Гора Цыбэй расположена где-то на далёком севере, в месте настолько суровом, что там даже птицы не гнездятся. Свое имя она получила из-за того, что никто не осмеливался охотиться на этой горе.

Согласно легендам, в тумане, который вечно окутывает гору, обитают демоны сяо-гуй. Никто из тех, кто рискнул войти в этот туман, больше не вернулся. Со временем охотники и лесорубы перестали даже близко приближаться к этой горе.

Эти слухи, конечно же, были распространены для того, чтобы скрыть существование Зала восьми страданий. Вечный туман, окутывающий гору, действительно погубил многих, но если разгадать скрытые в нём заклинания, словно темное пятно на белом свитке бумаги, взору откроется Зал восьми страданий.

Линь Юань избежал участи тех, кто погиб в тумане. Его без сознания внесли внутрь Зала восьми страданий на носилках.

Кто-то уложил его на кровать, отодрал бинты, прилипшие к засохшим кровавым коркам, и осмотрел раны, которые уже начали гнить. Через мгновение кинжал был раскален в пламени и использован для вырезания сгнившей плоти.

Щёки Линь Юаня впали, кожа приобрела бледно-зелёный оттенок, но он лежал неподвижно и спокойно, будто давно смирился со своей участью.

Человек снова обработал раны, перевязал их, затем влил в его рот какое-то лекарство. Закончив, он сказал:

— Раны слишком серьезные. В дороге упустили время для лечения. Теперь его положение крайне опасное.

— Он выживет? — спросил Чжао Шиву.

— Судя по пульсу, сказать сложно. Всё зависит от его удачи, — ответил лекарь, думая, что Линь Юань без сознания. Он слегка надавил пальцем на его живот и покачал головой.

— Посмотрите, какая глубокая рана. Даже если он выживет…

Линь Юань молча слушал.

Никто даже не догадывался, что он всё ещё был в сознании. Его слабое, едва заметное дыхание не выдавало этого, да и здравый смысл говорил об обратном. Он действительно находился на грани жизни и смерти. Боль разрывала его на части, но он был настолько слаб, что не мог даже кричать. Однако его тело, привыкшее к страданиям с самого детства, не позволяло ему потерять сознание.

Кроме того, он понимал, что уже попал в логово дракона и тигра, и намеренно сохранял ясность ума, чтобы подслушивать разговоры окружающих. Ему нужно было узнать, какие увечья останутся с ним до конца жизни.

— Что с ним будет?

— Даньтянь полностью разрушен. Его боевые искусства утрачены, он больше никогда не сможет тренироваться.

Линь Юань:

— …

«Неужели мне так повезло?»

Он и вправду боялся, что, если выживет, его отправят на убийственные миссии. Как тогда притворяться, что он владеет боевыми искусствами? Теперь эта проблема решилась сама собой.

Однако лекарь вдруг прищурился, в его голосе звучало сомнение:

— Вы уверены, что стоит его спасать? Он ведь бесполезен.

Прежде чем кто-то успел ответить, раздался третий голос:

— Ли Сы не должен умереть.

В помещение вошёл кто-то ещё. Лекарь и Чжао Шиву одновременно поклонились.

— Господин.

Человек, которого назвали «господином», сказал:

— Не важно, сколько лекарств потребуется, эту жизнь нужно сохранить. Хотя бы до тех пор, пока он не предстанет перед судом для допроса. Если он умрёт, все отделение клана Цянь будет нести ответственность.

Лекарь был ошеломлён, но его лицо сразу стало серьёзным.

— Сделаю всё возможное.

Голос главы звучал маслянисто и вязко, словно у него во рту был кусок свиного жира:

— Чжао Шиву, когда Ли Сы выдаст рецепт благовония, тогда и решим, какое наказание вы заслужили на этот раз.

— …Да, господин.

Звук голоса и удаляющихся шагов постепенно затихал.

«Хватит ли у меня сил открыть глаза?»

Он задумался об этом и попробовал. В результате действительно приоткрыл щелочку, но перед глазами все было сплошь затянуто пеленой черных теней, через которые ничего нельзя было разглядеть.

Линь Юань не сдавался. Он сосредоточился, напряг зрение и, наконец, с трудом разглядел несколько уходящих силуэтов. Один из них был удивительно толстым. Его массивное тело напоминало катящийся шар из плоти, с конечностями, болтающимися словно украшения.

Линь Юань никак не ожидал, что главой Зала восьми страданий окажется такой толстяк. Это его позабавило, хотя не было сил даже приподнять уголки губ. Он только мысленно усмехнулся, продолжая язвить.

Вокруг наступила тишина — в комнате никого не осталось. Но раз сам глава сказал, что Линь Юаня будут лечить, значит, Зал восьми страданий наверняка сделает всё возможное, чтобы вернуть его к жизни. Линь Юань знал: вскоре кто-то обязательно придёт. А обувь? Она не может вечно оставаться на ногах, это всего лишь вопрос времени. Линь Юань закрыл глаза, стараясь немного собраться с силами.

«Хватит ли у меня сил спрятать тетрадь Ли Сы?»

Тем временем лекарь проводил тучного главу и вернулся, но тут же застыл от изумления. За то короткое время, что его не было, казалось, все раны на теле Линь Юаня снова раскрылись, а бинты насквозь пропитались гноем и кровью. Даже обувь и носки как-то сами соскользнули с ног и теперь висели кое-как.

Лекарь бросился к нему, проверяя дыхание. К счастью, Линь Юань был ещё жив. Он несколько раз позвал его по имени, «Ли Сы», осторожно приподнял веки, но увидел лишь закатившиеся белки глаз. Линь Юань был без сознания.

Лекарь не мог понять, что произошло. Неужели Ли Сы только что пережил предсмертную агонию? Теперь он ухаживал за Линь Юанем с таким усердием, будто заботился о предках. Он осторожно обмыл его тело, переодел в чистую одежду и укрыл тёплым одеялом. Сам остался у постели, чтобы вовремя давать лекарства, и даже когда уходил, оставлял членов клана Цянь дежурить на смену.

Клан Цянь использовал лучшие лекарства, не жалея средств как для наружного, так и для внутреннего применения, лишь бы Линь Юань не умер, прежде чем расскажет рецепт благовония.

Прошло несколько дней. Линь Юань всё ещё оставался в глубоком сне, но его раны начали заживать, а жар постепенно спал.

Люди из клана Цянь наконец смогли выдохнуть с облегчением — больше не нужно было каждую минуту трястись от страха, наблюдая за этим выродком. Те, кто стоял на страже, теперь могли иногда позволить себе отлучиться по нужде или немного расслабиться.

Как только лекарь осторожно прикрыл за собой дверь, Линь Юань медленно открыл глаза. Он только что вынырнул из долгого, бесконечно тягучего сна. Сначала ему снилось, как всё вокруг заволокло густым чёрным дымом, а повсюду бушевали языки пламени. Но сон вдруг резко изменился — он начал убивать. Раз за разом, без остановки. Иногда мечом, иногда кинжалом, и кровь стекала по лезвию, смешиваясь с потоками дождя. Всё казалось таким реальным: он мог воспроизвести в памяти каждое движение, каждый удар, каждую деталь испуга и отчаяния на лицах своих жертв. Почему-то его противниками всегда оказывались старики, больные и немощные.

Говорят, сны — отражение дневных мыслей. Но чтобы в его голове царили такие ужасные фантазии — это было для него неожиданно.

Нет, сейчас не время думать об этом.

Похоже, он был без сознания какое-то время. Самое главное сейчас — убедиться, что та вещь всё ещё на месте.

Линь Юань осторожно опустился на колени рядом с кроватью и запустил руку под матрас. Там, на ощупь, он нашёл спрятанные записи, которые так старательно укрыл перед тем, как потерял сознание. Это были личные вещи Ли Сы.

Сжав бумаги в руке, Линь Юань с трудом приподнялся, опираясь на локти. Комната, в которой он находился, была тесной и убогой. Здесь почти ничего не было. Взгляд выхватил лишь несколько чёрных одеяний, меч, кинжал и пару метательных орудий. Эти чёрные одежды и кинжал казались знакомыми…

Вдруг он понял, что это, скорее всего, была спальня Ли Сы.

За дверью доносились приглушённые голоса, но расстояние было слишком велико, чтобы разобрать слова. Линь Юань напряг слух, прислушиваясь. Судя по всему, лекарь все еще был снаружи и разговаривал с кем-то.

Убедившись, что никто не идет, Линь Юань аккуратно развернул пачку бумаг. На них были наброски и заметки, написанные впопыхах.

Перевернув несколько страниц, он наткнулся на изображение глаза. На фоне расплывчатых черных пятен глаз казался не принадлежащим человеку, а какому-то зверю. Этот взгляд был зловещим и пугающим, но опознать, какому существу он принадлежит, не представлялось возможным. Под ним были выведены два странных и ничего не значащих иероглифа: “啼氏” («Ти Ши»)

Перевернув еще несколько страниц, Линь Юань обнаружил карту Зала восьми страданий. Зал был построен вдоль горы и, казалось, представлял собой единое целое. Однако на карте он был разделен на четыре части, каждая из которых была отмечена иероглифами: Чжао, Цянь, Сунь и Ли. Даже отдельные комнаты на карте сопровождались именами людей, среди которых были такие как Чжао Цзы, Чжао Чоу, Чжао Инь, Чжао Мао. Некоторые комнаты по непонятной причине были обведены красным кругом.

Были и участки, обозначенные красными кругами, но без подписей. К ним относились длинный коридор в глубине части Цянь, пустое пространство на западной стороне части Чжао, а также самая высокая точка карты, возвышающаяся над частью Чжао — пустая область без каких-либо обозначений.

Дальше рисунков не было — лишь небрежно написанные заметки. Несколько страниц занимали незнакомые имена, без каких-либо пояснений.

Линь Юань внимательно изучал записки. Казалось, Ли Сы втайне вел расследование, касающееся Зала восьми страданий. Эти записи выглядели как его личные заметки для самого себя. Возможно, он пытался выяснить правду о своем происхождении и раскрыть тайны этой организации.

Однако Линь Юань никак не мог понять, что именно он обнаружил, его мысли путались в догадках.

— Может быть, со временем все станет ясно, — пробормотал Линь Юань, собираясь убрать записи обратно. Но его взгляд внезапно зацепился за одну из страниц.

Он как будто увидел орден Чжэюнь.

И действительно, это была карта ордена Чжэюнь, растянувшаяся на семь-восемь страниц. Она была нарисована даже более детально, чем карта Зала восьми страданий. Линь Юань быстро пробежался по ней глазами и его охватило дурное предчувствие. Карта была настолько подробной, словно Ли Сы лично прошел по каждому камню во дворе, прикоснулся к каждой стене. Некоторые комнаты были изображены с точным описанием их интерьера. Но и это не всё — рядом с именами учеников были указаны прозвища, которыми они называли друг друга.

“Откуда Ли Сы все это узнал?”

Линь Юань не верил, что Ли Сы действительно проникал в орден Чжэюнь. Настолько детальные записи не могли быть сделаны за один день. А если бы кто-то посторонний так часто проникал в орден, Линь Юань, с его острым обонянием, наверняка заметил бы это.

Пальцы Линь Юаня слегка дрожали. Он нашел ту самую страницу с описанием хранилища. Ли Сы чётко изобразил план хранилища и чернилами красного цвета написал в углу:

«Золотая шкатулка, поверни Писяо трижды, Сюнь, Гэнь, Цянь».

Лицо Линь Юаня стало мрачнее тучи.

Ли Сы не только знал о существовании Золотой шкатулки, но и о том, как ее открыть.

Кто же ему это рассказал?

Внутри ордена Чжэюнь не более десяти человек знали о шкатулке, и лишь главы ордена обладали знанием о том, как ее открыть. Прежний глава перед смертью передал это знание Ляо Юньцзюэ, а Ляо Юньцзюэ рассказал своему ученику Линь Юаню. Линь Юань никому не рассказывал об этом, а Ляо Юньцзюэ явно не был человеком, который разбрасывается такими секретами.

Может быть, прежний глава рассказал об этом старейшинам? Может быть, среди старейшин скрывается предатель, связанный с врагами за пределами ордена?

Первым, о ком подумал Линь Юань, был старейшина Чу, который всегда противостоял Ляо Юньцзюэ. Однако, даже Чу не знал о некоторых вещах. Например, того, что Ляо Юньцзюэ три дня назад восстановил рецепт благовония, который Линь Юань спрятал в хранилище.

Линь Юань вспоминал, что тот день, был самым подходящим моментом, чтобы ворваться и захватить тайник. Ли Сы, находясь на грани смерти, точно говорил о «Золотой шкатулке». Этот предатель, который знал все секреты, предатель, из-за которого все погибли… Кто же он на самом деле?

Помимо предателя, был еще один человек, который не давал Линь Юаню покоя — это Ли Сы. Ли Сы давно уже знал, как открыть Золотую шкатулку, но, очевидно, не сообщил об этом никому из Зала восьми страданий. По реакции людей Чжао было очевидно, что они не ожидали, что шкатулка выпустит скрытое оружие. Именно благодаря тому, что Ли Сы скрыл правду, у Линь Юаня появилась возможность уничтожить рецепт благовония.

Это заставило его задуматься: возможно, Ли Сы уже давно лелеял мысль о предательстве. Даже если бы Линь Юаню не удалось убить Ли Сы, не факт, что Ли Сы отдал бы рецепт благовония клану Чжао.

И теперь, вспоминая последние слова Ли Сы перед смертью, Линь Юань осознал, что все они были ключами к спасению его собственной жизни.

«…Казалось, с самого начала он не желал моей смерти. В тот день, когда всё случилось, я, не владея боевыми искусствами, так легко одержал верх. Неужели тогда Ли Сы колебался, не решаясь меня убить? Но может ли возникнуть такая безоговорочная преданность между людьми, которые никогда прежде не встречались?»

Линь Юань повернул голову и посмотрел в окно. Снаружи простиралась густая белая мгла, в которой медленно текли облака. Время от времени сквозь её завесу можно было различить тёмные леса у подножия горы и далёкие поля.

Когда он, ещё ребёнком, стоял у края поля и всматривался в эту заснеженную гору, Ли Сы уже был там? Знал ли он тогда о его существовании? Стоял ли он когда-нибудь у окна, наблюдая за теми же самыми местами внизу?

Когда его в семь лет изгнали из деревни, и он, в одиночку, отправился в Юннин, существовал ли в этом мире кто-то, кто мог бы стать настоящим членом семьи и заботиться о нём?

Теперь, со смертью Ли Сы, всё эти вопросы останутся без ответа.

Более того, что бы ни думал Ли Сы… его убил он, собственными руками.

Разговоры за дверью внезапно стали громче. Линь Юань в спешке засунул записи Ли Сы обратно под матрас и закрыл глаза, притворившись спящим.

Голоса становились всё ближе, и знакомый маслянистый голос произнёс:

— …ещё не очнулся?

— Докладываю главе, Ли Сы всё ещё восстанавливается, но раны у него очень серьёзные… — отозвался кто-то.

Дверь открылась. Линь Юань сдерживал дыхание, делая его слабым и ровным, при этом внимательно вслушивался в происходящее. Он знал: чем больше информации он сможет собрать, тем меньше будет риск в будущем.

Пухлый глава спросил:

— Сколько ещё ждать?

Лекарь ответил:

— Трудно сказать. Если он боится наказания, то может предпочесть так и не проснуться.…

Глава холодно рассмеялся:

— Тогда разбуди его с помощью раскалённого железа!

— …Понял, — лекарь замялся, размышляя, разбудит ли того раскалённое железо или отправит в мир иной.

Глава на мгновение замолчал.

Лекарь долго ждал ответа, но так и не дождался, тревожно спросил:

— Господин Чжао?

Толстый глава глубоко вздохнул и тихо произнёс:

— Орден Чжэюнь теперь находится под плотной охраной имперской гвардии, клан Чжао не может найти ни одной слабости. Если так продолжится, рецепт благовония скоро попадёт в чужие руки.

Линь Юань, услышав это, с облегчением выдохнул.

Кажется, за судьбу ордена пока можно не беспокоиться. Раз двор отправил столько войск на охрану, это ясно показывает, насколько важна для них эта формула.

Однако, если Ляо Юньцзюэ передаст рецепт, имперская гвардия, вероятно, больше не будет охранять орден Чжэюнь. В тот день Ляо Юньцзюэ не был в ордене. Сможет ли он понять, что за бедствие обрушилось на них? Заметит ли предателя в своём окружении?

Линь Юань не ушёл бесследно. В той самой маленькой комнате для благовоний, где умер Ли Сы, он оставил на стене несколько слов, смочив пальцы кровью:

«Вернёшь рецепт — умрёшь».

Уже тогда он подозревал, что в ордене есть предатель, поэтому намеренно написал слова криво и неразборчиво.

Если кто-то другой увидит эту надпись, то решит, что это угроза, оставленная убийцами. Но только Ляо Юньцзюэ мог узнать в этих каракулях почерк, которым он когда-то учился писать.

Линь Юань мог лишь надеяться, что огонь не уничтожил надпись, и что Ляо Юньцзюэ поймёт его намерение и немного оттянет передачу рецепта благовония.

Но в этот момент глава, которого звали Чжао Цзы, продолжил:

— Если мы не заполучим рецепт, клан Ти разгневается. Ты знаешь, что случается, когда Ти впадает в ярость?

Клан Ти.

В сознании Линь Юаня промелькнули звериные глаза, залитые чёрной тьмой.

Лекарь поёжился:

— Я обязательно приведу Ли Сы в чувство.

— Хм.

— Когда он очнётся, — вмешался третий голос, медленно растягивая слова, — сразу же задай ему несколько вопросов о Зале восьми страданий.

Лекарь нахмурился, не совсем понимая. Даже Чжао Цзы спросил:

— Чжао Чоу, что ты имеешь в виду?

Третий голос был сух и выжат, как будто лишён всяких эмоций, и ровно произнёс:

— Ли Сы должен был понимать, насколько важна эта миссия. Но он всё провалил… Вместо того чтобы наказать его, я предпочел бы сначала убедиться, что это действительно Ли Сы.

Чжао Цзы нахмурился:

— Ты имеешь в виду…

— Я имею в виду, что у него ведь есть брат-близнец.

Сердце Линь Юаня замерло.

Чжао Чоу продолжал медленно, нарочито спокойно:

— Единственное, что их отличает, это то, что Ли Сы владеет боевыми искусствами, а Линь Юань — нет. Но эта рана поразила даньтянь, лишив его сил.

Костлявая рука потянулась вперёд и через бинты нащупала рану на животе Линь Юаня. Он мгновенно покрылся холодным потом от резкой боли.

Та же рука, словно железные тиски, схватила его за запястье.

Чжао Чоу добавил:

— Его слабый пульс — это следствие разрушенного даньтяня или того, что он с самого начала не владел боевыми искусствами?