Ночь тянулась бесконечно. Линь Юань последние дни выспался вдоволь, и теперь лежал, не в силах заснуть, погруженный в раздумья. Через некоторое время он начал пристально смотреть на пол, приговаривая:

— Здесь будет дыра. Здесь будет дыра. Здесь…

Пол оставался гладким, как и прежде.

Линь Юань не знал, радоваться этому или беспокоиться. Похоже, что его мысли действительно не всегда становились реальностью, но это означало, что завтрашнее испытание становилось ещё более проблематичным.

Возможно, здесь был какой-то неизвестный секрет, скрытая от посторонних деталь.

Через полчаса Линь Юань сложил пальцы в печать, сел, скрестив ноги, вытаращил глаза и протяжно затянул:

— Здесь будет дыра. Здесь будет дыра…

Из-за стены раздался давно забытый кашель, больше похожий на попытку заглушить его восклицания.

Линь Юань остановился:

— Что, не спится?

— …

— Да какой там сон! Если завтра я не смогу создать источник воды, эта ночь станет для нас последней. Так зачем тратить ее на сон?

— …

— Ладно, отдыхай, если хочешь.

Линь Юань оставил бесполезные попытки, снова лёг на спину, подложив руки под голову.

— Тогда послушай, что я скажу. О чём бы таком рассказать? Раз уж это последний раз, расскажу про Ли Сы. Как, сразу стало интереснее?

— …

— К сожалению, рассказать особо нечего, ведь я видел его всего один раз.

— Перед смертью он признался, что пришёл убить меня, но при этом научил меня, как выжить, как подражать ему, как спасти орден Чжэюнь. Знаешь, почему я так легко проник в Зал восьми страданий? Потому что он оставил мне целую тетрадь с записями. Тогда я задался вопросом, что же он на самом деле хотел: убить меня или спасти?

— Позже я начал видеть его воспоминания и понемногу понимать, каким он был человеком. Но чем больше я его узнавал, тем меньше понимал, ненавидел он меня или нет.

Линь Юань закрыл глаза.

Тьма окутала его, и он будто снова вернулся в Зал восьми страданий, в ту простую, бедную и тихую комнату. Там, у окна, стоял призрак и смотрел на густой туман над горой Цыбэй, который никогда не рассеивался.

Видение прервал голос Ли Ши-и:

— Все из клана Ли ненавидят тех, кто снаружи.

Линь Юань с закрытыми глазами слегка улыбнулся:

— Снаружи?

Теперь он знал из воспоминаний Ли Сы, что весь клан Ли состоял из детей, рождённых женщинами по ту сторону Чёрных врат. Зал восьми страданий использовал мутировавший чабрец для создания пар близнецов, которых с детства разделяли — один оставался внутри, другой уходил наружу. Так они могли собирать информацию благодаря уникальной связи между кровными родственниками.

Когда нужно, члены клана Ли выдавали себя за своих близнецов, чтобы выполнять особые задания  — например, проникнуть в орден Чжэюнь и похитить рецепт благовония Ши Юй. Это была их единственная возможность покинуть гору Цыбэй.

— Ты тоже ненавидишь свою сестру? Даже если она ничего не знает, ты все равно её ненавидишь? — спросил Линь Юань.

— Вы — это те, кем могли бы стать мы.

Линь Юань открыл рот, но не нашёлся, что сказать.

Хотя он сам пережил немало трудностей, его радости и печали всё же были частью обычной человеческой жизни. А вот судьба Ли Сы была решена одним словом Чжао Цзы, и с того момента он уже не мог вырваться из этого проклятого места. Разница в несколько шагов, но пропасть огромна.

— Да, если бы я оказался на его месте, я бы тоже ненавидел, — медленно произнёс он. — Но эта ненависть…

— Ли Сы говорил, что эта ненависть — особая верёвка, которую Зал восьми страданий сплел для нас.

Сердце Линь Юаня сжалось. Убийца, чья жизнь началась и закончилась во мраке, сумел выразить такую поразительно ясную и мудрую мысль.

— Ли Сы был тем, кто чаще всех входил в Безграничное пространство. Каждый раз это было хуже смерти, — продолжила Ли Ши-и, — но при этом он был самым спокойным из нас. В Зале восьми страданий не было книг, поэтому он читал их вместе с тобой. В Зале не было уроков, поэтому он слушал лекции вместе с тобой.

— Он… тоже учился делать благовония?

— Нет, он не разбирался в этом, но ему нравилось слушать. Он говорил, что у тебя хороший учитель.

Линь Юань погрузился в раздумья. Помимо мастерства в создании благовоний, чему ещё учил Ляо Юньцзюэ? Казалось… больше ничему. Ляо Юньцзюэ был сдержанным по характеру, ему не нравилось ничего, кроме изготовления благовоний, включая воспитание учеников. Нарушать правила — не страшно, затевать драки — тоже. С этой точки зрения, он вовсе не был ответственным учителем. Что касается самого Линь Юаня, он был еще более безответственным учеником.

Чему мог научиться Ли Сы, глядя на них?

Ли Ши-и продолжала:

— Ли Сы тайно спас немало людей, но единственный, кто спас его, была я. В клане Ли он был изгоем. К счастью, он умел оставаться незаметным. В какой-то момент он начал изучать что-то в тайне: клан Чжао, Чёрные Врата. Я знала, что он ищет слабое место Зала восьми страданий, но не могла его остановить и в итоге сдалась.

Она говорила так кратко, что Лин Юань не мог даже представить, какие чувства скрывались за этими словами, лишёнными каких-либо эмоций.

Если бы он не видел тот сон о прощании под дождём, то, услышав этот рассказ, мог бы подумать, что они с Ли Сы за все время только обменялись парой дежурных фраз.

— Тогда он уже не смотрел ни на тебя, ни на себя. Он смотрел на всех вокруг и видел ненависть каждого, злобу каждого, страдания каждого… Только меня он так и не увидел.

— Нет, — внезапно сказал Линь Юань, открыв глаза и повысив голос. — Он видел тебя. Ты знаешь, какие были его последние слова? Он сказал: «Отомсти — за нас и за неё.»

— …

Линь Юань тупо смотрел в потолок:

— Ты спрашивала, почему я тебя спас. На самом деле это хотел сделать не я, а Ли Сы. В тот момент, в туннеле, его воспоминания внезапно нахлынули на меня. Я даже на миг забыл, кто я, и думал… что я — это Ли Сы.

«Бам!»

Ли Ши И неожиданно ударила кулаком в деревянную стену между ними.

Линь Юань вздрогнул, а затем слабо усмехнулся:

— Ты тоже можешь злиться? Ничего себе. Не волнуйся, то замешательство прошло быстро. Но его мысли и чувства я пережил полностью. В итоге… я просто не смог это сделать.

Раздался еще один глухой удар. По другую сторону толстой деревянной стены суставы Ли Ши-и начали кровоточить, а её бледные кулаки сжимались в ярости.

— Послушай, — сказал Линь Юань, — если ты мне поверишь, я позволю тебе уйти. У тебя не будет возможности убить меня, но у тебя появится шанс уничтожить Зал восьми страданий. Подумай о том, чего Ли Сы на самом деле хотел.

— …

Линь Юань поднял глаза к потолку и, помедлив, добавил:

— Ах, да, и ещё… Не забудь поставить ему памятник. Я обещал это.

Долгая ночь наконец закончилась, и над краем пустыни медленно вставало солнце. Оно всегда восходит одинаково, но никто не мог предугадать, что именно принесёт этот день.

Страна Священного Дерева погрузилась в глубокую тишину.

Храм не мог вместить всех желающих, и те, кто не поместился, толпились снаружи, образовав плотные кольца вокруг высоких стен. Линь Юань, в окружении воинов, прошёл сквозь молчаливую толпу, ощущая на себе самые разные взгляды, и вошёл в храм, уверенно направившись к подножию Священного Дерева, где его уже ждал Туман.

Абу остался снаружи, окружённый воинами Тумана, которые будто охраняли его, но на деле зорко следили за каждым его движением. По праву рождения, как сын жреца, он должен был стать следующим жрецом, но теперь оказался одним из множества участников испытания, причём с такой унизительной охраной. Зрители бросали на него любопытные взгляды, однако Абу сохранял спокойствие, устремив взгляд на ветви Священного Дерева, простирающиеся за высокую стену.

Священное Дерево по-прежнему возвышалось пышной кроной, заслоняя небо своими густыми ветвями, а массивный ствол был защищён каменной платформой высотой в два этажа. У его подножия стояли пять белых быков с завязанными глазами.

Линь Юань отыскал в толпе Ляо Юньцзюэ и других и улыбнулся им.

Туман отдал команду, нарушив молчание. Воины подступили к быкам и начали вспарывать им животы, вытаскивая кишки, которые затем вбивали в щели каменной платформы и гнали быков вокруг Священного Дерева. Под ударами плети пять быков, жалобно ревя, ковыляли по кругу, пока их кишки не оплели ствол дерева, и наконец, обессиленные, они падали замертво.

Спокойная смерть и запах свежей крови вызвали у присутствующих некое легкое возбуждение, и толпа становилась всё более беспокойной.

Туман с серьёзным выражением лица шагнул вперёд, держа в руках глиняный сосуд, украшенный замысловатыми узорами, выведенными кроваво-красными линиями. Сосуд был доверху наполнен мелкими кусочками молочной смолы. Он щедро раздал их воинам, приказав зажечь и разнести курильницы по толпе, чтобы густой дым окутал всех вокруг. Сладковатый, тяжёлый аромат мутировавшего ладана поднимался к небу, окрашивая воздух в гниловатый молочно-белый оттенок. Люди жадно вдыхали его. К этому благоуханию вскоре примешался крепкий запах жертвенного вина. Воины несли чаши и по очереди давали пить всем желающим.

Видя хаос вокруг, Линь Юань, незаметно для всех, просто вытер рот рукавом, создавая впечатление, будто тоже выпил.

Туман, размахивая посохом, начал громко возносить молитвы, люди один за другим падали на колени, напевая.

Линь Юань тоже опустился на колени. Недалеко от него Су Чэнь добросовестно переводил:

— Он просит Королеву даровать милость своим верующим, говорит, что она своим телом породила всё сущее…

Но его слова вскоре затонули в громких и страстных голосах толпы

Туман, полностью поглощённый ритуалом, вдохновенно вёл пение, пока, наконец, не вытянул самую высокую ноту. В этот миг все замерли, затаив дыхание, с трепетом и благоговением глядя на своего жреца.

И вот, наконец, Туман объявил суть испытания:

— Тот, кого выберет Священное Дерево, найдёт для нас новый источник воды! Все, кто чувствует отклик, вперёд! Кто найдет первым, тот станет следующим жрецом!

Едва он закончил, как несколько человек бросились вперёд, громко крича:

— Я чувствую! Я чувствую!

Некоторые воины подняли лопаты и побежали следом. Они начали копать песок в местах, которые указали эти люди. Много жителей Страны Священного Дерева, движимые любопытством, последовали за ними, но вскоре разочарованно разошлись, оставив тех, кто утверждал, что почувствовал зов, стоять с покрасневшими от сиущения лицами.

После нескольких неудач среди толпы зазвучали сердитые ругательства. Жители страны Священного Дерева ненавидели жадность, и, стоило разгореться недовольству, как некоторые амбициозные люди тоже оставили свои попытки испытать удачу. Постепенно ряды желающих начали редеть.

Абу продолжал искать. За ним следовала большая толпа людей, все ждали, достоин ли он стать жрецом. Абу был спокоен, но не спешил указывать место, словно ждал чего-то.

Линь Юань также покинул храм, он уже ушел далеко, даже за пределы деревни, приблизившись к подножию горы. Больше всего людей следовало за ним, вокруг раздавались постоянные перешептывания.

Он чувствовал лёгкое головокружение, но не мог понять, что его одурманило: аромат благовоний, запах вина или только что пережитая мистическая атмосфера.

С тех пор как он вышел из храма, его не покидали мысли о вчерашних неудачных попытках, и он постоянно боялся, что одно неверное движение может привести к провалу. Но сейчас шум толпы остался позади, он слышал лишь собственное дыхание.

Зрение начало расплываться. Казалось, в этой дикой горной местности перед ним появились сотни дорог, каждая из которых начиналась у его ног. Первая дорога вела к колодцу, вторая — к смерти, третья — к несущемуся вперед белому быку.

Он продолжал считать, картины на конце дорог были самыми странными и постоянно менялись. Он моргнул, и колодец на первой дороге исчез.

Куда идти, чтобы найти колодец?

Нет, не так.

Должно быть так: куда он пойдет, там и будет колодец.

Сделав шаг, он увидел, как сотни дорог слились в десятки; еще шаг — и стало чуть больше десятка дорог.

Он шел все быстрее, пока, наконец, две последние дороги не слились в одну. Он протянул руку, указал вперед и громко сказал:

— Там.

Никто не отозвался.

Линь Юань обернулся и увидел, как тысячи демонов и призраков устремились к нему.