Хэси.

Снег шёл всю ночь и не думал прекращаться. Утренний свет был тусклым и холодным, как туман.

Когда группа под зонтиками направлялась на Буддийское собрание, бабушка Цюй не пошла с ними. Похоже, она поверила словам Аннутары о том, что ей лучше уйти.

Проснувшись, старая женщина наконец обрела некоторое спокойствие. Она закинула на спину свой пустой мешок и прощалась с остальными.

Чу Яогуан, с её острым взглядом, сразу заметила:

— Бабушка, а где ваши медные монеты?

Бабушка Цюй ответила:

— Все отдала гостинице.

— Как вы могли так поступить?!

Прежде чем она успела уговорить старушку передумать, бабушка Цюй уже извинилась:

— Я не могу отплатить вам за вашу доброту и милосердие. Я была слишком жадной и только доставила вам хлопот. Мне так стыдно. Я знаю, что мои сбережения не покроют даже расходы на еду и ночлег. Пожалуйста, примите их…

Люди из страны Священного Дерева украдкой взглянули на Су Чэня. На его лице читались одновременно вина и сострадание. Он было открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Наконец, в порыве он воскликнул:

— Бабушка, на самом деле вчерашнее…

Но на полуслове его прервала поднятая рука.

Линь Юань жестом дал понять Су Чэню не развивать эту тему, а затем с улыбкой повернулся к бабушке Цюй и сказал:

— Мы примем эти деньги. Но если вы действительно хотите отплатить за нашу доброту, есть ещё кое-что, что вы можете сделать.

— Что именно? — поспешно спросила старушка.

Линь Юань вложил ей в руку несколько шариков благовония «Би Хуэй»:

— Раз в месяц жгите по одному шарику перед Буддой и молитесь за наше благополучие. Помните, каждый месяц, без пропусков.

Бабушка Цюй была поражена:

— Вы отдаёте мне это благовоние… А как же Буддийское собрание?

— Буддийское собрание так скоротечно, а вы сможете жить ещё много лет и молиться за нас всё это время. Это как разница между тем, чтобы насытиться один раз, и тем, чтобы быть сытым всю жизнь.

Бабушка Цюй:

— ?

Линь Юань добавил ещё несколько других благовоний:

— Когда у вас не будет еды или одежды, продайте эти благовония и обменяйте их на нужное, только обязательно живите подольше.

Глаза старой женщины, наконец, наполнились слезами:

— Я… Я буду молиться за ваше счастье и благополучие от всего сердца, столько, сколько проживу.

— Ах да, — Линь Юань тихо спросил, — бабушка, помните ли вы, в какую пещеру отправился ваш муж перед тем, как исчез?

Бабушка Цюй покачала головой:

— Он говорил, что собирается вырезать новую буддийскую пещеру. Я знаю только, что он ушёл на северо-запад.

Группа попрощалась со старушкой. Прежде чем они растворились в снежном тумане, можно было видеть, как она стоит неподвижно, сложив руки в молитвенном жесте, и провожает их взглядом.

Когда они пришли на собрание, Ли Ши-и тихо сказала:

— За нами кто-то наблюдает.

— Кто? — спросил Линь Юань.

— Неизвестно, — её глаза, с чётким разделением на чёрное и белое, способные улавливать мельчайшие изменения, медленно двигались. — Я чувствую чей-то взгляд, но людей слишком много, чтобы определить источник.

Линь Юань поднял голову к высокой лотосовой платформе.

Неужели вчерашний инцидент с бабушкой Цюй действительно привлёк внимание Аннутары?

Если бы Аннутара точно знал, что среди них есть «чистое дитя», он бы не стал ограничиваться слежкой и уже давно нанёс бы смертельный удар.

— Будьте осторожны, не делайте ничего необдуманного, — тихо приказал Линь Юань людям из страны Священного Дерева.

К его удивлению, на Буддийском собрании появилась неожиданная фигура.

Ан Тао поблагодарил монаха, который его провёл, и подошёл к Линь Юаню:

— Извините, можно мне присесть?

Линь Юань сдвинулся в сторону, освободив место. Ан Тао сел рядом, практически вплотную:

— Спасибо.

— Почему ты здесь?

— У меня есть хорошая новость и плохая, — начал Ан Тао. — Хорошая новость: я выяснил, что на северо-западе гор Байшань иногда виднеются вспышки света. Говорят, там есть незаконченная буддийская пещера. В последние годы несколько меценатов* слышали об этом месте и поклялись завершить строительство, но никто из отправленных туда мастеров не вернулся. В конце концов проект был полностью заброшен.

Линь Юань обрадовался:

— Спасибо. У меня с собой нет денег, я заплачу тебе, когда собрание закончится.

Ан Тао не ответил, продолжив:

— Плохая новость: вы не единственные, кто покупал у меня информацию. Кое-кто поручил мне разузнать о всех караванах, перевозящих благовония ордена Чжэюнь.

Сердце Линь Юаня упало:

— Не понимаю. Кто этот клиент?

Ан Тао лишь улыбнулся и не ответил. Его золотистые глаза устремились куда-то вперёд:

— Таких караванов немало. Поэтому тот клиент потратил некоторое время, чтобы вычислить вас.

Линь Юань проследил за его взглядом, испытывая сомнение.

Аннутара не мог знать, что «чистое дитя» находится в ордене Чжэюнь. Ни Иулюй, ни Нишиду не стали бы раскрывать ему эту информацию…

Постойте.

Взгляд Линь Юаня скользнул с лотосовой платформы вниз, мимо фигуры склонившегося в почтении короля Хэси, и остановился на изящной фигуре рядом с ним.

У женщины были тяжёлые волосы, уложенные в замысловатую причёску, которая полностью скрывала форму её затылка — никто не мог сказать, круглый он или плоский.

Вчера она громко выступала, убеждая короля Хэси позволить всем паломникам остаться здесь.

Её фамилия была Сунь.

Сунь из клана Сунь Зала восьми страданий.

— За пределами городских ворот уже дежурят люди, чтобы вас схватить. Господин Линь, если вы собираетесь дождаться конца собрания, то наверняка не успеете добраться до гор Байшань.

Линь Юань спокойно посмотрел на него:

— Почему ты вдруг решил рассказать мне это?

— Ну, это потому что… — Ан Тао улыбнулся и его глаза изогнулись в красивые полумесяцы. — Я хочу заключить с вами новую сделку. Я могу вывести вас отсюда, но, конечно, не за бесплатно.

Линь Юань понял:

— И сколько пообещал тебе твой клиент?

— Пятьсот лян.

— Мы дадим тебе шестьсот.

— Тысяча лян, — сказал Ан Тао.

— Семьсот.

— Тысяча лян, — ответил Ан Тао. — Вам хватает наглости торговаться за деньги, которые могут спасти вам жизнь?

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду… — Линь Юань нахмурился, но затем его брови внезапно разгладились. — О, подожди-ка.

Он отвернулся и, стиснув зубы, прошептал:

— Тяньсы, если ты продолжишь и дальше молчать, это уже будет невежливо.

После короткой паузы раздался давно забытый, потусторонний голос:

— Всё правда.

Линь Юань:

— Так почему ты не предупредил нас раньше?!

— У меня были разные расчёты, — усмехнулся Тяньсы.

Линь Юань повернулся обратно:

— Семьсот пятьдесят — это всё, что у нас осталось! Если запросишь больше, даже если мы пойдем торговать собой, этого всё равно будет мало.

Ан Тао задумался на мгновение и ответил:

— Ладно. Но я пойду с вами в горы Байшань. Вы потратили немалые деньги, чтобы выяснить об этом месте, значит, там обязательно есть что-то ценное. Я хочу свою долю.

Линь Юань:

— …

Он не стал ничего объяснять:

— Хорошо.

Сейчас главное было просто уйти.

Вскоре Ан Тао повёл всю группу к выходу, причём они двигались совершенно открыто.

Несколько монахов попытались их остановить, но Линь Юань с фанатичным выражением лица громко заявил:

— У нас закончились благовония, мы должны принести ещё!

Как только они вышли за ворота, вся группа резко ускорила шаг.

Кто-то из людей страны Священного Дерева с недоумением спросил:

— Жрец, а у нас есть ещё благовония?

— Заткнись, — процедил Линь Юань сквозь зубы.

Люди из страны Священного Древа, до этого погружённые в эйфорию Буддийского собрания, с сожалением спросили:

— А мы вернёмся сюда?

Ан Тао слегка похлопал Линь Юаня, показывая, чтобы тот обернулся. Вдали, в вихре снега можно было разглядеть приближающихся стражников Хэси.

— Бежим! — закричал Линь Юань. — Если останемся здесь без благовоний, нас ждёт участь бабушки Цюй!

Люди из страны Священного Дерева испугались, и сразу же побежали. Как только они начали бежать, преследователи тоже бросились в погоню.

— Сюда! — скомандовал Ан Тао, уводя группу в другом направлении.

Линь Юань, заслоняя лицо от ветра и снега, обернулся и спросил:

— А где Су Чэнь?

Су Чэнь поднялся вместе с остальными, но в тот момент, когда все покидали собрание, он в одиночку направился к лотосовой платформе.

— Ученик пришёл из далёкого Юннина, что в великой империи Чжоу, чтобы преподнести благовония великому Божеству.

Из курильницы поднимался ароматный дым. Основанием служил старый сандал, дополненный лимонником, сычуаньским лигустикумом, сухой смолой и листами цезальпинии. Эти благовония, взятые из монастыря, не были столь изысканными, как у ордена Чжэюнь, но их аромат был величественным, как горы и реки.

— Это благовоние называется «Удумбара»,— сказал Су Чэнь, глядя на поднимающийся дым. — Цветок удумбара, редкий и недостижимый, как само Буддийское учение.

Божественная фигура подняла руку, словно собираясь через пространство коснуться его головы.

В этот момент снаружи началась суетливая беготня, и королева Сунь резко поднялась со своего места:

— Великий Аннутара…

Её слова оборвались, когда взгляд Аннутары устремился за пределы двора, казалось, там что-то происходило.

Су Чэнь в этот момент громко произнес:

— У меня есть ещё одна просьба.

Воин из страны Священного Дерева, держа в руках обезьянку У Сэ, сказал:

— Он отдал мне обезьяну…

Маленькая обезьянка широко раскрыла глаза и отчаянно пыталась вырваться, чтобы вернуться к Су Чэню.

— Зачем он там остался? — спросил Линь Юань в замешательстве и раздражении.

— Может быть, он хочет задержать для нас Аннутару, — предположил Ляо Юньцзюэ.

— Но это же равносильно самоубийству!

Ляо Юньцзюэ немного помолчал, а затем сказал:

— Не обязательно.

Сидя на лотосовой платформе Аннутара спросил:

— Чего ты хочешь?

Су Чэнь слегка улыбнулся:

— Я хотел бы порассуждать о сутрах с великим Божеством.

Толпа загудела.

Буддийские монахи во время своих практик действительно часто вели дебаты о сутрах, но никто никогда не осмеливался дискутировать с самим Аннутарой. Это же Аннутара, воплощение Будды!

Но после первоначального шока люди ощутили волну возбуждения.

На этом Буддийском собрании все были полны радости и довольства. Даже те, кто обычно стремился к богатству или власти, на время забыли о своих желаниях.

Любая другая просьба вызвала бы осуждение, но желание обсудить сутры не считалось неуважением. Напротив, это указывало на его искреннюю преданность буддийским учениям. Этот монах, должно быть, был настолько поглощён размышлениями о дхарме, что даже здесь не забывал о своем стремлении к истине. Такое искреннее желание вряд ли могло быть отвергнуто милосердным великим Божеством.

Взгляд Аннутары, наконец, остановился на Су Чэне, и в тот же миг глаза всех присутствующих обратились к нему. Королева Сунь, стоявшая рядом, почувствовала себя неловко. Она глубоко вдохнула и, подавив волнение, вернулась на своё место.

Она была агентом Зала восьми страданий в Хэси. Ранее через почтового голубя она получила от клана Чжао сообщение с приказом найти «чистое дитя». Однако из-за Буддийского собрания она оказалась заперта внутри третьего кольца городских стен и, находясь под самым носом у Аннутары, могла только поручить торговцам втайне собирать информацию.

Вчера пришло новое сообщение: Чжао Инь и Чжао Мао уже были на подходе к Хэси. Супруга короля попыталась задержать все караваны, чтобы избежать риска и позволить Чжао схватить «чистое дитя».

Она ждала всю ночь, но группа Чжао так и не появилась, а связь с ними внезапно оборвалась.

Опасаясь, что задержка может изменить текущие обстоятельства в худшую сторону или даже полностью сорвать их план, она решилась на опасный ход и приказала своим людям действовать.

И, конечно, всё пошло наперекосяк…

Королева с напряжённым выражением лица оставалась сидеть на месте. Она послала взгляд своему доверенному лицу, давая понять, чтобы те приложили все усилия, чтобы исправить ситуацию.

У подножия лотосовой платформы Су Чэнь уже начал говорить:

— За всю жизнь мне не доводилось видеть таких величественных церемоний и таких богатых подношений. Смею спросить, великое Божество, как согласуется практика отказа от желаний с таким изобилием подношений?

— Ф-ф! — В толпе раздались приглушенные насмешки: — Только монах из империи Чжоу мог задать такой глупый вопрос.

В Хэси преобладало учение хинаяны, и Аннутара на этом собрании цитировал только тексты Тхеравады. Это создавало у местных ощущение превосходства над монахами из других учений.

Как и ожидалось, Аннутара ответил, цитируя учение хинаяны:

— Принятие подношений не означает стремление к личной выгоде. Подношения позволяют дарующему обрести великое благословение, великую награду, великое просветление. При жизни он не встретит бед, а после смерти вознесётся на небеса. Верующие делают подношения руководствуясь добрым сердцем. Мы, принимая их, помогаем им накопить добродетель и улучшить свою карму.

Когда Аннутара говорил, у всех присутствующих возникло невольное чувство радости, будто в этих словах содержалась вся жизненная мудрость.

Су Чэнь стоял ближе всех к лотосовой платформе и сильнее других ощущал мощное воздействие Аннутары. Его сердце наполнилось умиротворением, ему хотелось просто поклониться и уйти.

Но Су Чэнь не ушел. Он стоял твёрдо, как колокол:

— Я слышал, что Будда говорил Ананде: «Тот, кто принимает Учение и следует ему, — это и есть тот, кто приносит дары Будде.» Госпожа Цюй, будучи простой старой женщиной, хотя и не обладает богатством, всю свою жизнь соблюдала заповеди и занималась самосовершенствованием. Она принимала Учение и жила в соответствии с ним. Разве это не является истинным даром? Почему же великое Божество отвергает её подношения и не даёт ей возможности взрастить добродетель?

Монахи хинаяны широко раскрыли рты от удивления.

Этот человек… откуда он так хорошо знает учение хинаяны?

Аннутара на мгновение замолчал, а затем мягко ответил:

— Её сердце полно противоречий. Она зациклена на молитвах о заслугах и не способна искренне и бескорыстно жертвовать, не думая о воздаянии. Это подношение нечисто, потому его нельзя принять.

Су Чэнь почувствовал себя невероятно лёгким, словно его тело стало пером, готовым взлететь.

Но с детства он привык находить несоответствия в священных текстах, и это стало его второй натурой. Он ответил, не раздумывая:

— Вот как. Значит, великое Божество, отбирая паломников для участия в Буддийском собрании, оценивало чистоту наших помыслов по спискам подношений?

Аннутара:

— …

Никто не заметил необычной паузы в его ответе. Вместо этого, с увеличением эмоционального воздействия Аннутары, вся атмосфера вокруг наполнилась спокойствием и радостью. Все с удовольствием наблюдали за дебатами, затаив дыхание в ожидании его ответа.

Это действительно редкая удача!

Тем временем Ан Тао не повёл людей ко вторым городским воротам, а направился вдоль городской стены, пока они не достигли места, где уже висели несколько верёвок.

В спешке все начали помогать друг другу забираться по верёвкам.

Стражники Хэси бросились в погоню и догнали группу, пока те перелезали через стену. Люди из страны Священного Дерева, не дожидаясь никаких указаний, выстроились в боевой порядок и вступили с ними в рукопашный бой.

Эти воины обладали настолько удивительной физической силой, что стражники сразу поняли, что дела плохи, и отступили, чтобы позвать подкрепление.

Наконец, последний человек из их группы перелез через стену.

— Снег глубокий, следы невозможно спрятать. Мы должны разделиться, чтобы запутать преследователей, — сказал Ан Тао.

— Снаружи есть ещё одна городская стена, — напомнил Линь Юань.

— Они уже наверняка поднимают войска. Если мы будем двигаться вместе, это станет ещё опаснее. Берите верёвки, перелезайте кто где может, встретимся на пути в Байшань!

Ан Тао быстро указал людям из страны Священного Дерева несколько направлений, и те разбежались.

Сам он повёл людей из ордена Чжэюнь через несколько улиц к укромному месту у внешней стены.

Снег становился всё гуще, холодный ветер пронизывал до костей, и на расстоянии десяти шагов уже невозможно было никого разглядеть.

Ли Ши-и, не используя веревку, первой прыгнула вверх; её ноги несколько раз оттолкнулись от стены, и лёгкая, словно ласточка, она взобралась на вершину стены.

Она обернулась, чтобы помочь натянуть верёвку, и сначала подняла Линь Юаня, затем Ляо Юньцзюэ.

Чу Яогуан только начала карабкаться вверх, как со свистом мимо её уха пролетела стрела и вонзилась в стену.

Чу Яогуан вскрикнула, её руки соскользнули, и она полетела вниз!

Ли Ши-и метнула горсть игл, и сквозь метель послышался глухой звук падающих тел.

В это же время Ан Тао протянул руку и поймал Чу Яогуан:

— Ты в порядке?

Чу Яогуан, всё ещё испуганная, обернулась, чтобы посмотреть на него. На мгновение её взгляд замер, и после паузы она ответила:

— Всё в порядке.

Группа успешно покинула земли Хэси. Ан Тао огляделся, пытаясь сориентироваться, и указал на северо-запад.

Большинство преследователей задержал сильный снегопад. По пути к их группе ещё присоединилось небольшая часть людей из страны Священного Дерева.

Неизвестно, сколько времени они бежали, но вскоре впереди в снежной дымке стали вырисовываться очертания гор. Байшань имели острые и причудливые очертания, изрезанные глубокими ущельями, которые напоминали извивающуюся змею, тянувшуюся далеко на север.

Когда у них уже почти не осталось сил, они наконец добрались до подножия гор.

Линь Юань, отдышавшись, собрался что-то сказать, но Ли Ши-и внезапно толкнула его в сторону.

Земля, где он только что стоял, внезапно зашевелилась. Как ростки после дождя, из почвы один за другим стали вылезать жуткие обрубки рук и ног, которые тут же устремились прямо к ним!

Даже самые храбрые воины страны Священного Дерева дрогнули перед таким зрелищем, и несколько человек тут же были повалены на землю.

— Клан Чжао, — сквозь зубы процедил Линь Юань.

Где-то в лесу раздался яростное шипение:

— Ли Сы! Ли Ши-и!

В то время как воины страны Священного Древа с трудом отбивались от оживших мертвецов, из леса выбежали десятки живых врагов и бросились на них.

Воины страны Священного Дерева держались из последних сил, но в их глазах постепенно появилось отчаяние.

Ли Ши-и оставалась совершенно спокойной, в её руке были зажаты иглы, а взгляд неустанно скользил по врагам. Эти противники находились под контролем силы «внутреннего пробуждения», их слаженность и точность движений поражали. Она никак не могла понять, кто из них тот самый лидер, выпивший божественную кровь.

В этот момент к горлу Ан Тао тихо и незаметно приставили острый кинжал.

Чу Яогуан, стоя на цыпочках у него за спиной, угрожающе произнесла:

— Всем стоять, иначе я его убью!

_______________________

прим.пер.:

* в данном контексте «меценаты» — это богатые покровители, такие как торговцы, знать или правители, которые спонсировали строительство пещерных храмов.