Зал восьми страданий атаковал неожиданно, каждый удар был смертоносным, поражая с ужасающей мощью. Звук столкновения металла не прекращался, под натиском мечей и клинков несколько воинов Цяньню попадали вниз у входа, сбивая с ног товарищей внизу. Как только они пытались встать, перед ними уже оказывался гигантский топор воина из страны Священного Дерева.

Атака с двух сторон привела воинов Цяньню в замешательство:

— Мы не можем отступить! Наверху тоже засада!

— Какая засада? — крикнул кто-то.

Кто-то вспомнил:

— …Линь Юань! Это Линь Юань! Это он нас подставил!

В туннеле Сухэ Линь Юань как раз пытался укрыться от убийц Зала восьми страданий, когда снизу донеслись эти крики. Воины Цяньню, стоящие перед ним, замерли на мгновение, затем внезапно обернулись с искаженными от ярости лицами, подняли мечи и бросились на него. Линь Юань отступал, но вдруг оступился, провалился вниз и упал прямо на одного из воинов Цяньню.

Он быстро перекатился в сторону, с трудом избегая нескольких ударов, но, в конце концов, один меч рассек ему плечо. Линь Юань, ослепленный болью, изо всех сил пытался убежать, крича:

— Это не я, это преследователи, которые пришли за благовонием! Прекратите внутренние распри, сначала убейте их!

Чжао Шиву, услышав его слова, холодно усмехнулся.

Он достал маленькую бутылочку из-за пазухи, выпил её зловонное содержимое, и когда он снова поднял голову, его глаза засветились зелёным светом.

Раздался звериный рёв.

Остальные девять бойцов Чжао замерли. Затем, подобно буре, они сплели вокруг воинов Цяньню сеть яростных атак, в считанные мгновения уничтожив всех, кто пытался подняться.

Чжао Шилю и Чжао Шици одновременно схватили Чжао Шиба за ноги, подняли его вверх дном и подвесили над отверстием в туннель. Чжао Шиба, держа мечи в обеих руках, одним движением обезглавил трёх воинов Цяньню.

Воины Цяньню сразу начали отбиваться, но глаза Чжао Шиба дрожали в безумии, а Чжао Шилю и Чжао Шици, хотя и не могли видеть, что происходит внизу, словно стали продолжением его тела, поднимали и опускали его, направляя в бой так, что тот убивал врагов с невероятной точностью, не давая им продвинуться вперёд.

Линь Юань всё ещё сохранял рассудок и понимал, что единственный шанс спастись — бежать к воинам страны Священного Дерева. Им был нужен живой жрец для ритуала, и он полагал, что его пощадят.

Когда бойцы Тумана увидели, что Линь Юань ранен, они закричали и усилили свой натиск. Строй воинов Цяньню уже давно был сломан, их единственным выходом оставался путь на север, но там они наткнулись лишь на заваленный проход. В отчаянии они вспомнили странное поведение Линь Юаня сегодня и решили, что это он организовал эту ловушку, из которой нет выхода. В их глазах закипела ненависть.

Даже если они умрут, то заберут его с собой в могилу!

Линь Юань тут же стал живой мишенью, мечи и клинки со всех сторон обрушились на него…

Но тут вмешалась Ли Ши-и.

Она нацелилась не на конкретного врага, а на факелы, которые держали воины страны Священного Дерева.

С тихим шипением все факелы одновременно погасли, и подземелье погрузилось в кромешную тьму, словно вернулось в первозданный Хаос.

Звуки сражения продолжались. Воины Цяньню пытались найти Линь Юаня, в то время как бойцы страны Священного Дерева, полагаясь на грубую силу, шли вперёд, но наталкивались на мечи Зала восьми страданий.

Чжао Шици больше ничего не видел, и вместе с ним Чжао Шиву, управляющий им, тоже потерял направление. Но Чжао Шиву не обращал на это внимания и продолжал безумно рубить всех вокруг. Вскоре огромный топор отсек одну из рук Чжао Шици, и она, держа меч, самостоятельно подпрыгнула и направилась к врагам, атакуя их нижнюю часть тела.

Линь Юань, который в это время с криками пытался спрятаться, получил удар мечом в голень, и, крича от боли, покатился по земле. Затем та рука снова прыгнула в сторону, унося с собой меч.

Линь Юань, извиваясь и падая среди ног людей, сначала пытался определить местонахождение Ли Ши-и по запаху, но вскоре оказался залит кровью. Запах был настолько сильный, что он не мог понять, своя эта кровь или чужая.

Земля вокруг была липкой от крови, кругом лежали трупы и оторванные конечности.

Линь Юань не знал, движется ли он на север или на юг, убегает от смерти или ползёт прямо к ней. В его затуманенном сознании вдруг всплыли слова проклятия: «Вы все в конечном итоге сойдёте с ума, и сами себя погубите…»

Пока это проклятие тяжело звучало у него в голове, звуки бойни и крики вокруг стали ещё громче; казалось, все окончательно потеряли рассудок, бросаясь в безумный скелетный маскарад.

Где тут враги, где свои? Врагов нет, как и своих — только искаженные, обезумевшие свиньи вокруг.

Разрывать всё, сжигать всё, разрубать всё. Врата подземного мира распахнулись, мелкие демоны заливисто смеются, и огненный вихрь поглощает всё вокруг.

— Спасите… помогите! — Линь Юань не знал, сколько крови уже потерял, он чувствовал себя словно в огромной пасти Яньло, который вот-вот разжует его в кровавое месиво.

— Ли Ши-и…! — он закричал хриплым голосом, но его голос тут же затонул в хоре криков вокруг. В своей бессознательной догадке он понял, что Ли Ши-и тоже кричала среди остальных — никто в этом туннеле не остался в здравом уме.

Всеобъемлющий ужас окончательно захватил его. Лужа крови под ним внезапно расширилась, утягивая его всё глубже и глубже в бездонную тьму…

— «Закрой глаза», — раздался голос возле его уха, пустой и равнодушный.

Лин Юань, не раздумывая, плотно закрыл веки.

— «Смотри вдаль», — снова сказал голос.

Под закрытыми веками глаза Линь Юаня закатились вверх.

Темнота бескрайняя, безмолвная, словно древняя бездна, повисшая в вечности.

Все было неподвижно, даже ветер замер. Он смотрел вдаль изо всех сил, пока глаза не начало жечь, и наконец, в самом конце этой пропасти он увидел черную гору. Ее пики были острыми, без травы и деревьев, а вершина была покрыта белоснежным снегом.

Он поднял ногу и сделал шаг вперёд, затем еще и ещё, пока не перешёл на бег.

Ему позволили.

Его босые ноги касались темного горного склона. Он хотел продолжить восхождение, но постоянно соскальзывал, его тело покрывалось бесчисленными порезами от острых камней. Он поднял голову, и куда бы ни взглянул — повсюду была тьма. Она величественно висела над ним, словно сама ночь, неизменная, как законы морали. Это был алтарь предков, место силы и поклонения, нерушимое и вечное, взирающее на него.

Он даже не понял, что именно осознал. Он просто поднял голову, его горло слегка дрожало, и поток воздуха, заключавший в себе отголоски древности, вырвался наружу:

— У-у-у…

— А-а-а-а!!! — спину Чжао Шиву внезапно пронзила острая боль, он сжался, корчась на земле в судорогах. В то же время все десять людей клана Чжао начали биться в конвульсиях. На их спинах начал проявляться узор татуировки, растягиваясь от уголка глаза до ресниц и, наконец, формируя полный рисунок глаза. Этот глаз был длинным и узким, с приподнятым концом, словно он слегка улыбался.

Эта татуировка казалась не просто выгравированной на их телах, а выжженной на их трёх душах и семи духах. Глаза Чжао Шиву закатились, и он утратил контроль над своим телом.

В подземном ходе Линь Юань внезапно открыл глаза, два светящихся огонька появились в темноте.

Всё дрожало, всё кружилось, вдруг кровь брызнула во все стороны, а огни начали хаотично метаться. Он был и над подземным ходом, и под ним; он держал факел и размахивал длинным мечом; он обхватил свои ноги, подвесив себя в воздухе; он убивал и его убивали; его разлетающиеся части прыгали среди людей, каждая из них была им.

Пустота и хаос, как во сне и реальности одновременно, здравый смысл уже исчез, мир людей таял. Его рука ослабла, он не смог удержать себя. Он скользнул вниз с высоты, упал в общую бойню, и в мгновение ока был разделен на ещё большее количество частей.

Постойте, кажется, он что-то вспомнил.

Он поднял факел и спрыгнул в туннель, освещая перед собой сцену ада.

На краю этого ада, сжался юноша, весь в ранах, его зелёные глаза пристально смотрели в пустоту. Это был Линь Юань. Он сам и был Линь Юанем.

В этот момент кто-то снова замахнулся мечом на Линь Юаня. Он немедленно бросился вперёд, своим телом защитил Линь Юаня от удара. Он сражался перед телом Линь Юаня, вдали слышались крики, или, возможно, это выли волки, но звук был приглушенным, словно исходил из-за водной поверхности, и казался странным и далеким.

Он пал, ему были нужны новые руки. И вот ещё больше его самого спрыгнуло в туннель, окружив это место и начав убивать.

Он был тем, кто управлял марионетками, и сам был марионеткой, которая танцевала бесконечный безумный танец.

Он должен продолжать убивать…

До тех пор, пока не раздался громкий «щелк», и все нити разом оборвались.

Линь Юань сжался на земле, его возвращающиеся три души и семь духов все еще дрожали от яростных последствий, но его тело уже не выдержало и погрузилось в обморок.

Смех. Детский смех.

Он открыл глаза и увидел милого ребёнка с белой, как нефрит, кожей, который сидел рядом с ним и заливисто смеялся. Ребенок держал в руке кусок дерева, сунул его в рот и, прикусив молочными зубами, невнятно пробормотал:

— Вкусно, вкусно.

— Этот кусочек самый вкусный, правда? — спросил толстяк напротив, его голос был жирный и вязкий, как свиное сало.

Ребёнок ещё не мог хорошо говорить, он просто глупо улыбался.

— А ты? — взгляд толстяка обратился к нему, и он, усмехаясь, спросил: — Какой кусочек тебе кажется самым вкусным?

Тут он заметил, что перед ним тоже лежат несколько кусков дерева. Он протянул руку, чтобы взять один, его пальцы были такие же маленькие и нежные, как у ребёнка рядом. Он тоже был ребёнком.

Перебирая кусочки дерева, он всё ещё не понимал происходящего и лишь чувствовал, что толстяк напротив был очень страшным.

Толстяк хмыкнул, указав на ребенка рядом с ним:

— Этого отправьте с двумя людьми из клана Цянь. Пусть поживёт у подножия горы несколько лет. Когда придут новости из Юннина, отправьте его в орден Чжэюнь.

— Есть.

— А что касается другого… в отделении клана Ли недавно умер Сы, верно?

— Да, глава, это был Ли Сы.

Толстяк посмотрел на него:

— Тогда теперь ты — новый Ли Сы. Ли Сы, запомнил?

Сцена сменилась, его тело стало немного выше, и он стоял на коленях в центре сложных узоров, покрывающих всю землю. Над головой раздался низкий голос с гулким эхом:

— Я дарую тебе силу, дабы ты мог видеть глазами своих кровных родственников, знать их мысли и помнить их воспоминания…

В невыносимой боли он вошел в безграничное пространство.

Он увидел Ляо Юньцзюэ.

Ляо Юньцзюэ говорил неспешно:

— Почему ты затеял драку?

Он услышал свой собственный голос, беззаботный и дерзкий:

— Потому что они первыми начали ругаться.

— Ты мог ответить словами, не обязательно было драться.

— Я знаю, если начну драку, старейшины сразу получат повод посадить меня в комнату для наказаний.

Ляо Юньцзюэ приподнял бровь:

— Знаешь, и все равно сделал это?

Он опустил голову:

— Они в этот раз оскорбляли не меня, а моих младших братьев. Они говорили, что мы все — подкидыши, без отца и матери… Я увидел, как Ма Шан уже засучил рукава, и подумал, что лучше я один понесу наказание, чем будут наказаны все. Я уже привык.

Ляо Юньцзюэ молчал.

Тогда он сменил тон на более заискивающий:

— Учитель, я понял, что был неправ.

В глазах Ляо Юньцзюэ промелькнуло что-то похожее на сомнение, но в конце концов он сказал:

— Ты поступил правильно.

— …А?

— С тех пор как ты попал в орден Чжэюнь, ты постоянно враждовал с другими, не терпя никаких обид. Но теперь ты нашёл тех, о ком заботишься и кого хочешь защищать. Это хорошо. Находясь в этом мире, каждый человек подобен лодке без привязи. Каждому нужен кто-то, кто станет его «якорем».

Он не совсем понял:

— Тогда… это значит быть хорошим человеком?

— Это поможет тебе создавать лучшие благовония, — Ляо Юньцзюэ потрепал его по голове.

Так вот, он был Линь Юанем. Но когда он дрожа вернулся из безграничного пространства, он снова стал Ли Сы.

— Ли Сы, — девочка с кукольным лицом поддержала его и тихо спросила, — ты снова видел своего брата? Как он там?

Он все еще обливался холодным потом и слабым голосом ответил:

— Он… у него все хорошо.

Ли Ши-И холодно кивнула. Люди из клана Ли, по большому счету, ненавидели своих близнецов.

Они росли, как скот, привыкшие к своей судьбе. Но время от времени им приходилось видеть, как их братья или сестры живут на свободе. И каждый раз это напоминало им об их несчастной судьбе.

Но они не могли убежать. Они нуждались в противоядии, которое получали каждый месяц. Их единственная надежда заключалась в том, что когда-нибудь их отправят убить своего двойника и занять его место, его жизнь.

Ли Ши-и холодно произнесла:

— Потерпи, он рано или поздно умрет.

Однако тот лишь покачал головой, погрузившись в размышления.

— Что случилось?

— Я думаю… если убить его, всё это закончится? Неужели между людьми есть только убийство и быть убитым? — он поднял голову, рассматривая место, которое никогда не покидал. — Разве нет способа разорвать этот порочный круг раз и навсегда?

Ли Ши-и вдруг крепко сжала его руку.

Он слегка улыбнулся:

— Не бойся, я буду защищать тебя.

Ли Ши-и посмотрела на него, на её лице, обычно лишенном эмоций, мелькнуло нечто вроде замешательства:

— Защищать?

— Да, защищать. Люди могут защищать друг друга.

Ли Ши-и медленно кивнула:

— Тогда я тоже буду защищать тебя. Всегда защищать.