Линь Юань неожиданно из жертвы превратился в почетного гостя. По приказу Тумана группа воинов резко изменила к ним своё отношение и с уважением провела в дом для перевязки ран. Никто не понимал, что происходит, но ясно было одно  — их жизни, по крайней мере временно, ничего не угрожает. Все настолько обессилели, что не обращали внимания на остальное, закрыли двери и каждый стал отдыхать.

Линь Юаню выделили отдельную комнату. Воины раз за разом приносили ему горячие лепешки, ароматные и сладкие фрукты, а в конце еще с гордостью внесли в комнату большую бочку с горячей водой. Как только напряжение спало, Линь Юань ощутил слабость, его руки и ноги задрожали, каждый вдох причинял боль в груди. Он стоял на месте, сдерживая дыхание, надеясь, что эти люди оставят воду и поскорее уйдут. Но вместо этого они  наоборот вдруг решили проявить гостеприимство, осмотрелись и зажгли благовония.

Благовонницы в «стране священного дерева» были очень простыми — ничего общего с величественными курильницами Бошань из облачных гор империи Чжоу. На глиняном сосуде были вырезаны два ряда круглых отверстий, едва позволяя выходить аромату. Но запах был такой теплый и насыщенный, словно впитал сухие солнечные лучи.

Воины поклонились и, наконец, ушли. Линь Юань рухнул на пол, дрожащими руками взял лепешку и начал есть. Его желудок был пуст слишком долго, он не решался есть слишком быстро. Когда почувствовал, что немного насытился, он оставил еду и полез в бочку для купания.

Голова уже не работала, но память продолжала возвращаться к недавним событиям. Постепенно он осознал — перемена в поведении Тумана, вероятно, была связана не с его мешочком благовоний, а с тем, как он уклонился от удара.

Задумавшись, он понял, что с момента прибытия в древний город Сухэ, стоило ему почувствовать аромат молочной смолы, как начинали происходить странные вещи. Первый раз это было перед началом песчаной бури, когда высохшее дерево перед ним внезапно оказалось погребенным под слоем песка. Второй раз, как только он нашел обломок дерева с остатками аромата в боковой комнате, перед ним появилась та пугающая тень, словно вызванная колдовством. И в третий раз, под священным деревом, он чудом увернулся от нападения, словно его уберег сам бог.

Линь Юань давно хотел узнать, в чем сила благовония Ши Юй, за которым охотится Зал восьми страданий. Теперь же первая составляющая аромата уже вывела его за пределы привычного представления о мире.

Должна же быть какая-то связь между этими тремя странными событиями? Конечно, должна быть, — думал он, но так и не смог связать их воедино.

«Может, это “предзнаменование”?» — спросил кто-то рядом.

Линь Юань посмотрел вниз на воду, в которой он сидел. Волны слегка колыхались, словно что-то действительно нарушило тишину, и это было больше, чем просто его безумное воображение.

«Ты не сошел с ума», — сказал голос в этот момент.

Линь Юань обмяк на краю деревянной бочки и, словно потерянный, ответил:

— Если в моей голове раздается голос, уверяющий, что я не сошел с ума, значит, я действительно сошел с ума.

«Ты очень проницателен», — оценил голос. — «Но я не в твоей голове».

— Мой ум такой умный, что притворяется не моим, — пробормотал Линь Юань.

Тот голос рассмеялся:

— «Не спеши, подумай, есть ли смысл в том, что я говорю».

Мысли Линь Юаня невольно начали двигаться в этом направлении. Похоже… это действительно «предзнаменование». Песок предсказал песчаную бурю, тень указала на место, где он должен был стоять, отведенная рука предсказала удар топора. Каждый раз аромат, кажется, показывал ему то, что должно было произойти.

Но перед ним стоял более насущный вопрос — этот голос, похоже, действительно не был голосом из его головы.

— Кто ты? — спросил Линь Юань.

Этот голос раздавался уже второй раз; в прошлый раз он его слышал в храме, когда тот указал ему посмотреть на изображение Пробужденного.

— «Это неважно».

— Ли Сы? — не удержался Линь Юань, надеясь на чудо.

…Неужели духи действительно существуют, и три души и семь духов его брата до сих пор не покинули этот мир?

Однако голос не дал ему надежды:

— «Нет, это не он».

Линь Юань тяжело вздохнул:

— Ожидаемо.

Он помнил, что у Ли Сы голос был очень похож на его собственный, еще с нотками юношеской ясности. А у этого голоса был особый оттенок — пустота и какая-то отстраненность, словно это отдаленное эхо, идущее из дальнего времени и пространства.

Голос отказывался представиться, и Линь Юаню пришлось сделать еще одну смелую догадку:

— Тогда ты дух священного дерева, который пришел благословить меня?

— «Нет», — голос не изменил даже интонации. — «Если бы я был духом дерева, то сразу сказал бы тебе, в чем сила аромата».

— Но ведь ты сказал, что он дает предзнаменование?

— «Это только мое предположение, оно может быть неверным. Если хочешь узнать правду, тебе придется хорошенько поразмыслить».

Линь Юань:

— …

Линь Юань:

— Тогда зачем ты здесь?

— «Говорю же, это неважно», — голос продолжил спокойно, словно ничего особенного не случилось. — «Просто проявил к тебе немного заботы».

Линь Юань:

— ?

Линь Юань собирался съязвить, как вдруг его захватила невероятно сильная усталость.

— «Спи спокойно, эти благовония тебе на пользу».

— Что? — севшим голосом спросил Линь Юань.

Тишина.

— Ты еще здесь?

Тишина.

— Эй…

Линь Юань мысленно высказал все, что думал, но почувствовал, как его телу становится невыразимо тепло и комфортно. Усталость была настолько сильной, что он даже не мог поднять пальцы. Он с трудом выбрался из бочки, успел только упасть на кровать и мгновенно провалился в глубокий сон.

Это был самый сладкий сон в его жизни. Он не видел никаких сновидений, остался только аромат благовоний, как пестрый узорный шелк, танцующий перед его глазами.

Когда он открыл глаза, за окном уже был вечер.

Линь Юань резко сел, быстро надел льняную одежду, оставленную у кровати, и вдруг его пальцы замерли.

Что-то изменилось.

Он закрыл глаза и почувствовал, что жар и боль в груди полностью исчезли, на теле не осталось ни малейшего следа дискомфорта или усталости. Он ощущал себя так, словно только что прошел через очищение души и тела.

Воины, посланные Туманом, ждали его снаружи. Как только он вышел, они жестом показали ему следовать за ними. Не зная языка, Линь Юань и не пытался спрашивать, просто шел. Жители, которые ещё утром кричали, что принесут его в жертву, теперь обходили его стороной, бросая украдкой испуганные взгляды.

До падения Сухэ или после него — нигде не упоминалось о подобном соседнем государстве. Но это явно нарушало логику. Если кто-то когда-либо входил или выходил отсюда, существование страны «Священного Дерева» не могло бы остаться тайной.

Неужели за тысячи лет сюда не входил и не выходил ни один живой человек?

С наступлением сумерек в каждом доме зажглись масляные лампы. Хотя улицы и дома были простыми, их тщательно вымели и убрали. Здесь не было ни одного роскошного дома, но и ни одного бедного. Если бы не слишком много странностей, это место вполне могло бы стать землей обетованой.

Всё вокруг было спокойным и умиротворенным, здесь время словно остановилось. Казалось, даже луна, медленно поднимающаяся над головой, была той же самой, что и тысячи лет назад.

Воины остановились перед невзрачным домом. Линь Юань вошел внутрь и обнаружил, что это было жилище Тумана. Комната была наполнена мерцающим светом огня и ароматом мяса; воины Цяньню и люди из ордена Чжэюнь сидели вокруг, наслаждаясь вином и жареным мясом — Линь Юань заподозрил, что это были те самые два белых быка, которых он видел утром. Воины по одному вводили гостей. Увидев Линь Юаня, Туман сразу же поднялся, подошел и с улыбкой взял его за руку.

На глазах у всех Туман усадил Линь Юаня на почетное место и лично налил ему чашу вина.

Лао Цзинь, сидевший рядом с Сюэ Чуньином, удивленно спросил:

— Эй, почему эти дикари вдруг стали поклоняться тебе, как Будде? Неужели это благовоние так сильно на них подействовало?

Тогда Линь Юань уклонился слишком быстро, и никто не обратил на это внимание, решив, что Туману просто понравился его подарок, хотя реакция дикарей была явно чрезмерной.

Линь Юань не хотел раскрывать слишком много перед воинами Цяньню и небрежно ответил:

— Возможно, им просто понравился аромат благовония, которое я приготовил.

Лао Цзинь выпил глоток вина, его глаза еще не оправились от синяков, которые оставили местные жители. Он презрительно сказал:

— Ха, эти дикари просто невежественны. Глава Ляо ещё не вмешался, а его ученик уже способен на такое.

Линь Юань по привычке повернул голову и заметил, что люди из ордена Чжэюнь сидели неподалеку. Еда перед Ляо Юньцзюэ осталась почти нетронутой, он молча смотрел на потрескивающее пламя, погруженный в свои мысли. Теперь, когда Линь Юань знал правду, вид его седых волос причинял ему острую боль в сердце.

Услышав слова Лао Цзиня, Ляо Юньцзюэ встретился взглядом с Линь Юанем, и несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.

Он улыбнулся:

— Ученик, которого я обучил, конечно, хорош.

Сердце Линь Юаня внезапно наполнилось теплом. Словно замерзшая река внезапно начала бурлить, и время, наконец, снова пошло вперед.

С тех пор как Лу Жан провалил дело в подземном ходе, он стал угрюмым и не смел поднять головы. Услышав эти слова, он опустил голову еще ниже.

Лао Цзинь, уже порядком подвыпивший, сказал:

— Как бы там ни было, но первую составляющую благовония мы все-таки нашли. Теперь остается только понять, как её заполучить. Линь Юань, ты ведь хочешь доказать свою верность, так? Тогда придумай, как достать молочную смолу, и никто не станет считать тебя предателем.

Линь Юань усмехнулся про себя:

— О, мне стоит поблагодарить господина военного за его великодушие .

Лао Цзинь не понял сарказма и рассмеялся:

— Умный парень!

Один из воинов принес тарелку с только что зажаренным мясом. Лао Цзинь, держа в одной руке чашу с вином, протянул вторую, чтобы взять тарелку. Но воин окинул его взглядом и, обойдя, подал блюдо Линь Юаню.

Лицо Лао Цзиня дернулось. В это время в комнату ввели Ли Ши-и. Она подошла к Линь Юаню и села рядом, молча начав есть мясо.

Линь Юань немного подумал и пододвинул ей тарелку, которую только что взял, и, воспользовавшись моментом, тихо спросил:

— Как быть с противоядием?

У людей из Зала восьми страданий до сих пор находится противоядие, которое понадобится Ли Ши-и в следующем месяце. Но теперь другую сторону подземного хода заблокировали воины Цяньню, так что бесшумно пробраться невозможно; а если попробовать прорываться силой, то это приведет к жестокой схватке.

Линь Юань и Ли Ши-и еще не доказали свою преданность и силу, и вряд ли люди из клана Чжао станут рисковать ради двух человек из клана Ли.

Как и ожидалось, Ли Ши-и сказала:

— Отряд Чжао не будет прорываться силой. Они максимум подождут снаружи до полнолуния.

День принятия противоядия у людей из клана Ли — пятнадцатый день каждого месяца. Линь Юань задумался, опустив взгляд.

Раз он изображает Ли Сы, ему придется честно добыть молочную смолу и отправиться к отряду Чжао, чтобы обменять её на противоядие.

Сегодня на небе виден серп луны, и до полнолуния осталось меньше десяти дней. Похоже, добыть этот аромат — это не просто важная задача, но и весьма срочная.

Линь Юань глубоко вдохнул, стараясь не выдать своих мыслей.

Из всех здесь только от Тумана исходил аромат молочной смолы, и это как раз было его жилище… Он действительно учуял запах. Среди прочих запахов в комнате слегка слышался едва уловимый аромат ладана. Источник запаха был не на Тумане, а в соседней комнате.

Дверь в ту комнату была слегка приоткрыта. Линь Юань сделал несколько шагов, и, видя, что его никто не останавливает, приблизился к двери и заглянул в щель.

Комната была пуста, там был лишь низкий столик, на котором стояла простая глиняная курильница. Перед столиком на полу было два маленьких углубления, будто кто-то годами кланялся здесь, протирая плитку коленями.

Линь Юань не мог разглядеть деталей курильницы, поэтому снова попробовал уловить запах. Аромат был слабым; курильница, должно быть, была специально очищена перед их приходом. Всё, что он ощущал, — лишь остатки, впитавшиеся в стены после многолетнего использования.

Над столиком висело изображение. В тусклом свете комнаты можно было смутно различить фигуру человека. Тот человек был одет в длинные одежды, а на голове у него были длинные раздвоенные рога, похожие на… оленьи.

Вдруг кто-то похлопал его по плечу.

Линь Юань резко обернулся и увидел улыбающегося Тумана, который начал что-то говорить.

Линь Юань:

— …

Линь Юань обернулся в поисках Су Чэня.

— Учитель, помогите мне…

Су Чэнь, жуя наполовину сырые листья, с любовью кормил обезьяну. Услышав зов, он поднялся и подошел к ним:

— Иду, иду.

Су Чэнь уже давно общался с местными жителями и, благодаря своему знанию древнего языка Сухэ и языка Хэсюй, постепенно стал понимать общий смысл. Он немного поговорил с Туманом, жестами и словами, а затем начал переводить:

— Он спрашивает, удобно ли тебе здесь и не нужно ли тебе чего-нибудь еще.

Линь Юань тоже с улыбкой ответил:

— Все очень хорошо, только вот не хватает немного благовоний.

Су Чэнь:

— …

Услышав перевод, Туман выглядел смущенным.

Линь Юань вежливо ждал. Он по-прежнему не знал, почему к нему было особое отношение, и не знал, где находится предел терпения Тумана, поэтому решил рискнуть и прощупать почву.

Туман, немного подумав, сказал:

— К нашему Священному Древу может прикасаться только жрец. Нынешний жрец — это я, но я уже стар и скоро должен передать посох следующему жрецу.

Незаметно шум в комнате стих. Все, будь то воины Цяньню или жители страны Священного Древа, прислушались к их разговору.

Туман:

— Я ищу преемника. Тот, кто хочет стать жрецом, должен будет пройти испытание обоняния через семь дней…

Нахмуренные брови Сюэ Чуньина постепенно разгладились, а затем резко взлетели вверх, выражая радость и удивление:

— И такое бывает?

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. В комнату вошел мужчина средних лет с гордым выражением лица, приблизился к Туману, указал на Линь Юаня и резко спросил:

— Отец, как ты можешь позволить этому демону остаться?

Воины вокруг Тумана сразу встали, но никто не осмелился дотронуться до мужчины. Линь Юань уловил исходящий от него сложный и приятный аромат.

— Абу, отойди, — спокойно сказал Туман.

— Я не уйду! Эти люди должны быть сожжены и принесены в жертву Священному Древу, только так Древо продолжит защищать нас!

Су Чэнь, находясь рядом с Линь Юанем, быстро перевел:

— Затем Туман сказал, что мы не демоны, и что ты избран Священным Древом, и, как избранный, должен принять участие в испытании.

Абу бросил на Линь Юаня взгляд, его лицо выражало замешательство и гнев.

— Но, отец, я твой сын! И именно я должен унаследовать место жреца!

При упоминании об этом лицо Тумана стало очень мрачным:

— Напомнить тебе? У тебя нет связи со Священным Древом. За тысячи лет ты — первый преемник, у которого нет этой связи.

— Я… — Абу сжал кулаки. — Возможно, это просто потому, что ты еще жив. Когда ты уйдешь, сила в моей крови сама пробудится.

Туман был потрясен:

— Так вот в чем твой план? Ты ждешь моей смерти?

— Нет, отец…

В глазах Тумана появилось сильное разочарование, он отвернулся от сына:

— Жадность уже разрушила твое сердце. Даже если я умру, ты не сможешь быть избран Священным Древом.

После этих слов наступила тишина. Жители страны Священного Древа смотрели на Абу со сложными выражениями, каждый взгляд был подобен удару кнута.

Абу дрожал от ярости, а затем внезапно холодно рассмеялся. Он повернулся к Линь Юаню и громко, как бы напевая, сказал:

— Когда вы выбрались из-под земли, вы попали под проклятие священного дерева. Вы сойдете с ума и сами себя погубите…

Су Чэнь:

— …

Су Чэнь с серьёзным выражением лица указал на своё ухо:

— Что?

Этот напев был слишком вычурным, и он ничего не понял.

Абу:

— …

Абу замедлил темп речи, повторяя своё проклятие по слогам. Увидев, что Су Чэнь всё ещё выглядит непонимающим, он мрачно начал показывать жестами.

Су Чэнь:

— О-о, под землёй, под землёй, да? Мы? Что с нами? Мозг? Что?

Окружающие жители страны священного дерева:

— …