договор нерушимым. Везде, где бы она не появилась, люди падали ниц.

Внезапно у Сяо Мэй возникла догадка: Митра была таким же существом, как она сама.

Сяо Мэй осторожно приблизилась к этой «Митре», но та не прогнала её, а, наоборот, одарила сладкой улыбкой.

Как она и подозревала, «Митра» когда-то тоже была простым человеком, жрицей, поклонявшейся Митре. Её настоящее имя было… не имеет значения. Пусть будет Эр Гоу**.

— Да, я развлекаюсь как могу. Не нравится? Придумай другое имя.

Эр Гоу была довольно умной и смелой. Став Пробуждённой, она сразу же заняла место Бога Митры и с тех пор принимала подношения в качестве Владыки договора.

Увидев Сяо Мэй на пороге смерти, Эр Гоу предложила заключить с ней договор. Она научит её выживать в роли Пробуждённой, но взамен та никогда не должна нападать на неё, а также будет отдавать половину полученной силы Дао.

В тот момент Сяо Мэй даже не знала, что такое «сила Дао», и легко согласилась. Колокольчик зазвенел — договор был заключён.

Вскоре Сяо Мэй поняла, что Пробуждённые не нуждаются в пище, которая в итоге сгниет. Им нужны благовония, вино и музыка. Благовония должны быть самыми подходящими, вино — самым чистым, а музыка — самой совершенной. Всё это пронизано тонкими венами мироздания, способными приносить силу Дао.

Эр Гоу сказала, что до этого у Сяо Мэй было слишком мало силы Дао, чтобы раскрыть весь потенциал своего пробуждения. «Пробуждение» — это способность к постижению. Чем больше ты постигаешь, тем больше возможностей ты раскрываешь.

Тогда Сяо Мэй каждый день следовала за Эр Гоу, жадно поглощая остатки благовоний с Её алтаря. Она впервые почувствовала силу Дао и её голод стал сильнее.

Очень скоро Сяо Мэй обнаружила, что племя Двуглавой лошади поклонялось не только Митре, но и Анахите, причём даже с большей преданностью, чем племя Си Ван Му.

Итак, решение оказалось перед ней.

Продемонстрировав несколько чудес — а именно, даровав племени лучших потомков — она добилась желаемого и заняла место на алтаре. Сяо Мэй уже больше не была Сяо Мэй. Теперь она была Пробуждённой Анахитой.

— Представьте себе: у племени Двуглавой лошади оказалось сразу два Пробуждённых, которые были не просто рядом, но и могли даровать божественную силу в любой момент.

Если бы эти люди не захотели установить господство над близлежащими землями, это бы противоречило самим законам мироздания.

Однако стремительно расширяя свои владения племя Двуглавой лошади всё же столкнулось с неудачей. На Востоке сражались Иулюй и Нишиду, заливая землю кровью. Племя Двуглавой лошади попыталось вмешаться, но в результате понесло большие потери и было вынуждено отступить.

Тогда они решили оставить Восток в покое и направиться на Запад — туда, где ещё не ступала нога Пробуждённого.

Так они дошли до крайнего Запада.

В те времена на Западе простиралась страна тысячи Богов — Ауна. Забавно, но и народ Ауны когда-то мигрировал с той же земли, что и племя Двуглавой лошади. Но прошло слишком много времени, и обе стороны уже давно не признавали родства.

Ауны принесли с собой древних Богов и помимо них создали ещё множество новых. Богов там было больше, чем рыбы в море. Они сочиняли о Богах бесчисленные любовные скандалы и анекдоты, превращали их в стихи и пьесы — всё это было для них развлечением. Ах, страна тысячи богов… когда-то она была славным местом.

Оба народа были могущественны и честолюбивы. Но в Ауне не было Пробуждённых, а у племени Двуглавой лошади их было двое.

В конце концов, племя Двуглавой лошади расширило свои земли до порога Ауны.

Когда армия двинулась в поход, два Пробуждённых, разумеется, возглавили войско. И за это время Анахита постепенно научилась видеть истинную природу Митры.

У Митры было множество коварных способов добиться победы. Например, всякий раз, когда племя Двуглавой лошади заключало с кем-то союз или принимало чью-то капитуляцию, Митра неизменно становилась свидетелем договора, произнося торжественную клятву. Но каждый раз в клятве были едва заметные изменения — ловушки, о которых знала только сама Митра.

Однажды, едва договор был заключен, Митра отправила посланника на территорию другой стороны, чтобы спровоцировать конфликт. Посланник, следуя приказу Пробуждённого, устроил там форменный беспредел, разозлив другую сторону так, что та в ярости решила отрубить ему голову. До последнего вздоха посланник верил, что Митра придёт и спасёт его.

Но Митра не пришла. Она лишь потрясла колокольчик. В тот момент, когда голова посланника отделилась от тела, договор был нарушен. Из-под земли хлынула золотистая магма, поглотив весь город.

Её хитрость принесла множество побед. На поле боя племя Двуглавой лошади с гордостью приносило ей жертвы:

— Если мы будем верны своему слову, даруй нам защиту; если же кто нарушит обещание, пусть будет уничтожен.

Её слава распространилась так широко, что даже враги трепетали перед ней. Со временем, движимые страхом за собственные жизни, все воины превратились в её верных последователей.

Племя Двуглавой лошади захватывало города Ауны один за другим, но стоило Анахите ступить на новую завоёванную землю, как первым, что она видела, был храм Митры.

Ну да, конечно. Великой державе важнее победы, а не рождение детей. Даже дети, рождённые самой Анахитой, в первую очередь обеспечивали Митру.

Кроме того, договор между ними по-прежнему оставался в силе. Половина полученной силы Дао неизменно утекала к Митре.

Сменялись эпохи, и однажды, Анахита осторожно предложила пересмотреть это соотношение.

Но Митра в ответ лишь улыбнулась:

— Разве договоры заключаются не для того, чтобы их соблюдать?

Глядя на неё, Анахита снова почувствовала ненасытный, неудержимый голод.

В один из дней, когда племя Двуглавой лошади праздновало крупную победу, они вдруг заметили, что Анахита исчезла.

Она оказалась в Ауне.

У народа Ауны был свой способ ладить с Богами. В их песнях Боги были жадными, надменными и вспыльчивыми — в общем, такими же, как и люди. Подношения они воспринимали как открытую сделку: хочешь благословения — плати равнозначную цену.

Теперь, встретив живого Бога, люди приняли его довольно спокойно.

Анахита должна была быть крайне осторожной, ведь она знала, что будет, если нарушит договор.

Первым делом следовало сменить имя. В Ауне имя «Анахита» уже давно забыли, и она воспользовалась случаем, чтобы взять себе новое. Теперь она больше не была Пробуждённой Анахитой, а стала Пробуждённой Тихэ. Слово «Тихэ» на местном языке означало «возможность», и, очевидно, она возлагала на это имя определённые надежды.

Она скромно представилась как одна из многочисленных дочерей высшего Бога, посланная в мир, чтобы помогать смертным.

Когда жители Ауны узнали о её божественной силе, они всё поняли. Следуя обычаям своих мифов, они преподнесли ей в дар группу красивых юношей.

Пробуждённая Тихэ немного подумала и с улыбкой приняла дар. Она следовала их традициям: ела, пила и совокуплялась с этими смертными, рождая несметное множество детей, сильнее которых мир ещё не знал. По обычаям ауны их называли полубогами.

Тихэ заботилась о детях, но по-прежнему соблюдала осторожность и не давала никаких прямых указаний. Впрочем, они и не требовались — эти полубоги сами отправились на передовую и с лёгкостью сносили головы воинам племени Двуглавой лошади.

Племя пыталось собраться с силами, но каждый раз терпело поражение. Воины Ауны с каждым днём становились всё смелее, и в конце концов они отбросили врагов обратно на их земли.

Тихэ слышала, что после сокрушительного поражения воины племени Двуглавой лошади отвернулись от Митры. Оставшись без подношений, Митра исчезла.

Тем временем Тихэ основательно закрепилась в Ауне. Подобно Митре, она постепенно отошла от роли богини плодородия и взяла под свою опеку удачу, богатство и судьбу. Один за другим города вырезали её лик на своих вратах, возводили ей храмы, называли своим покровителем. Благовония, принесённые ей в жертву, текли рекой.

И всё же, время от времени, её не покидала одна мысль:

«Половина этих подношений по-прежнему уходит Митре.»

Даже этой половины было бы достаточно, чтобы тот затаился, дожидаясь своего часа.

«Проклятый договор!»

Прошло много лет. Один из городов, под покровительством Тихэ, стал фактическим лидером Ауны. Исполненные гордости, они решили отомстить народу Двуглавой лошади. К тому времени племя Двуглавой лошади раздиралось междоусобицами и слабело с каждым днём.

Ауны выступили под знаменем «карающей десницы богов, что низвергнет нечестивцев».

В действительности же им нужны были новые земли, а Тихэ — корица, ладан, мирру, сандал. То, что когда-то было для неё объедками, теперь стало роскошным пиршеством.

Она повела их на восток, возвращаясь в родные земли. Города один за другим открывали перед ними ворота и устилали их путь цветами. Прогнившее племя Двуглавой лошади рассыпалось как трухлявый ствол при первом же ударе. Империя пала.

Как и было задумано, храмы Митры были сожжены, а на пепелище возвышались статуи Тихэ.

Но вы не забыли? Время никогда не стоит на месте. Люди меняются. Боги тоже.

Далёкая западная Ауна пала, сокрушённая новым государством. Оно унаследовало множество Богов, и Тихэ оказалась среди них.

Но вернуться она не могла. Восточные земли, которыми она управляла, погрязли в бесконечных войнах. Правители менялись один за другим, а пожары сражений отрезали ей путь назад.

В этом хаосе верующие начали сомневаться в её силе.

— Нет, она не повторила судьбу Митры. Просто мир цикличен.

Я рассказываю вам эту историю, но вы даже не подозреваете, сколько раз она уже повторялась.

Башню перестраивали, разрушали и снова перестраивали, и каждый, кто карабкался вверх, кричал о вечной славе. Жизнь смертных коротка, а память забывчива. Они никогда не смогут вырваться из этого цикла. Даже если выдающийся человек случайно станет свидетелем появления новых Солнца и Луны, эта память сохранится всего лишь на три поколения.

Жестоко? Печально? Возможно. Но я и печаль уже видеть устал.

Судьба Тихэ складывалась скверно. Племени Двуглавой лошади больше не было, Ауна тоже исчезла, а оставшиеся люди были растеряны. Те, кто стремился захватить эти земли, множились, как грибы после дождя. Каждый старался как мог продвигать своего Бога, утверждая, что именно он сможет спасти всех.

В то время даже наш всеобщий любимчик — Аннутара — тайком пробрался в эти земли и начал продвигать буддизм, подстрекая верующих создать первую статую Будды. Завершив дело, он тут же ускользнул. В его духе, не так ли?

В этом хаосе родился новый принцип: победит тот народ, чьё божество окажется сильнейшим.

Тихэ обнаружила, что оказалась на скамье подсудимых. Её немногочисленные верующие потребовали, чтобы она непременно одолела следующего врага.

Создать армию за один день невозможно, но и ждать было некогда. Оставалось лишь выйти на поле боя самой. Сражение в прямом смысле не было сильной стороной Тихэ, но справиться с группой простых смертных для неё не составляло труда.

Однако что-то было не так. Ей показалось, что у этих дерзких захватчиков есть какая-то крайне слабая аура, словно далёкое, неясное эхо из прошлого.

Но времени вспоминать не осталось. Битва началась. Она ворвалась в ряды врага, одним движением руки сбивая с ног и людей, и лошадей.

Вдруг один из противников, сбитый с ног, рассмеялся. Этот смех был словно гром среди ясного неба. Тихэ застыла, не в силах сделать ни шага.

Большую часть лица противника закрывал шлем, оставляя только его сладко улыбающиеся губы и серебряные шипы по обеим сторонам губ.

Это была Митра.

Она улыбнулась ей и встряхнула золотой колокольчик.

Она напала, нарушив договор.

Из-под земли вырвался поток лавы. Священное пламя охватило её бессмертное тело, озарив половину неба.

Крик боли Тихэ разнёсся до самых небес и не стихал несколько дней и ночей. За это время вражеская армия вырезала её войска, но не знала, что делать с ней самой.

Тихэ всё ещё горела, её тело светилось золотом и красным пламенем, которое не собиралось угасать. Тогда её начали забрасывать камнями и стрелами, пробивая в её сверкающем теле тысячи и тысячи дыр. В конце концов её тело было растерзано и стекло вниз, но её вопль не утихал.

Она уже не имела ушей, но всё равно слышала голос Митры:

— Кстати, ты узнала их?

Знакомая аура исходила от потомков её собственной крови.

Это были потомки народа Си Ван Му, её самых любимых детей. Когда-то они покинули горы Чжэломань и теперь пришли на Юг — завоёвывать новые земли.

Тихэ снова почувствовала голод.

Её тело всё ещё горело, и она жаждала пожрать ветер, поглотить луну, осушить реки и моря.

Но этого было недостаточно. Всё ещё недостаточно.

В пустоте веков звучало отдалённое эхо молитвы:

— О, милосердная Мать…

Но почему она должна быть милосердной?

В древности Анахита не знала милосердия. Она была высшей из высших. Её возносящиеся высоко груди порождали бури, а её наполненное чрево вершило жизнь и смерть. Плоть, вырванная из чрева Матери, неизбежно должна была вернуться обратно!

Пробуждённая Тихэ исчезла.

Победа народа Си Ван Му оказалась недолговечной. Спустя несколько лет они были уничтожены новой империей народа Двуглавой лошади.

Власть, только что зародившаяся, всегда нестабильна. Чтобы завоевать людские сердца, правители не стали сразу разрушать статуи Тихэ. Вместо этого их постепенно переделывали. Так Тихэ облачилась в одежды народа Двуглавой лошади, затем взяла в руки лавровый венец, чтобы короновать правителей нового государства, а в конце концов и вовсе опустилась на колени перед правящей семьёй.

Постепенно исчезло и само имя «Тихэ». Её личность была размыта и изменена. Она стала богиней в зороастризме, затем взяла в руки лотос брахманизма, а позже и вовсе оказалась рядом с Буддой в роли его спутницы.

— Вы когда-нибудь задумывались, почему у десяти Пробуждённых в храмах нет лиц? Теперь вы знаете ответ.

Кто сможет спустя тысячи лет сказать, кем мы были прежде?

Среди всех новых ролей, которые люди приписали Тихэ, самой тревожной и зловещей, пожалуй, была вот эта: некогда она была демоницей, жестокой и свирепой, пожирающей человеческих детей. Но встретившись с Буддой, она осознала свои ошибки, раскаялась и превратилась в богиню, дарующую детей. Её стали называть Харити — «Матерью демонов».

— Уже поздно, на сегодня сказке конец.

Что? Зачем я её рассказал? Разумеется, чтобы вы знали, кто станет нашей следующей целью.

_____________________________________

прим.пер.:

* В оригинале 提喀 звучит ближе как “Тика”. Однако аналогичное имя в греческой мифологии — Τύχη — традиционно передаётся как Тихэ (богиня удачи и судьбы).

** Эр Гоу — буквально переводится как «второй пёс» и может иметь значение «шестёрка/подсосник/подхалим»