Линь Юань уже долгое время притворялся, что находится без сознания, и теперь решил продолжить в том же духе ещё несколько дней.

Тот урод Чжао Чоу уже начал подозревать его личность, но Линь Юань не мог догадаться, какие вопросы он собирался задать для проверки. Если Линь Юань не сможет дать правильный ответ, его жизнь тут же оборвётся, и можно больше не беспокоиться о будущем.

За последнее время он запомнил все обрывки разговоров, которые удалось подслушать, но этой информации явно было недостаточно, чтобы притвориться Ли Сы. Единственное, что могло ему помочь в этой ситуации, — это та стопка записей под матрасом.

Ночью, как только он остался один в комнате, Линь Юань осторожно вытащил записи Ли Сы. Чтобы не дать людям клана Цянь застать его врасплох, он лёг на бок, спиной к двери, и каждый раз вытаскивал только один лист, пряча его в рукаве, едва позволяя нескольким строкам выглядывать наружу. При тусклом свете свечи он повторял их про себя снова и снова, пока не запомнил. Лишь тогда он переходил к следующей строке.

На карте, которую оставил Ли Сы, были отмечены почти все имена и места Зала восьми страданий. Однако один ключевой момент Линь Юань не мог найти даже после тщательного изучения всех записей — никаких зацепок, что были бы связаны с орденом Чжэюнь.

Предатель, выдающий секреты.

Похоже, для Ли Сы этот ответ был слишком очевиден, раз он решил его не записывать.

Но что, если вопросом Зала восьми страданий окажется: «Кто наш шпион?» Что ему ответить? Выбрать наугад кого-то из старейшин? Нет, вполне возможно, что они подкупили какого-то ученика, а может, это был кто-то из слуг.

Линь Юань пытался вспомнить, кто из членов ордена смотрел на него особенно подозрительно, но не мог вспомнить никого конкретного. В ордене Чжэюнь было так много людей, которым он не нравился, что их сложно было пересчитать. Ведь с того самого дня, как он впервые ступил на порог ордена, он успел испортить отношения со всеми.

Когда Линь Юаню было семь лет, он впервые прибыл в Юннин. Привратник встретил его грубо, и, размахивая метлой, прогнал прочь. Целых семь дней Линь Юань слонялся у ворот ордена Чжэюнь, надеясь на милость. Услышав об этом, один из управляющих вышел, чтобы выяснить, в чём дело. Но, как только Линь Юань сказал, что он «дальний родственник Ляо Юньцзюэ», тот лишь покачал головой и вернулся внутрь.

Линь Юань был сбит с толку. Он начал расспрашивать всех на улице, и, наконец, один болтливый торговец решил его просветить:

— Тебе что, жить надоело, что с каждым подряд родство пытаешься установить? Ляо Юньцзюэ… — торговец бросил на него косой взгляд. — Ты решил быть его дальним родственником с чьей стороны? Со стороны императора или со стороны принца?

Линь Юань аж побледнел:

— Он что, правда…

Любопытные прохожие наперебой начали его поучать:

— Он ведь единственный сын принцессы Чжэнян, по родству — внук нынешнего императора! Хотя принцесса Чжэнян не пользовалась милостью и умерла рано, и императору нет дела до внука, но всё же он из императорской семьи. Так что за такие фальшивые родственные связи можно и голову потерять.

— Да, можно было бы за зятя императора попробовать зацепиться, но он тоже давно умер. Ляо Юньцзюэ — сирота, говорят, что его с ранних лет отправили в орден Чжэюнь для духовных практик. Он нелюдим, мало кто его видел за эти годы. Так что даже если вдруг объявится какой-то “дальний племянник”, вряд ли он встретит его с распростёртыми объятиями. Брось эту затею, парень.

— Братец, — насмешливо добавил кто-то, — даже мухи в ордене Чжэюнь золотые яйца откладывают. Брось туда петарду, так восемь знатных отпрысков вылетит! Если хочешь за кого-то зацепиться, выбери другую цель!

— Я не хотел цепляться, — тихо произнёс Линь Юань.

Прохожие захохотали и, посмеиваясь, разошлись. Линь Юань остался стоять в оцепенении.

Выслушав, кто на самом деле его «дальний дядя», он сразу понял, что деревенские его обманули. Теперь он уже полгода как ушёл из деревни, наверняка поле с домом, оставленные «родителями», давно захватили чужаки. Мир велик, но куда ж ему теперь податься?

Линь Юань в растерянности смотрел на высокие стены ордена Чжэюнь. Место было огромное, красивое, и, казалось, занимало особое положение в городе Юннин. Живя здесь, наверняка, можно было бы каждый день есть столько мясных лепёшек, сколько душе угодно.

Линь Юань приходил сюда снова и снова, пытаясь попасть внутрь, но каждый раз его прогоняли. И вот, на рассвете седьмого дня, перед воротами ордена неожиданно стало оживлённо: прибыло множество повозок и лошадей. Молодые господа и дамы в роскошных нарядах, юноши и девушки в скромных одеждах учёных, а также дети, которых вели за руку их родители — все они собрались у входа.

Только тогда Линь Юань узнал, что сегодня был день ежегодного набора учеников в орден Чжэюнь. Мастера благовоний обладали высоким статусом, и для богатых семей, чьи младшие дети не могли наследовать семейное дело, это было отличным местом. Однако, чтобы стать учеником, нужно было пройти крайне строгий экзамен, и каждый год лишь немногие справлялись с испытанием.

Когда Линь Юань осознал, что происходит, он уже стоял в конце очереди.

Спустя мгновение, ворота распахнулись, и несколько слуг вышли, чтобы встретить гостей, приглашая экзаменующихся войти внутрь. Увидев Линь Юаня, один из слуг инстинктивно поднял метлу:

— Ты опять…

— На экзамен, я пришёл на экзамен, — твёрдо сказал Линь Юань.

Раз это место для создания благовоний, задание, вероятно, будет связано с запахами. С детства он любил вдыхать различные ароматы, вдруг ему повезёт угадать?

Привратник удивился, на мгновение замер, а затем повернулся к старшему ученику за советом. Тот бросил на Линь Юаня взгляд, в котором смешались жалость и тщательно скрываемое презрение. Улыбнувшись, он слегка кивнул.

Линь Юань сел вместе с остальными в зале. Старший ученик громко объявил:

— Сегодняшнее испытание состоит только из одного вопроса. Тот, кто ответит правильно, сможет стать учеником ордена Чжэюнь.

Сказав это, он достал золотую чашу и поднёс её по очереди каждому экзаменуемому.

— В этой чаше находится ароматная таблетка, называемая «Ночной Снег».

Один из кандидатов с уважением спросил:

— Это тот самый «Ночной Снег», что занял первое место на ежегодном состязании ароматов в этом году?

— Верно, — с лёгким высокомерием ответил старший ученик. — Он был изготовлен лично учителем Ляо. Рецепт пока не разглашается, даже ученики ордена о нём не знают.

Имя Ляо Юньцзюэ было известно каждому, даже среди простолюдинов. А среди мастеров создания благовоний оно и вовсе пользовалось всеобщим почтением.

Каждый год несколько школ аромата проводили состязание, формально именуя его обменом опытом, но на деле оно всегда становилось ареной ожесточённого соперничества.

Ляо Юньцзюэ обучался у старого главы ордена с самого детства. В пятнадцать лет он впервые сопровождал его на конкурс благовоний, и с тех пор три года подряд неизменно занимал первое место. Три его аромата — «Тихий Город», «Истинная Причина» и «Ночной Снег» — были отправлены во дворец и помещены в зал ароматов. Даже сам император отметил их, назвав «невиданными за последние сто лет».

Сейчас старый глава тяжело болен, и хотя Ляо Юньцзюэ всего семнадцать лет, все понимали, что только он может стать следующим главой. Орден Чжэюнь гордился таким гением, и каждый воспринимал это как личную честь. Старший ученик, возрастом примерно как у Ляо Юньцзюэ, называл его «учителем» и не выглядел при этом смущённым.

Линь Юань с любопытством подошёл поближе и вдохнул тонкий аромат, исходивший из стеклянной чаши. Он был тихим и таинственным, как луна, восходящая над одинокой горой, холодным, как зимний ветер.

Старший ученик дал распоряжение вынести ещё пятьдесят таких же чаш, в каждой лежал маленький шарик благовония. Шарики слегка отличались оттенками, но по размеру и форме были абсолютно одинаковыми.

— В одной из этих чаш находится «Ночной Снег». Тот, кто сможет его найти, будет считаться прошедшим испытание.

Экзаменуемые изо всех сил старались разгадать загадку, вновь и вновь изучая стеклянные чаши.

Некоторые до изнеможения вдыхали ароматы, так что к концу испытания их носы уже переставали различать запахи. Тогда им приходилось доставать из-за пазухи угольный порошок, чтобы хоть как-то освежить обоняние. Другие, считая себя хитрее остальных, выбирали ароматные шарики, которые, по их мнению, больше всего походили по цвету на «Ночной Снег». Они записывали номер стеклянной чаши на листке и передавали его главному ученику, ответственному за испытание.

Тот мельком глянул на записки, и в его глазах промелькнул едва заметный насмешливый огонёк. Задачи в ордене Чжэюнь не могли быть такими простыми. Ароматные шарики были специально обработаны, и два настоящих «Ночных Снега» отличались по цвету от изначального.

Как раз в этот момент Линь Юань тоже подал свой листок, на котором был криво выведен номер.

Главный ученик уже потерял всякое терпение к этому оборванцу, который умудрился каким-то образом проникнуть на экзамен. Он взял записку и уже собрался отправить его прочь, но, бросив взгляд на номер, резко изменился в лице.

Он громко и резко спросил:

— Как ты его нашёл?

— А? — растерялся Линь Юань.

То есть, я ответил правильно? Но почему этот человек не рад, а зол?

Старший ученик заметил, что окружающие с удивлением смотрят на них, и понизил голос, продолжая допрос:

— Почему ты считаешь, что именно это «Ночной Снег»?

Семилетний Линь Юань, заметив, как на него уставились все вокруг, ощутил напряжение и, не подумав, выпалил:

— Я вижу…

Он замолчал на полуслове, внезапно осознав, что не стоит рассказывать другим о том, что он «видит цвет запаха». Это было бы слишком странно, и быстро исправился:

— Я чувствую, что этот аромат немного горьковатый, но в то же время очень чистый. Я не учился в школе, не знаю, как правильно это сказать, но мне кажется, что этот запах необыкновенно прекрасен. По сравнению с ним остальные сорок девять ароматов — это просто грязь под цветами, ни в какое сравнение не идут.

Его речь еще сохраняла деревенский акцент, и он изо всех сил пытался выдавить из себя искреннюю и простодушную улыбку.

Лицо старшего ученика потемнело ещё больше.

Эти сорок девять ароматов были заданиями от их учителей — ученики должны были воссоздать «Ночной Снег». Большинство этих учеников были родом из благородных семей и обладали выдающимися способностями, зная наизусть тысячи видов ароматов. Естественно, все они были горды и высокомерны. Как могли они смириться с насмешками этого маленького нищего?

Старший ученик презрительно усмехнулся и, подозвав несколько братьев, наблюдавших за экзаменом, велел им отвести Линь Юаня в уединённое место. После этого он спросил:

— Чей ответ ты подсмотрел? Признайся честно, мы не будем тебя бить.

Линь Юань от неожиданности широко раскрыл глаза:

— Я не подсматривал!

— Ещё и дерзишь? Ты же сам только что проговорился! Что ты видел?

— Я ничего не видел, — упрямо ответил Линь Юань. — К тому же, если бы я не нашёл ответ сам, как бы я знал, у кого списывать, чтобы списать правильно?

Старший ученик на мгновение опешил от такого дерзкого ответа и спустя паузу раздражённо выкрикнул:

— Ишь, умник нашелся! Только это тебя не спасёт!

— Старший брат, — осторожно вмешался один из младших учеников, — а что, если после экзамена снова заставить его искать? Если он не сможет найти «Ночной снег», это точно докажет, что он списывал.

— Согласен, — в один голос сказали Линь Юань и старший ученик.

Старший ученик недоумённо взглянул на него:

— ?

Через час экзамен, наконец, завершился. Несколько наблюдателей проводили всех экзаменуемых, затем снова вернули Линь Юаня с завязанными глазами в зал и сняли повязку:

— Ищи.

Линь Юань смотрел на пятьдесят стеклянных чаш, поднял первую и понюхал. Сразу стало ясно, что их порядок снова перепутали. Он не придал этому значения и продолжил проверять чашу за чашей. Однако чем дальше он продвигался, тем сильнее хмурился.

Старший ученик, ответственный за испытание, презрительно усмехнулся:

— Что, уже не можешь найти?

Линь Юань ответил не сразу, медленно принюхиваясь к последним чашам. Лишь закончив, он спокойно сказал:

— Среди них нет «Ночного Снега».

Несколько учеников громко захохотали:

— Вот же обманщик! Хорошо, что наш старший брат его разоблачил!

— В этих чашах действительно нет «Ночного Снега», но я знаю, где он, — сказал Линь Юань.

Лицо старшего ученика слегка изменилось:

— Прекрати нести чушь…

Неожиданно Линь Юань поднял руку и указал прямо на него:

— Он спрятан в рукаве этого старшего брата.

Остальные ученики удивлённо переглянулись и с недоверием посмотрели на старшего:

— Брат?

Лицо старшего ученика то краснело, то бледнело.

Совсем недавно, увидев столь уверенного Линь Юаня, в душе старшего ученика закралось беспокойство: неужели этот деревенщина и впрямь гений? Следовало помнить, что мастерство в искусстве изготовления благовоний, конечно, накапливается с годами, но есть вещи, которые даются лишь избранным, — например, божественный дар обоняния.

Он ни за что не хотел, чтобы этот оборванец стал его соучеником, и потому решил пойти на хитрость: он тайком спрятал настоящий «Ночной Снег» у себя в рукаве, заменив его обычным ароматным шариком. После того как Линь Юаня прогонят, он планировал незаметно вернуть всё на свои места, и никто бы ничего не заметил.

Но кто бы мог подумать, что у этого мерзавца настолько тонкое обоняние, что он смог учуять даже то, что спрятано у него в рукаве!

— Ты…

Старший ученик почувствовал себя в тупике, и в голове мелькнула мысль: а что если прямо сейчас его выбросить? Ещё не поздно!

Но Линь Юань уже обратился к остальным ученикам:

— Если вы мне не верите, можете сами понюхать. В чашах нет «Ночного Снега».

Глаза старшего ученика на мгновение потемнели. Если этот инцидент дойдёт до старейшин, его наверняка накажут. Понимая это, он натянул на лицо вымученную улыбку:

— Ты угадал!

Он спокойно достал из рукава ароматный шарик.

— В первый раз ты допустил оплошность, поэтому это испытание было задумано специально, чтобы дать тебе ещё один шанс. Раз ты его прошёл, то теперь с натяжкой можешь считаться достойным вступления в наш орден Чжэюнь. Но помни, отныне тебе нужно быть усердным и дисциплинированным, не ступай на кривую дорожку, только так ты сможешь остаться в ордене.

Линь Юань недоверчиво смотрел на него несколько секунд.

— О, я понял.

Так Линь Юань был принят в орден Чжэюнь, но уже в первый же день обнаружил, что все старшие ученики испытывают к нему неприязнь.

Учитель, преподававший основы, заставил их запоминать названия ароматических смесей, но Линь Юань не умел ни читать, ни правильно говорить на официальном языке. Одна из старших сестёр, увидев это, вызвалась помочь. Но вместо настоящей помощи она нарочно научила его говорить на грубом, деревенском наречии. Когда учитель вызвал Линь Юаня для проверки, тот, ничего не подозревая, произнёс ответ. Весь класс тут же взорвался смехом, наслаждаясь его унижением.

Позже Линь Юань узнал, что старшие братья, наблюдавшие за экзаменом, ни разу не упомянули о его успехах. Зато его слова: «Все остальные ароматы — лишь грязь под цветами» разлетелись повсюду, обрастая чужими фантазиями. Так все узнали, что какой-то нищий осмелился оскорбить старших братьев и сестёр ещё до начала обучения.

Линь Юань рассказал учителю о том, как старший ученик подменил ароматную таблетку на экзамене. Однако все, кто был тогда в комнате, единодушно и упорно отрицали случившееся, утверждая, что Линь Юань — лжец и обманщик.

Линь Юань никак не мог понять, почему все так сплотились против него. Тогда ему казалось, что причина в том, что его считали ничтожеством. Годы спустя он осознал, что в этом мире есть понятие «семейные связи». А ещё позднее, размышляя об этом случае, он пришёл к выводу, что всё объяснялось простой юношеской интуицией. Возможно, стоило ему лишь указать на рукав старшего брата, как они сразу почувствовали, кем он станет в будущем.

Учителя, преподававшие основы, были пожилыми людьми, давно утратившими надежду на продвижение в ордене. Они не желали тратить силы на такие незначительные проблемы. Для них Линь Юань был не более чем неприятным запахом в воздухе, который можно просто развеять рукой.

Линь Юань пробыл в ордене Чжэюнь целый месяц, так и не увидев даже края одежды Ляо Юньцзюэ. Только тогда он понял, что поступить в орден — это лишь первый шаг. Ученики начального обучения даже не имели собственного учителя. Лишь те, кто проявлял выдающиеся способности, могли официально стать учениками мастера и стать следующим поколением мастеров благовоний. Если же по истечении нескольких лет они показывали плохие результаты, их оставляли в ордене лишь для выполнения мелких поручений. А тех, кого учителя считали недостойными, просто выгоняли.

С момента поступления Линь Юань всегда считался худшим учеником. Он не умел даже читать и поэтому не мог справиться с большинством заданий. Учитель, что преподавал в начальной школе, был привычен к отпрыскам знатных семей, которые с детства обучались грамоте, и никогда прежде не сталкивался с таким деревенщиной, как Линь Юань. У него не хватало терпения учить юношу читать и писать, поэтому он попросту отправил его за помощью к соученикам. Однако никто из них не пожелал помочь. Вместо этого Линь Юаня ожидали лишь насмешки и жестокие подшучивания.

Линь Юань, переживший много невзгод в своих скитаниях, был закален как физически, так и морально. Он не придавал большого значения детским выходкам своих одноклассников. Он знал, что если покажет слабость, его положение лишь ухудшится, поэтому быстро развил острый язык, научившись мастерски парировать насмешки, чем не раз доводил своих одноклассников до слёз. Вскоре тех, кто хотел посмеяться над ним, стало гораздо меньше, но этого было недостаточно, чтобы остаться в ордене.

Однажды учитель начального обучения вспылил:

— Сколько уже времени прошло, а ты до сих пор не можешь написать рецепт благовония? Даю тебе день, чтобы всё исправить, иначе будешь изгнан. Орден Чжэюнь не станет содержать безграмотных бездельников!

Линь Юаню осталось лишь молча бродить в поисках библиотеки ордена Чжэюнь, чтобы найти хотя бы одну книгу для обучения грамоте, хотя он сомневался, что в ордене вообще такие имеются.  После множества поворотов и извилистых коридоров он, наконец, оказался в комнате, заставленной книгами. В этой «библиотеке» хранились не только книги, но и множество ароматных шариков. Тогда Линь Юань решил, что наличие благовоний в библиотеке ордена — это обычное дело.

Он не умел читать и не знал, что это за книги, но одна из них, украшенная рисунками, привлекла его внимание. Встав на цыпочки, он попытался дотянуться до неё, но случайно опрокинул большую коробку с ароматными шариками, аккуратно разложенными по ячейкам.

Насыщенный аромат заполнил комнату, как цветы, рассыпанные по ветру, и мгновенно распространился по полу.

Понимая, что натворил беды, Линь Юань глубоко вдохнул, стараясь взять себя в руки и все исправить, пока никто не заметил. Закрыв глаза, он сосредоточился и начал напряжённо вспоминать мельком увиденные ароматы.

«Кажется, в первом ряду были розовые, затем — зелёные, потом белые…»

Линь Юань осторожно раскладывал ароматные шарики по своим местам, в соответствии с тем, что успел запомнить. Один за другим он возвращал их в исходные ячейки.

Сосредоточившись на своём занятии, Линь Юань внезапно почувствовал чьё-то присутствие за спиной. Он быстро обернулся и увидел юношу у двери. Тот стоял безмолвно, с безразличным выражением, и было неясно, как долго он так стоял.

Линь Юань вздрогнул от испуга. Парень продолжал молча наблюдать за ним, и Линь Юань, привыкший к провокациям, тут же шагнул назад, готовый защищаться.

Наконец, незнакомец заговорил:

— Ты новый ученик?

В голосе юноши не было враждебности, поэтому Линь Юань честно ответил:

— Да.

Юноша всё так же стоял на месте и смотрел на него:

— Покажи мне коробку с благовониями, — сказал он так, будто это было совершенно естественное требование.

Линь Юань, понимая, что виноват, медленно подошёл к двери и протянул коробку.

Юноша опустил взгляд на коробку и долго её осматривал. Линь Юань невольно задумался, не ошибся ли он где-то в расположении ароматов или, возможно, какой-то шарик треснул при падении. А если этот парень донесёт на него учителю, что он тогда сделает? Хотя, пожалуй, уже не стоит и беспокоиться — даже если сегодня обойдется без последствий, завтра его всё равно выгонят из ордена…

Юноша долго смотрел, затем спросил:

— Как ты это сделал?

Линь Юань смутился:

— Что?

Юноша слегка приподнял глаза:

— Как ты запомнил, где какой ароматный шарик лежал?

Только сейчас Линь Юань заметил, насколько этот человек красив, с утонченными, но совершенно бесстрастными чертами лица. Он выглядел иначе, чем все остальные, и, хотя стоял прямо перед Линь Юанем, казалось, что смотрит на него свысока, словно с далекой, холодной высоты. Линь Юань на мгновение замер, не зная, что ответить, и, внезапно ощутив замешательство, пробормотал:

— Я… просто… по запаху.

Юноша кивнул.

Линь Юань начал подозревать, что этот противник не так прост, как ему казалось. Они обменялись уже столькими фразами, но он до сих пор не мог разгадать его намерения. Желая перехватить инициативу, он решился спросить:

— Что-то не так?

— Нет, — спокойно ответил юноша. — Ты молодец.

Линь Юань:

— ?

Линь Юань за всю свою жизнь мог пересчитать по пальцам те моменты, когда его хвалили. Однажды его уже хвалила старшая ученица. Тогда он долго пребывал в замешательстве, прежде чем понял, что это была насмешка.

«А не смеётся ли он надо мной?»

Линь Юань решил, что лучше не показывать своих эмоций. Он улыбнулся по-детски искренне:

— Да куда уж мне, разве могу я сравниться с тобой, старший брат?

Услышав обращение «старший брат» собеседник на мгновение замер, а затем ответил:

— Ты ещё молод, и такой талант — большая редкость. Не нужно сравнивать себя со мной.

Он указал на сиденья в комнате:

— Присаживайся.

Каждое его слово звучало так, словно он по праву занимал высшее положение. Казалось, эта комната изначально принадлежала ему.

— Как тебя зовут? У кого ты учишься?

Линь Юань ответил на все вопросы.

Услышав имя наставника Линь Юаня, юноша слегка изменился в лице:

— Это ведь начальное обучение? Ты ещё не нашел себе наставника?

Теперь Линь Юань окончательно убедился: этот человек действительно ничего о нем не знал и ничего не слышал о конфликтах среди учеников начального обучения.

«Если он владеет такой библиотекой, возможно, он обучается у кого-то из старейшин ордена?»

Ему в голову пришла неожиданная мысль. Лицо тут же исказилось гримасой отчаяния, и, едва не захлёбываясь слезами, он прошептал:

— Завтра меня выгонят.

Не дожидаясь вопросов, Линь Юань принялся рассказывать свою печальную историю: как рано лишился родителей, остался совершенно один, беззащитный перед этим жестоким миром; как на вступительном экзамене старшие ученики оклеветали и унизили его, а учитель, вместо того чтобы разобраться, просто отказался ему верить... Рассказывая, он тер глаза так усердно, что ему даже удалось выдавить пару слезинок.

Услышав угрозу учителя, юноша спросил:

— Никто не учил тебя писать?

— Нет, — с готовностью продолжил Линь Юань, снова расписывая, как старшие ученики и ученицы издевались над ним, а он, бедный и слабый, мог лишь по ночам плакать в своей постели, вспоминая покойную мать.

Он говорил так проникновенно, плакал с такой страстью, что перестал замечать полное отсутствие реакции у своего собеседника. В конце концов, Линь Юань осторожно раздвинул пальцы, украдкой взглянув на юношу. Тот молча смотрел на него, глубоко задумавшись. На его лице не было ни тени радости, ни намёка на гнев или сожаление. Скорее, казалось, он что-то анализировал.

Этот взгляд будто пронзил его насквозь, словно вырвал из Линь Юаня последние силы. Он снова закрыл лицо руками, и с замиранием сердца тихо спросил:

— Старший брат?

— У тебя есть ещё родственники в этом мире?

— Нет, никого. В деревне говорили, что у меня есть дальний двоюродный дядя по имени Ляо Юньцзюэ. Меня отправили в долгий путь через тысячи ли, чтобы я его нашёл. Но когда я добрался до Юннина, оказалось, что все это ложь.

Некоторое они сидели молча, затем юноша тихо сказал:

— Я научу тебя.