Чем ближе они подходили ко вторым городским воротам, тем труднее было продвигаться. Людей было слишком много — телеги и лошади заполнили улицы так, что перекрыли три квартала. Казалось, воздух в лёгких вот-вот будет вытеснен этой давкой.

Линь Юань, уперев руки в бока, несколько секунд смотрел на это зрелище, затем крикнул своим спутникам из страны Священного Дерева:

— Прокладывайте путь!

Крепкие юноши решительно бросились в толпу, используя свои тела, чтобы расчистить дорогу. Благодаря этому отряд, наконец, смог добраться до городских ворот и увидеть причину затора.

Оказалось, что дорогу перекрыла группа стражников Хэси, громко объявляя:

— Священное место для буддийского собрания! Подайте список подношений, только тогда сможете войти!

Перед каждым стражником толпились толпы верующих, моля о входе, но те оставались непреклонны. Закончив объявление на ханьском, они переходили на язык Хэси, затем на язык Семи Светил и так по кругу.

В это время к стражам подошёл другой торговый караван, вручив толстый, как кирпич, список. Стражник перелистнул его, и тут же махнул рукой, разгоняя толпу, чтобы пропустить караван через ворота.

В считанные минуты перед глазами Линь Юаня прошло больше сотни телег, каждая из которых оставляла глубокие колеи на дороге. Линь Юань, уловив запах, мгновенно понял, что внутри телег перевозят первоклассные благовония.

Орден Чжэюнь тоже подготовил подношения, но по дороге они часть утратили, часть использовали сами, так что к моменту прибытия список выглядел довольно скромно.

Ляо Юньцзюэ попытался вручить список, но, едва страж заметил его толщину, сразу заявил:

— Только глава отряда может войти. Остальные остаются здесь.

— Как это так?! — раздались возмущённые голоса. — Как мы можем справиться без боевой поддержки?!

Линь Юань подошёл ближе и сказал:

— Эй, так дело не пойдёт. Благовония ведь оценивается не только по количеству, у нас все благовония… высшего качества, за большие деньги купленные!

Дугван Тяньсы предупреждал, что Аннутара наверняка захочет убить Ляо Юньцзюэ, если узнает, что он — чистое дитя. А так как у чистых детей обычно есть выдающееся обоняние, им ни в коем случае нельзя было выдавать себя как мастеров благовоний, пришлось изображать торговцев.

Благовония ордена Чжэюнь были безупречными по составу и технологии. Но стражи в этом не разбирались, и один из них холодно ответил:

— У кого благовония не высшего качества? Место ограничено: сколько подношений принесёте, столько людей и войдёт.

Линь Юань не смог сдержать саркастическую улыбку и, обернувшись, заметил:

— Похоже, у Аннутары закончилась сила Дао, раз он решил так «подзаработать».

— Господин Линь, осторожнее с речами, — поспешил заметить Су Чэнь.

— Что теперь делать? — спросили воины Цяньню.

— Обойти и перелезть через стену, — предложила Ли Ши-и.

— Не выйдет. Нас слишком много, будет слишком заметно, — ответил Линь Юань, подмигнув. — Учитель, у меня есть идея.

Он повёл всех обратно к толпе, остановился на расстоянии и, держа список приношений в руках, начал оглядываться по сторонам, будто что-то высматривая.

И действительно, вскоре к нему подошёл местный житель Хэси с приплюснутой головой и на ломаном ханьском заговорщически предложил:

— Господа, хотите попасть на буддийское собрание? У меня есть способ.

Хотя Хэси был западным государством, несколько десятилетий назад он был включён в состав империи Чжоу, так что местные понемногу освоили язык Центральных равнин.

— Сколько это стоит? — прямо спросил Линь Юань.

Названная сумма заставила его усмехнуться:

— Да ты и правда загнул, братец.

— Я не жадный, — оправдывался житель Хэси, указывая на ворота. — Большая часть денег идет на взятки тем, кто внутри.

— Я могу обойти рынок, заходя в каждую лавку, чтобы собрать благовония, и это обойдётся мне в меньшую сумму, — фыркнул Линь Юань.

— Эти лавки продают благовония, где правда смешана с ложью, вы точно нарветесь на обман… — попытался еще что-то сказать тот человек.

Линь Юань с улыбкой махнул рукой и отослал его прочь.

Вскоре подошла новая группа торговцев, все разом начали наперебой предлагать свои услуги, чтобы попасть в город. Линь Юань заметил, что все они носят узкие рукава и отвороты, как принято у народа Семи Светил, и, приподняв бровь, спросил:

— Так у вас, народа Семи Светил, тоже есть связи в Хэси?

Семь Светил нельзя было назвать государством, это был всего лишь небольшой край на западе от Хэси, легкий для завоевания, но трудный для удержания. Любая соседняя великая держава могла его покорить, и так повторялось множество раз. Устав от бесконечных завоеваний, народ Семи Светил дружно отказался от политики и занялся торговлей, везде ища пути к наживе. Ранее, когда Су Чэнь покупал У Сэ, его тоже обманули люди Семи Светил.

— Конечно, есть, — с улыбками заверили торговцы. — Мы здесь ведем дела уже много лет.

Су Чэнь, проявляя любопытство, спросил:

— Значит, вы уже приняли буддизм?

Люди народа Семи Сияний в основном следовали зороастризму*, поклонялись солнцу, луне, небесному огню и другим зороастрийским божествам — например, Митре.

— Ну, нельзя сказать, что мы приняли только одну веру. Мы исповедуем и зороастризм, и несторианство**, и манихейство***. Каждую из них.

— Буддизм, даосизм, индуизм — у каждой двери нас найдешь, — продолжил другой, явно владеющий ханьским.

— Солнцу, луне, ветру и дождю — каждому богу поклоняемся! — вся группа расхохоталась.

— Сейчас мы поклоняемся Будде и Пробужденному Аннутаре. Если вы тоже почитаете Аннутару, тогда мы друзья, и цена будет хорошая.

Су Чэнь:

— …

Линь Юань, разумеется, не повелся на такие речи и продолжил уточнять цены. В итоге он никого не выбрал. Видя его опытность и понимая, что здесь нечем поживиться, торговцы постепенно разошлись.

Последний из них предложил цену ниже всех, пообещал взять только половину платы вперед, а остаток — после того, как войдет в город и договорится. Линь Юань внимательно осмотрел его с ног до головы и решительно покачал головой.

Тот человек оказался настоящим мошенником. Видя, что его уловка не сработала, он закатил глаза и собрался уходить. В этот момент к нему подошла пожилая женщина, привлечённая низкой ценой. Она попыталась с ним заговорить, но тот, заметив ее бедную одежду, раздраженно крикнул:

— Уйди с дороги!

Он грубо оттолкнул старушку и ушел прочь. Женщина пошатнулась и едва не упала. Линь Юань хотел было помочь, но не успел. Внезапно чьи-то руки поддержали старушку сзади:

— Осторожно.

Линь Юань поднял взгляд и увидел юношу-варвара.

Это был поразительно красивый юноша. У него была смуглая кожа, высокий рост, густые кудри, а на одном ухе поблескивали золотые украшения. Когда он поднял свои выразительные, четко очерченные брови и взглянул, его глаза мерцали мелкими золотистыми искорками, словно чарующее пламя.

Все вокруг невольно обратили на него внимание. Юноша, заметив их взгляды, улыбнулся:

— Господа, хотите попасть на буддийское собрание?

— …Ты тоже этим занимаешься?!

Вскоре юноша взял плату и помог их отряду пройти через городские ворота.

Люди из страны Священного Дерева занялись перевозкой груза. Остальные готовились следовать за ними, когда та самая пожилая женщина снова подошла к юноше и, опасаясь отказа, с робостью спросила:

— Этих денег хватит, чтобы попасть внутрь?

Не дождавшись ответа, она торопливо раскрыла тканевый мешочек, который носила с собой.

Линь Юань заглянул в мешочек и увидел, что он полон медных монет. Одни старые и потемневшие, другие совсем новые — неясно, сколько лет она их собирала.

— Уважаемая, вы что, все свои сбережения принесли? — спросил Су Чэнь. — А как же вы будете жить потом?

Старушка ответила:

— В моей семье больше никого не осталось, только я одна. И мне ведь недолго осталось… Я просто хочу помолиться за души своих детей, которые ушли слишком рано.…

Су Чэнь пробормотал молитву Будде, а затем не удержался от своего привычного желания помогать:

— Господин Линь, а нельзя ли…

— Странно, — удивлённо перебил его Линь Юань. — Разве эта женщина не из нашей группы?

Су Чэнь:

— ?

Чу Яогуан сказала:

— Верно, это ведь наша повариха, тётушка Ван!

Су Чэнь, наконец, всё понял:

— Ах да, тётушка Ван, вы что, запутались? Зачем вы снова пытаетесь заплатить?

Старушка:

— ?

Красивый юноша бросил взгляд на ее плоский затылок и с легкой усмешкой сказал:

— Раз это ваша спутница, тогда войдём все вместе.

За вторыми городскими воротами было меньше людей, но, казалось, здесь собрались все пряности Западных земель. Линь Юаню, с его острым обонянием, достаточно было всего нескольких вдохов, чтобы у него заболела голова.

— Учитель, вы сейчас можете почувствовать аромат агарового дерева? — тихо спросил он.

Ляо Юньцзюэ покачал головой.

Юноше передали остаток вознаграждения и он указал им на гостиницы и таверны поблизости, а затем добавил:

— Во время буддийского собрания все почетные гости будут жить здесь, у вторых ворот. Каждое утро они проходят через третьи ворота, чтобы слушать проповеди Пробуждённого Аннутары, а возвращаются поздно ночью.

Отсюда уже были видны третьи городские ворота и две гигантские позолоченные статуи Будды за ними. Они были высотой более ста футов; огромные головы Будд возвышались над городской стеной. Их высокие носы и глубокие глаза делали их облик совершенно непохожим на традиционные образы Срединных земель.

— Между этими статуями сейчас возводят высокую платформу. Через несколько дней Пробужденный Аннутара сядет там, среди дыма благовоний и падающих с неба цветов. Внизу будет проложен сверкающий пол из цветного стекла, а вокруг — пение и танцы, — медленно говорил юноша с некой загадочной, завораживающей улыбкой.

Затем он добавил:

— А вы, господа, хотите занять хорошее место на буддийском собрании?

— Сейчас нам это не нужно, — ответил Линь Юань. — Но есть кое-что другое.

— Говорите.

— По пути мы собираем странные и необычные истории. Если у вас есть связи, может, вы слышали о каких-нибудь странных происшествиях?

Юноша слегка задумался:

— А что считается странным?

— Появление демонов, призраков, небывалые бедствия, места, из которых никто не возвращается…

— Кажется, ничего такого не слышал. Но я могу разузнать.

Линь Юань улыбнулся:

— Отлично. Мы просто ищем что-нибудь интересное. Вознаграждение, конечно, тебя не обидит.

Если агаровое дерево окажется на буддийском собрании, Линь Юань его почувствует. Если же оно где-то в другом месте, остается только так, окольными путями, добывать информацию.

На прощание Линь Юань спросил:

— Как тебя зовут?

— Меня зовут Ан Тао.

Ан — распространенная фамилия среди народа Семи Светил. Линь Юань заметил:

— Имя «Тао» (персик) весьма любопытное.

— «Цветущий персик, его цветы так ярки», — выпалила Чу Яогуан, но тут же осознала, что сказала, и густо покраснела. Чу Яогуан всегда была немного одержима красотой, а этот иноземный юноша был настолько красив, что смущал её.

Ан Тао с легким смехом сложил руки в поклоне по обычаю Центральных равнин и элегантно удалился.

Когда он отошёл достаточно далеко, Су Чэнь с явным смущением прошептал:

— На языке Семи Светил слово «Тао» значает «богатый».

Чу Яогуан:

— …

Лу Жан украдкой проник в Храм.

Это был тот самый храм, в котором они останавливались по пути из Великой Чжоу в Сухэ. Была уже глубокая ночь. В храме не было ни души, все лампы погасли. На алтаре всё ещё висели изображения Пробуждённых, перед которыми они когда-то молились. В тусклом свете луны они выглядели весьма зловеще.

Лу Жан пробрался сюда один.

Ранее два воина Цяньню сопровождали его в Тунцю, где отправили секретное письмо в Юннин, после чего начали собирать приграничные войска. Эти войска Чжоу, всё ещё замаскированные под торговцев, направлялись в Хэси, чтобы защитить Ляо Юньцзюэ.

Лу Жан придумал отличный план: сказать, что с делами лавки появились какие-то проблемы и остаться в лавке ордена Чжэюнь. Однако солдаты Цяньню строго ответили:

— У нас железный приказ: задание по сбору ингредиентов является строго секретным. Любой, кто однажды присоединился к миссии, либо её выполнит, либо умрет. Бежать нельзя.

Лу Жан не хотел в это верить. Он решил придумать ещё один хитрый план: дождавшись первой ночи после выхода за границу, он воспользовался моментом, когда воины ослабили бдительность, и, сославшись на необходимость выйти по нужде, сбежал.

Он не убежал далеко. У него уже было на примете идеальное укрытие — этот храм.

В темноте он медленно продвигался вглубь храма, нащупал один из алтарей и с трудом забрался наверх. В прошлый раз он заметил, что за изображениями Пробуждённых есть пустое пространство, достаточно большое, чтобы там спрятаться.

Вскоре он устроился за одной из картин, стараясь сжаться как можно компактнее.

Ему нужно было продержаться здесь всего один день. Солдаты империи Чжоу, занятые выполнением задания, не станут искать его слишком долго и вскоре уйдут.

А что потом? Потом… ему придется забыть о возвращении в орден Чжэюнь или в империю Чжоу.

Но это всё равно лучше, чем оставаться в отряде, где его ждёт неминуемая гибель. В дальнейшем он будет скрываться под чужим именем, жить свободно, где только захочет…

Как отреагирует его семья, узнав об этом? Вероятно, придут в ярость, посчитав это позором. Ну и пусть. В конце концов, они больше никогда его не увидят.

С такими мыслями Лу Жан уныло уткнулся головой в колени… и в следующую секунду он услышал шаги.

Группа людей вошла в храм.

Сначала Лу Жан подумал, что это воины Чжоу пришли его искать, но вскоре понял, что они говорят на незнакомом языке.

Это не был язык Семи Светил, и не язык Хэси… Звучание было грубым, с примесью чего-то дикого.

Зажглись несколько ламп. Люди подошли прямо к алтарю, за которым прятался Лу Жан.

Он зажал рот руками, боясь даже дышать. Вдруг он уловил знакомое слово:

— …Ти Ши…

Северные чужеземцы из Фули? Ночью приходят молиться своему волчьему богу Нишиду?

Сразу после этого он услышал ещё два имени:

— …Ли Ши-и… Чжао Шиву…

После того как Чжао Инь поклонился изображению Нишиду, он провёл рукой под основанием алтаря и тихо сказал:

— Нашёл метку, оставленную Ли Ши-и. Там сказано: «Сухэ». Видимо, она была сделана перед их отправлением в Сухэ. Но в последнем сообщении от Чжао Шиву говорилось, что они выдали себя за торговый караван, направляющийся в Хэси.