Небо уже давно окрасилось в светлые тона.

Дебаты о вере продолжались третий день. Атмосфера среди присутствующих оставалась умиротворённой, а почётные гости, несмотря на то, что уже трое суток не покидали своих мест, выглядели бодрыми, их лица сияли, будто они были опьянены изысканным вином.

Лишь за двумя массивными воротами, разделяющими это место, влияние Аннутары начинало едва ослабевать.

Позади вторых городских ворот собралась целая толпа: простолюдины, которых не пустили на Буддийское собрание, и богатые торговцы, которых выставили, когда их дары иссякли. Сначала они могли лишь с тоской взирать на стены, но в какой-то момент заметили две фигуры, появившиеся на головах огромных статуй Будды.

Хотя происходящее оставалось недоступным их слуху, легко можно было догадаться, что это было продолжением религиозной дискуссии. Люди стали возбужденно переговариваться:

— Уже третий день… Неужели они ещё не закончили?

— Что в этом монахе такого особенного, что даже верховное Божество ему так благоволит?

— Что-то не так, — прищурившись, заметил кто-то, привстав на цыпочки. — Мне кажется, этот монах сильно дрожит.

На краю толпы стояла старая госпожа Цюй, держа в руках мешочек с благовониями, которые перед расставанием ей дал Линь Юань. Их аромат, предназначенный для снятия тревоги, постепенно успокоил её ум.

Теперь она поняла, что тот Пробужденный отнюдь не был добрым и Су Чэнь прогнал её, чтобы уберечь.

Старуха почти ослепла от старости и не могла разглядеть фигур на статуях, но она продолжала стоять на месте, с тревогой глядя вперёд.

Такой юный мальчик, совсем один, должен противостоять этому Пробужденному… Что с ним сейчас?

Су Чэнь уже с трудом понимал, жив он или мёртв.

Из-за сильного обезвоживания его тело высохло и уменьшилось в размерах. В ушах непрерывно гудело, будто на него накатывали волны, или тысячи пчёл роились в сознании.

Наверное, он и правда здесь умрёт.

Он понимал, что достаточно лишь открыто признать своё поражение, чтобы спасти лицо Аннутары перед верующими, и пытки прекратятся. Но он уже не надеялся уйти отсюда живым.

Единственное, что его волновало — достаточно ли он выиграл времени, чтобы Линь Юань и остальные нашли агар и покинули это место.

Каждый вдох давался с огромным трудом. Острая боль простреливала легкие и поднималась по дыхательным путям. Его тело будто разбирали на части, заставляя заново осознавать свою природу. От кожи до костей всё было иллюзией, а возникающие в сердце радости и печали — лишь призраками.

Он слышал стук птичьих клювов, жужжание насекомых, скрежет металла. В этом нескончаемом шуме вдруг прозвучал чистый, как нефрит, голос:

Спроси у него, не Шакьямуни ли он.

И это тоже галлюцинация?

Су Чэнь машинально открыл рот и повторил:

— Смею спросить великое Божество, ты ли Шакьямуни?*

На миг повисла полная тишина. Все напряженно вслушивались, затаив дыхание и с горящими от любопытства глазами. Это был вопрос, который каждый хотел бы задать, но никто не осмеливался.

Аннутару называли воплощением Будды, но что это «воплощение» на самом деле значит? Похоже, он живет вечно, время от времени являясь миру в течение тысяч и тысяч лет. Именно поэтому последователи махаяны были убеждены, что все эти образы, которые являлись людям, — это живые воплощения Шакьямуни, странствующего по миру, как некогда Сиддхартха**.

Однако большинство присутствующих принадлежало к хинаяне. С их точки зрения, Шакьямуни давно достиг нирваны, а Аннутара — это совсем иной Будда, рождённый после него. В отличие от махаяны, они считали, что Буддой может стать любой человек, достигший просветления. А если они будут усердно практиковать, то однажды смогут обрести такие же чудесные способности.

Две школы давно спорили об этом, но здесь, перед самим Аннутарой, никто не осмеливался задавать подобные вопросы. Никто, кроме Су Чэня, который сделал это без малейшего стеснения.

Ещё более удивительным оказалось то, что Аннутара замешкался!

— …Все, что имеет форму, это иллюзия, — уклончиво ответил Аннутара, прикрываясь буддийским каноном.

— Так да или нет? — Су Чэнь задал вопрос снова.

Аннутара:

— …

— Великолепно, — раздался голос прямо у уха Аннутары, — он заставляет тебя отказаться от половины своих последователей! Давай подумаем, какую половину тебе будет выгоднее потерять?

Лицо Аннутары потемнело от гнева, но он был бессилен что-либо сделать. Обилие духовной энергии позволяло неугомонному и вездесущему Дугвану Тяньсы продолжать свои издевательские речи.

— В империи Чжоу преобладает учение махаяны, но эти земли принадлежат Иулюю, и подношения от тех последователей почти невозможно доставить к твоему алтарю. Реальную пользу тебе приносят только последователи хинаяны из Западных земель. Именно поэтому ты всегда цитировал тексты хинаяны, чтобы подчеркнуть их значимость на этом Буддийском собрании. Но если сейчас ты ответишь «да», то разрушишь всё, чего добивался, и открыто встанешь на сторону махаяны.

Аннутара молчал, но понимал, что это правда.

— Ты хочешь угодить хинаяне, но не можешь ответить «нет», потому что боишься последствий. Ты и правда плохо подготовился к этой дискуссии, хуже некуда. Ты хоть раз толком изучал буддийские каноны? Если ты сейчас откажешься от связи с Шакьямуни, Су Чэнь тут же этим воспользуется. Он заявит, что твоё понимание учения ничтожно по сравнению с мудростью Сиддхартхи, и что ты недостоин звания Будды.

Сердце Аннутары забилось быстрее.

Хинаяна утверждает, что в мире не может быть двух Будд одновременно, как не может быть двух царей в одном государстве. В текстах сказано: «Если в мире появятся два Татхагаты, такого быть не может». Последователи хинаяны сейчас признавали Аннутару единственным истинным Буддой, но стоящий напротив смертный способен вести спор с самим воплощением и даже одерживать верх. Разве это не делает его более похожим на настоящего Будду?

Этот простой монах, оказывается, выстроил весь спор ради этого последнего вопроса. Неужели он хочет занять его место?

— Организовать Буддийское собрание, чтобы сменить Будду? Вот это поворот! — Дугван Тяньсы злорадствовал как невидимый надоедливый комар.

Но у Аннутары уже не было сил бороться с ним.

Су Чэнь спросил в третий раз:

— Так да или нет?

Сотни глаз смотрели на Аннутару, и у него больше не было возможности уклониться. Он был вынужден ответить прямо:

— Да.

На лицах монахов в зале появились странные выражения. Им казалось, что услышанное способно разрушить их веру. Но из-за воздействия мистической силы Аннутары, момент потрясения быстро сменился необъяснимым внутренним спокойствием.

Невольно напрашивался вопрос: если Шакьямуни все еще здесь, значит ли это, что он так и не достиг нирваны?

Аннутара почувствовал, как внутри закипает гнев. В любой другой религии бессмертие было бы доказательством его божественной природы, вызывало бы поклонение и благоговение повсюду, куда бы он ни пошел. Но только в этом странном учении Сиддхартхи бессмертие стало недостатком!

Су Чэнь озвучил то, о чем думали все:

— Значит, ты всё-таки не достиг нирваны?

Аннутара сдержанно, но с вызовом ответил:

— Я достиг нирваны. Просто нирвана — это не то, что вы себе представляете. Я вернулся, движимый обетом, чтобы продолжить спасать людей…

Немногочисленные сторонники махаяны в зале просияли от восторга. Эти слова полностью соответствовали их учению!

Аннутара прекрасно понимал, что ждёт приверженцев хинаяны, когда они вернутся домой. Их постигнет глубокое разочарование, а может даже, их вера рухнет. У него не оставалось выбора: чтобы спасти положение, он должен был окончательно встать на сторону махаяны и попытаться распространить её учение в Западных землях…

Но прежде чем он успел завершить эту мысль, Су Чэнь задал новый вопрос:

— Среди тех, кого ты спас, есть ли кто-то, кто тоже достиг «нирваны»?

Аннутара:

— …

И тут голос Дугвана Тяньсы прозвучал из темноты, точно удар хлыста:

— Ох, вот ты и попался.

Если Аннутара скажет «нет», то выйдет, что всё, что он делал все эти годы, оказалось напрасным. Но если он скажет «да», тогда где те, кто, подобно ему, обрёл силы и мудрость Будды, чтобы доказать истинность его учения?

Сила веры начала стремительно угасать. Монахи, ещё недавно боявшиеся даже взглянуть в его сторону, после трёх дней хаоса и противоречий уже начали сомневаться. Их взгляды становились всё более неуверенными.

Аннутара не помнил, когда в последний раз ощущал себя настолько униженным. Казалось, он стоял полностью обнажённый под пристальными взглядами толпы.

— Жалкое зрелище, — холодно произнёс Тяньсы. — Ты веками прятался в тени могущественных пробужденных, цепляясь за чужие религии и выпрашивая подношения, чтобы просто выжить. Тебе повезло: твои враги сражались друг с другом, и им было не до тебя. Ты даже лелеял надежду, что доживешь до того дня, когда все они истребят друг друга, и ты останешься единственным победителем.

Тяньсы говорил не вопросом, а утверждением, ведь в вопросах не было необходимости.

— Но ты никогда не думал, что однажды эту лазейку закроет простой смертный. В этом огромном мире для тебя больше нет выхода.

Он сделал паузу, словно смакуя свою мысль, затем усмехнулся:

— Забавно, что ты этого не видишь. Мир полон возможностей. Для обладающего всеведением он выглядит простым и предсказуемым, как прямой путь, по которому можно идти без особых усилий. Для меня это всего лишь лёгкая игра.

Лицо Аннутары побелело.

— Это ты, — прошептал он. — Всё это твоих рук дело.

Он понял, что был усыплён, как и все пробуждённые. «Всезнание» — это самая страшная сила. Противник, чья мудрость превосходит твою в тысячи раз, способен одним словом повергнуть мир в хаос.

Но страшнее всего было то, что Дугван Тяньсы умел ждать. Тысячелетиями он оставался в тени, смиренно и безучастно наблюдая, пока даже самые свирепые хищники не утратили бдительность.

…и когда его существование перестало волновать окружающих, его игра наконец началась. А он, Аннутара, стал первой жертвой этой игры!

Под статуей Будды среди верующих воцарилась мертвая тишина. Даже в таком оцепенении они наконец осознали, что Аннутара слишком долго молчал, неспособный дать ответ.

Аннутара… проиграл?

В этой гнетущей тишине Су Чэнь прохрипел:

— Жаль, что, не достигнув должного уровня духовной практики, ты всё же решил проникнуть на это Буддийское собрание. Чем сильнее твоя жажда сократить путь к просветлению, тем тяжелее твоя карма.

Это были слова самого Аннутары, некогда брошенные старой госпоже Цюй. Теперь Су Чэнь вернул их ему слово в слово.

Прилив эйфории отступил, оставив за собой тёмную тень. Воздействие силы Аннутары постепенно ослабевало, и теперь что-то казалось неправильным. Верующие стояли в оцепенении, глядя вверх, но никто не заметил, как супруга Сунь тихо покинула своё место.

Аннутара метнул в Су Чэня взгляд, полный ненависти, будто хотел вырвать его сердце и разорвать на куски. Его ярость напоминала раскалённую лаву, вырвавшуюся из недр земли. В одно мгновение Су Чэнь почувствовал, как боль поглотила все его чувства.

Он больше не слышал, не видел, и даже не чувствовал, сидит ли всё ещё на голове статуи Будды. Но перед глазами пронеслась вся его жизнь: утомительная, наполненная суетой и бессмысленным блужданием. Он искал путь к истине и добродетели, но так и не сделал ни одного настоящего шага.

Его привязанности и страдания смолкли, словно капли дождя, растворяющиеся в океане. Они стали частью общего океана страданий всех живых существ.

Земля вращалась под его ногами. Птицы кричали. Лягушки прыгали в лунные отражения на воде. Его сознание устремилось ввысь, и оттуда бескрайний океан страданий мира казался лишь крошечным зернышком. Внутренний покой. Внешний мир исчез. Вода стала кристально чистой, облака рассеялись, открывая сияние луны.

Аннутара почувствовал, что лицо этого смертного стало похоже на фальшивую маску. Внутри этой “мелкой букашки” поднималась неведомая, огромная сила, которая одним движением пальца могла его раздавить.

— Он… чистое дитя? — спросил Аннутара. — Ты думаешь, что чистое дитя сможет уничтожить меня?

Дугван Тянсы рассмеялся:

— Чтобы уничтожить тебя мне не нужен чистый ребенок.

Грохот.

Мощный взрыв раздался в умах всех присутствующих, словно буря, поднимающая гигантские волны.

До этого момента они даже не подозревали, насколько этот мир может быть уродлив. Воздух превратился в острые иглы, разрывающие глаза. Люди кричали, корчась в агонии, бились головами о землю, калечили себя и убивали друг друга.

В этом хаосе Аннутара разразился долгим смехом и взмыл в небеса. Истинная сила Пробужденного заполнила все вокруг. В одно мгновение Буддийское собрание обернулось адом на земле.

Аннутара не мог принять такой конец. В этих стенах не должно остаться ни одного выжившего!