Двери храма Ахуры глухо стонали под натиском ударов. Внутри последняя тысяча верующих распростёрлась перед алтарём священного огня, напоминая копошащихся червей.

Воздух был пропитан отчаянным возбуждением, которое поднималось вместе с их молитвами. Они знали, что умрут, без свидетелей, но головы их падут на последней странице великой империи, и это придавало смерти некую иллюзию величия.

Только их жреца нигде не было видно.

Ан Тао заперся в самой глубокой части храма и тихо молился:

— О, Высший Бог, Ты даровал мне этот тотем при рождении. Это значит, что у меня есть предназначение? Прошу, укажи мне путь. Как бы ни было тяжело, я исполню его.

Эту молитву он повторял про себя с самого детства. Сегодня она звучала в последний раз — последняя попытка, последняя надежда. В глубине души он чувствовал, что разочаруется вновь, и это неожиданно принесло ему странное облегчение.

Но в следующее мгновение до него донесся звон золотого колокольчика.

Митра явилась. Безмятежно вошла через задние ворота, как будто это не было чем-то особенным. Она была прекраснее всех воспетых в песнях образов, с глазами, сверкающими, как языки пламени.

Ан Тао пал перед Ней ниц, дрожа всем телом. Как он прошел испытание? Почему он не смог сделать это раньше? Неужели человек должен быть полностью уничтожен, чтобы заслужить хоть малейшую милость Бога?

Затем он услышал голос Митры, — сладкий, как выдержанное вино, но такой мощный, что у него закружилась голова, а сердце готово было вырваться из груди.

— Всё кончено, — объявила Митра. — время сасанидов прошло.

Ан Тао почувствовал ледяной холод, пронизывающий до самых костей, и с трудом выдавил:

— Но… если Ты сможешь меня научить…

Митра рассмеялась:

— Людские царства рождаются и падают. История — это страницы, которые переворачиваются одна за другой. Кто может так легко её переписать?

— Ты можешь, Высший Бог!

— Я? Для этого мне нужны верующие и их дары, чтобы написать следующую страницу.

— Но я всё ещё Твой верный слуга! И те люди за дверями… они готовы отдать последнюю каплю своей крови!

Митра мягко улыбнулась, два симметричных гвоздя возле её губ блеснули:

— Хороший ребёнок. Но мне нужны живые верующие.

Ан Тао задрожал и поднял голову. Он впервые увидел Её лицо. Эта красота его пугала и вызывала ненависть. Она делала всё творение мира жалким и убогим, как грязь. Сама Митра даже не пыталась скрыть свое презрение.

Ан Тао наконец понял суть слов Митры.

Не было никакого испытания, никакого спасения. Он был слишком наивен, чтобы осознать свою судьбу. Бог шёл своим путём, и каждый его шаг вытаптывал чью-то жизнь.

— Ты ничего не даруешь, — прошептал он. — И всё же требуешь от меня отдать всё.

Не успел он договорить, как тотем на его теле вспыхнул. Золотые узоры заструились по коже, как расплавленное золото. Пламя священного огня окружило его, но не обжигало. Оно было мягким, тёплым, словно молоко.

Сквозь бушующее пламя он смутно увидел, как Митра протянула изящную руку. Ладонь мягко коснулась его щеки, затем скользнула вниз по шее и остановилась на его вздымающейся груди.

Она усмехнулась:

— Ты ошибаешься, мы все просто соблюдаем договор.

Когда она развернулась и ушла, Ан Тао всё ещё лежал на земле, слушая приглушённые молитвы верующих. Спустя долгое время он сжался в комок, уткнулся лицом в ладони и хрипло замеялся.

Это был конец Сасанидской империи, сумерки их Бога. Митра даже не удостоила их последнего взгляда.

— Я многое не поняла, — медленно заговорила Чу Яогуан. — Но кое-что мне стало ясно.

Ан Тао, висевший вниз головой, приподнял бровь:

— Что именно?

— Митра — Владыка договора. Тотем на твоем теле — это символ какого-то договора?

Ан Тао прищурился, на его губах заиграла едва заметная улыбка:

— Верно. Мои предки поклялись в вечной верности Митре, и с тех пор каждый наследник рождается с этим тотемом. Если я нарушу договор, он превратится в адский огонь и сожжёт меня заживо. Поэтому я никогда не смогу предать её.

— А что получили твои предки в обмен на эту верность?

— Почему ты спрашиваешь?

В этой душной тишине голос Чу Яогуан прозвучал особенно ясно:

— Митру не заботила гибель сасанидов, но в тот день она специально пришла к тебе. «Мне нужны живые верующие» — это был её приказ, верно? Она знала, что у тебя есть некая сила и поэтому была уверена, что ты справишься.

— …Ты действительно умна.

— Глупых в орден Чжэюнь не берут, — ответила Чу Яогуан.

Ан Тао ненадолго замолчал, прежде чем спросить:

— А как же Лу Жан?

— …Ты, возможно, мне не поверишь, но у старшего брата Лу тоже есть мозги.

Ан Тао хохотнул, а затем продолжил:

— Ты угадала. Этот тотем действительно передаёт часть силы Митры.

— Какой именно силы?

— Силы слова. Грубо говоря, каждое слово весит тысячу цзюней, и сказанное становится реальностью. Конечно, сила Митры всегда связана с договорами: чем больше ты изменяешь своей речью, тем выше цена, которую приходится платить, будь то сила Дао или плоть.

Чу Яогуан вдруг вспомнила:

— Значит, два гвоздя у её губ…

— Между этими гвоздями проходит цепь, которая протыкает язык, — сухо пояснил Ан Тао. — Боль добавляет вес словам.

Чу Яогуан невольно почувствовала боль в собственном языке. Затем в её памяти всплыла сцена, где Митра вызвала землетрясение. Сердце забилось быстрее.

— Эта сила слова может воздействовать даже на неодушевлённые предметы?

— Да. В тот день, после её ухода, я велел своим соплеменникам уйти через задние ворота храма. Затем я использовал эту силу, чтобы обрушить храм и похоронить врагов под его обломками.

Чу Яогуан удивилась. И это всё? Если все так просто, почему Митра сама этого не сделала? С её способностями это не составило бы труда, и верующие бы поклонялись ей ещё сильнее. Почему она поручила это Ан Тао?

Однако сейчас не время задаваться такими вопросами. Была проблема поважнее:

— Ты можешь использовать эту силу, чтобы вытащить нас наверх?

Ан Тао, похоже, ждал, когда она дойдёт до этой мысли:

— Возможно. Но это снова возвращает нас к моему вопросу: сейчас эти тела находятся под контролем господина Линя, верно?

Чу Яогуан:

— …Да.

Ан Тао снова спросил:

— Заклинание господина Линя тоже связано с силой кого-то из Пробуждённых?

Чу Яогуан поняла, что больше нет смысла скрывать правду:

— Я точно не знаю, но, скорее всего, это так.

Если подумать, Линь Юань ведь не божественный служитель Нишиду, так почему он может использовать “Безграничное сознание”?

— Тогда всё усложняется, — вздохнул Ан Тао. — Если силы двух Пробуждённых сталкиваются в одном объекте… нужно сначала выяснить, чья сила сильнее.

Чу Яогуан замерла:

— Значит… ты сможешь подавить её?

— Не факт. Сила, что дала мне Митра, ограничена. Каждый раз, когда я её использую, её становится меньше. Если господин Линь немного сбавит напор, возможно, у нас будет шанс. Но…

Ан Тао бросил взгляд на мёртвые тела, готовые вот-вот оборваться. Чу Яогуан тоже подняла глаза. В такой ситуации даже лёгкий ветерок мог бы сбросить их вниз.

— Ну как, будем пробовать? — спросил Ан Тао.

Этот вопрос был адресован не только Чу Яогуан, но и Линь Юаню, который через связь с трупами мог видеть происходящее.

Чем ближе они подходили к месту, где находился агар, тем более абстрактными становились пейзажи. Молочно-белый туман сгущался, но, возможно, это был не туман, а лишь пустые области, созданные неполноценными сновидениями. В этих обширных белых пространствах дорога под их ногами и стены вокруг казались лишь эфемерными очертаниями. Невозможно было понять, идут они по городу, деревне или горной тропе.

Даже монстры, блуждающие поблизости, напоминали пустые оболочки: они двигались медленно, будто лишённые цели и разума, дрейфуя в пустоте.

Их больше никто не атаковал, и это позволило группе двигаться вперёд быстрее. Однако по мере увеличения расстояния, связь Линь Юаня с трупами ослабевала. Он слышал предложение Ан Тао, но был совершенно бессилен помочь. Даже удерживать текущее положение становилось всё сложнее.

Единственное, что сейчас оставалось, — это ускориться.

Ляо Юньцзе молча шёл больше получаса, пока, наконец, не остановился. Закрыв глаза, он попытался определить направление. Остальные тоже остановились. Долгий путь и изматывающие сражения довели их до полного изнеможения. Люди с трудом держались на ногах, но спать было нельзя. Они старались держать глаза открытыми, почти силой раздвигая веки.

Ли Сы осторожно опустил Линь Юаня на землю, прислонив его к бесформенной стене.

— Хочешь воды?

— Не хочу… — прошептал Линь Юань. Вся его сила уходила на поддержание контроля вдали отсюда. Сам он мог лишь с трудом шевелить губами. Он вытер со лба холодный пот и бросил взгляд на Ляо Юньцзюэ. Учитель выглядел не лучше. Он тоже был измождён и ослаблен. Их духовные силы, должно быть, подходили к концу.

Ляо Юньцзюэ открыл глаза и встретился с ним взглядом. Осознание того, что они сейчас находятся в одинаково жалком состоянии вызвало у Линь Юаня слабую улыбку.

— Когда выберемся отсюда, нужно будет купить побольше благовоний, — сказал Ляо Юньцзюэ.

Линь Юань понял, что учитель намекает на необходимость восстановить духовную энергию, и с горечью улыбнулся:

— Учитель, но у нас больше нет денег.

Ляо Юньцзюэ замер, явно не ожидая услышать такие слова. Кажется, впервые в жизни он столкнулся с понятием «у нас нет денег». Немного подумав, он хладнокровно ответил:

— Не беда. Есть ещё армия Чжоу

Линь Юань рассмеялся, хотя и едва слышно:

— Можно я посмотрю, как вы будете их вымогать?..

Но он быстро выдохся, и смех стих.

Ли Сы с сожалением протянул руку, помогая ему восстановить дыхание, и спросил:

— Кстати, как ты научился использовать «Безграничное сознание»?

— Я не учился, — слабым голосом ответил Линь Юань.

— ..?

Линь Юань, казалось, едва держался:

— На самом деле я давно хотел спросить… Ты знаешь, кто наши родители?

Согласно словам Зала восьми страданий, обычный человек, даже получив божественную кровь, может лишь войти в Безграничное пространство. Только потомки Фули способны овладеть более мощным навыком «Божественного сознания». Если так, то их происхождение стоит изучить. Но как у рода Ли могла оказаться кровь Фули?

Кроме того, ему даже не понадобилась божественная кровь Нишиду, чтобы убить его божественного служителя. Откуда взялся такой дар?

Ли Сы посмотрел на него и мягко напомнил:

— Я не настоящий Ли Сы, всего лишь воспоминание, пришедшее из твоей памяти. Я не могу знать больше, чем ты сам.

— О, точно… Ну, ничего, потом спрошу у кого надо.

Ляо Юньцзюэ уточнил направление, и группа вновь двинулась в путь. Но, завернув за угол, они резко остановились.

Перед ними лежало тело с множеством колотых ран. Широко раскрытые глаза мёртвого застыли в агонии.

Это был Ли Сы — его одежда, его лицо.

Увидев такую точную копию самого себя, Ли Сы, который нёс Линь Юаня на спине, непроизвольно замер и обменялся взглядом с Линь Юанем.

В этот момент перед ними возник ещё один труп. На этот раз тело было разорвано на части, а плоть — изуродована до неузнаваемости. И снова лицо принадлежало Ли Сы.

Линь Юань прошептал:

— Ши-и…

Они обернулись и увидели, что Ли Ши-и осталась позади. Она стояла, прислонившись к стене, будто спала.

Линь Юань собрал остатки сил и позвал:

— Ши-и!

Но его голос был слишком слаб.

В этот момент появился третий труп Ли Сы, обугленный до чёрноты.

Один из людей из Священного Дерева подошёл и слегка толкнул Ли Ши-и. Она резко открыла глаза, встретилась взглядом с остальными, а потом посмотрела на трупы, которые, очевидно, сама создала. Она неподвижно смотрела на них, не говоря ни слова.

Ляо Юньцзюэ спокойно произнёс:

— Идём дальше.

Линь Юань лежал на спине Ли Сы, слушая его ровные шаги когда тот пересекал место, где лежали мертвые тела.

Вдруг Ли Сы заговорил:

— Линь Юань, а как я выглядел, когда умирал?

Ли Ши-и едва не зажала уши руками, словно не хотела этого слышать.

Но Линь Юань хорошо понимал, зачем тот задал вопрос, и знал, что Ли Сы хочет, чтобы он ответил вслух для определённого слушателя.

— Смерть была не слишком мучительной… Ты получил от меня удар, упал на землю… Попросил притвориться тобой и рассказал кое-что о Зале восьми страданий… Потом мы немного обсудили, кто из нас старший брат. Я сказал, что это я… Ты ответил, что, возможно, так и есть.

Ли Сы тихо рассмеялся:

— Я просто не успел с тобой поспорить, верно?

— Возможно…

Ли Ши-и больше не могла сдерживаться. Она резко схватила Линь Юаня так, что чуть было не стащила его с плеч Ли Сы:

— Как ты это сделал?!

Линь Юань испуганно отпрянул:

— Полегче… я сейчас буквально один труп на троих!

Ли Ши-и ослабила хватку, но её голос дрожал:

— Ты видел его всего один раз. Почему… почему… — её пальцы едва заметно дрожали, — почему ты смог создать кого-то, столь похожего на него?

Лицо Линь Юаня изменилось, как и выражение Ли Сы.

— Сколько раз? — продолжила Ли Ши-и. — Сколько раз ты на самом деле входил в пределы Безграничного пространства во сне? Сколько его воспоминаний ты успел украсть?

Неожиданно Линь Юань снова улыбнулся. Он знал, как сильно Ли Ши-и ненавидит эту улыбку, но в такой абсурдной ситуации не мог отреагировать иначе.

— Раз ты так хочешь знать… — он усмехнулся. — Почти каждую ночь.