Звериные глаза, как на татуировке из сна, запах мутно-зелёной гнойной крови… теперь Линь Юань понял, какому существу это принадлежит. Он взглянул на Ли Ши-и, и она тоже наблюдала за этой группой молящихся. Линь Юань одними губами задал ей вопрос:

— «Зал восьми страданий»?

На протяжении всего пути именно Ли Ши-и поддерживала связь с Залом восьми страданий. Ли Ши-и покачала головой.

Значит, это просто обычные путники. Они выглядели скорбящими и, похоже, не молились, а оплакивали что-то.

Ли Ши-и медленно подошла ближе, глядя на изображение существа с лицом волка и телом человека. Её взгляд был ещё более пустым, чем обычно. Линь Юань вспомнил огромную руку с наростами из своего сна и тихий, тяжёлый голос, который будто бы исходил из неизвестного органа. Воображение художника явно оказалось слишком скромным.

— Лу Жан, — Линь Юань спросил прямо, — кто этот Пробуждённый?

Лу Жан на мгновение колебался между «проигнорировать» и «насмешливо ответить», выбрав последнее:

— Ты не знаешь, кто такой бог-волк Нишиду?

Имя показалось знакомым. Линь Юань постарался вспомнить, где он его слышал. Возможно, в рассказах стариков на улице.

Нишиду всегда властвовал на севере и почитался всеми кочевыми народами как бог-волк. Эти варвары всегда жадно поглядывали на плодородные земли Центральных равнин. В легендах говорилось, что за каждым крупным сражением стояла борьба между Нишиду и почтенным Иулюем, великим целителем и шаманом.

Десятки лет назад империя Чжоу уничтожила северное государство Фули, после чего почтенный Иулюй стал известен как первый Пробуждённый. А Нишиду больше не упоминался в летописях Центральных равнин. Но если это действительно Нишиду, тогда что такое «Ти Ши»?

Линь Юань снова огляделся, но так и не нашёл Су Чэня. Выйдя из храма, он заметил, что Су Чэнь стоял у входа, беседуя с группой людей на непонятном языке.

Эти выходцы из западных земель были одеты как бродячие артисты, а рядом с ними стояла старая ржавая клетка, в которой сидела маленькая обезьянка. Её тело было покрыто ранами, а облезлая шерсть пожелтела от грязи. В её глазах читался безмолвный ужас.

Су Чэнь выглядел крайне встревоженным. Линь Юань сделал вид, будто случайно подошёл:

— Эй, что тут случилось?

— Эти люди из Семи Светил всегда взвинчивают цену. Видишь эту бедную обезьянку? Хотел её выкупить, готов был отдать все свои деньги, а они всё равно не хотят её продавать.

Как только Линь Юань услышал о торге, он снова посмотрел на выражения лиц этих людей и сразу же сделал вид, что ему все равно:

— Идем.

— А?

Линь Юань махнул людям из Семи Светил, показывая, что они передумали, и, потянул Су Чэня за собой, прошептав:

— Доверься мне.

Пройдя всего несколько шагов, один из торговцев нагнал их, протягивая клетку Су Чэню. Линь Юань не успел его остановить, как Су Чэнь уже взял клетку и заплатил, с радостью говоря:

— Господин Линь, вы действительно искусны в этом!

Линь Юань:

— …

— Я ведь еще не успел ничего сделать.

— А что, можно было еще и поторговаться?

— На будущее запомните: до семи лет я уже был мастером торга.

— Герои проявляются с малых лет.

Линь Юань, осознавая, что времени мало, и решил перейти сразу к делу:

— Учитель, вы владеете разными языками, знаете ли вы, что значит «Ти Ши»?

— Где вы услышали это слово? — удивился Су Чэнь.

Линь Юань указал на храм:

— Там группа людей поклоняется Ниши Ду.

Су Чэнь немного подумал:

— Это, вероятно, потомки народа Фули, и «Ти Ши» — это их почтительное имя для волчьего бога Нишиду.

Именно так. Линь Юань в мыслях начертил примерную карту, подтверждая, что гора Цыбэй действительно скрыта в северных горах. Еще дальше на север, вероятно, лежали земли, когда-то принадлежавшие Фули.

— В языке Фули есть выражение «восемь страданий»? — спросил он снова.

Ранее он думал, что название Зала восьми страданий выражает сильные горечь и страдания, но, вспоминая лица клана Чжао, решил, что они, вероятно, тоже из Фули.

Су Чэнь долго размышлял и, наконец, нашел похожее слово:

— Ты, наверное, имеешь в виду «Буэрху»? Это на языке Фули означает «золотой орел». В их вере золотой орёл считается посланником Волчьего Бога.

— Ааа.

Образ врага становился всё яснее. Давно исчезнувший Нишиду тайно построил Зал восьми страданий в северных землях империи Чжоу и начал конкурировать с почтенным Иулюем за благовоние Ши Юй. Похоже, они давно планировали вернуться.

Через некоторое время воины Цяньню привели верблюдов. Когда Сюэ Чуньин увидел клетку в руках Су Чэня, он снова нахмурился. В их отряде уже было двое лишних людей, а теперь еще и обезьяна. Теперь это было похоже скорее на пикник, чем на поиск ингредиентов.

Су Чэнь с улыбкой сложил руки:

— Амитабха. Прошу прощения за неудобства, генерал. Я и обезьянка разделим еду и воду на двоих.

На улыбку не ответишь ударом, и Сюэ Чуньин не стал возражать, а лишь приказал воинам Цяньню погрузить вещи на верблюдов.

В караване из сотни человек были не только провиант и вода, но и шелка с благовониями, как у настоящих торговцев. Линь Юань, забираясь на верблюда, подумал: для путешествия по пустыне торговые товары не нужны. Похоже, сбор ингридиентов в Сухэ — это только начало большого пути.

Отряд направился по давно заброшенной дороге в Сухэ.

Вскоре шум телег и лошадей позади затих. Вокруг, куда ни глянь — только сухой песок, сверкающий под солнцем, словно разбросанные золотые крошки. Пологие дюны тянулись непрерывно, вплоть до горизонта.

Маленькая обезьянка в клетке сначала съежилась, но, заметив, что новый хозяин не собирается её бить, немного расслабилась. Она большими круглыми глазами молча смотрела на Су Чэня.

Су Чэнь вынул её из клетки, посадил на спину верблюда и дал ей воды из своего бурдюка. Видя, как она делает маленькие глотки, он, поддавшись чувствам, сказал:

— То, что мы встретились, можно считать даром судьбы. Дам-ка тебе буддийское имя.

Люди рядом с ним еле сдерживали смех, но Су Чэнь остался серьезен:

— Да, все страдания, что ты пережила, и этот поворот судьбы — всё это пустое, возникающее и исчезающее в одно мгновение. Как говорят, форма — это пустота, пустота — это форма. Если ты поймёшь это, то сможешь скорее всё отпустить. Может быть… назову тебя У Сэ*.

(*прим. пер.: “понимание формы.”)

Чу Яогуан повернулась и осторожно спросила:

— А почему не назвать её У Кун**?

(**прим. пер.: “понимание пустоты.”)

Су Чэнь ответил:

— Сам не знаю почему, просто чувствую, что нельзя.

Солнце стояло в зените, горизонт дрожал и искажался в раскалённом воздухе. Солнце нещадно палило, ветер гнал песок, словно дождь, и все надели плащи, закрыв головы и лица. Караван двигался вперёд без остановок до самого заката, будто Сюэ Чуньин обладал какой-то особой способностью находить путь в бескрайних песках.

Когда последний луч заката исчез за горизонтом, на землю, словно дым, опустились тёмно-фиолетовые сумерки.

Днём пустыня пышет жаром, обжигая лёгкие, но с уходом солнца мгновенно становится сухо и холод пробирает до костей. Сюэ Чуньин приказал разбить лагерь и развести огонь, чтобы согреться.

Линь Юаня и Ли Ши-и снова отправили в самый угол. Линь Юань пошёл снять вещи с верблюда, и, будто случайно, оказался около шатра ордена Чжэюнь.

Слуги ордена готовили еду на костре, Ляо Юньцзюэ и два его новых ученика сидели у костра. Лу Жан тут же резко спросил:

— Ты чего сюда припёрся?

Линь Юань с улыбкой ответил:

— Дни коротки, а ночи длинны, так почему бы не провести их при свечах? Младший брат Лу, подогрей воды для своего старшего брата.

Лу Жан уже потянулся за кувшином, но, услышав приказ Линь Юаня, зло сжал зубы, недовольно сдерживая гнев.

Линь Юань медленно повернулся, но как только отошёл, улыбка исчезла с его лица, и в глазах появилась горечь.

Ляо Юньцзюэ не обратил на него ни малейшего внимания, не удостоил даже взглядом. Казалось, удар, который он отразил рукой, истощил в нём последние остатки сострадания.

Линь Юань даже засомневался, что учитель, даже если они останутся наедине, станет его слушать. Почему? Неужели Ляо Юньцзюэ уже знал, что источник всех бед ордена Чжэюнь — это он, Линь Юань?

— Генерал!

Помощник командующего Цяньню, Лао Цзинь, быстро подошёл и сообщил:

— Разведка обнаружила людей в трёх ли позади!

Сюэ Чуньин спросил:

— Сколько их?

— Вроде бы немного. Как только мы останавливаемся, они тоже останавливаются, — Лао Цзинь понизил голос. — Генерал, на этом пути не должно быть торговцев. Неужели это те, кто ворвался в орден Чжэюнь…

Сюэ Чуньин поднял руку, останавливая его, и, обведя всех орлиным взглядом, остановился на Линь Юане.

Линь Юань невинно посмотрел на него. Сюэ Чуньин немного задумался и сказал:

— Будем дежурить по очереди, на случай внезапного нападения.

Линь Юань вернулся к своему шатру и тихо спросил Ли Ши-и:

— Это люди из Зала восьми страданий, верно?

Ли Ши-и кивнула и не стала скрывать:

— Отряд Чжао.

Зал восьми страданий не решился полагаться только на Линь Юаня, они послали ещё людей следить за солдатами Цяньню.

Ли Ши-и добавила:

— Противоядие на следующий месяц находится у них.

Линь Юань кивнул и осторожно замолчал. Он видел, что и Ли Ши-и, и Ли Сы испытывают ненависть к Залу восьми страданий. Но по обрывкам слов Ли Ши-и можно было понять, что её отношение не такое радикальное, как у Ли Сы; кажется, из-за этого у них были разногласия. Возможно, это и стало причиной их расставания.

Линь Юань, исполняя роль Ли Сы, старался не упоминать о Зале восьми страданий и молча продолжил есть сухой паёк. Огонь потрескивал, вдали над пустыней поднимались мерцающие огоньки, сверкая, как звёзды, всё выше и выше, словно сливаясь с Млечным Путём, что простирался на небе.

Ли Ши-и, сидя рядом, вдруг подняла голову и сказала:

— Звёзды, оказывается, такие яркие. Ты знал это раньше?

Линь Юань замер. В Зале восьми страданий небо почти всегда скрыто облаками и туманом. Видел ли Ли Сы когда-нибудь звёзды?

— …Не обращал внимания, — неуверенно ответил он.

Ли Ши-и, грызя сухарь, вдруг слегка улыбнулась:

— Очень яркие.

Линь Юань почувствовал, что сухой паёк в его рту стал ещё горче и труднее глотаться. Точно, подумал он, для Ли Ши-и это ведь первое путешествие вместе с Ли Сы.

Ночь прошла, никто не напал. На рассвете Сюэ Чуньин отправил разведчиков, но следов преследователей они не нашли.

Сюэ Чуньин с суровым лицом приказал:

— Когда найдём молочную смолу, заберём всё, что сможем. Что не сможем унести, уничтожим на месте.

Прошло ещё несколько дней, но пейзаж не изменился. Куда ни глянь, не было видно ни следа человеческого присутствия — только бескрайняя пустыня и холодное небо с инеем.

Люди из Зала восьми страданий, вероятно, скрылись и больше не попадались на глаза разведчикам. Но у Сюэ Чуньина появилась новая проблема.

Когда они остановились на отдых, Линь Юань услышал, как он спросил:

— Глава Ляо, завтра продолжим в этом направлении?

Линь Юань вдруг осознал, что что-то не так, и удивлённо распахнул глаза. Он всё время думал, что отряд ведёт Сюэ Чуньин, но оказывается, этим занимался Ляо Юньцзюэ?

Ляо Юньцзюэ кивнул.

Но Сюэ Чуньин продолжал пристально смотреть на него:

— С учётом скорости хода верблюдов, если мы идём в правильном направлении, через пятнадцать дней мы бы уже достигли Ло Цзе. Но сегодня уже шестнадцатый день. Глава Ляо, вы уверены?

Линь Юань был в смятении. Он мельком видел рецепт благовония Ши Юй, там было написано лишь «Сухэ», без точного местоположения или каких-либо ориентиров. Ляо Юньцзюэ вдохнул аромат благовония только один раз; как он мог знать дорогу?

Ляо Юньцзюэ спокойно ответил:

— Верно, завтра мы должны быть на месте. Сегодня давайте ляжем отдыхать пораньше.

Тем не менее они шли ещё целых три дня. Однообразные пейзажи день за днём почти лишили их восприятия времени и расстояния, как будто всё это время они кружили на одном месте. Линь Юань уже не помнил, когда в последний раз видел пролетающую птицу. Но он сделал новое открытие:

— Эти останки путника не такие, как вчерашние, мы не ходим кругами.

— Амитабха, — сказал Су Чэнь, — предки, писавшие “отмечай путь лишь костями мёртвых”, не солгали нам.

Он всю дорогу читал молитвы, и, произнося это, даже слегка улыбнулся, будто рассматривал испытания жизнью и смертью как редкую возможность для совершенствования.

Но у других в группе не было такой сдержанности.

— Не потерялся ли глава Ляо? — ехидно бросил Сюэ Чуньин. Его воины Цяньню тут же отреагировали, слегка обнажив оружие из ножен.

Ляо Юньцзюэ спокойно ответил:

— Генерал Сюэ, по приказу императора, ваша задача охранять орден Чжэюнь, а не управлять им

Сюэ Чуньин поднял руку, готовясь дать знак. Но в этот момент разведчик громко закричал:

— Генерал, впереди лес из мёртвых деревьев!

Караван поспешил вперёд, пейзаж, наконец, изменился. Им все чаще стали попадались редкие мертвые деревья, и, наконец, их стало так много, что они образовали целый лес.

Кто-то шумно вдохнул:

— Мы действительно добрались…

Линь Юань посмотрел вперёд и на мгновение потерял дар речи. Перед его глазами раскинулась безграничная пропасть, стоя на одном её краю, невозможно было увидеть другой. Вокруг пропасти стояли высохшие деревья, как надгробия прошлого оазиса. Это и было Ло Цзе — некогда живописное озеро, которое поило весь народ Сухэ.

Триста лет назад, когда открылись врата ада, из Ло Цзе вырвался древний зверь «Цзюинь», устроивший резню в государстве Сухэ. Это была гигантская змея, по размерам как горная цепь, с девятью головами, каждая из которых изрыгала огонь и воду.

Эта катастрофа была остановлена десятью Пробуждёнными. Сражение длилось месяц, и воды Ло Цзе были подняты хвостом змеи. Пламя и дым, поднимавшиеся к небесам, окутали половину Запада алым облаком. Весь месяц, что длился этот бой, равнины Ло Цзе были так ярко освещены, что эта битва получила название «война Вечного Света».

Хотя в конце концов десять Пробуждённых уничтожили Цзюинь, государство Сухэ было почти уничтожено, а Ло Цзе высохло. Оставшиеся жители Сухэ исчезли, лишившись воды. Это также было последним упоминанием в летописях о десяти Пробуждённых. После этого их имена остались лишь в легендах и песнях.

Наконец достигнув цели, Сюэ Чуньин смягчился и тёплым тоном сказал:

— Прошу прощения за прежние резкие слова, надеюсь, глава ордена не держит зла.

Ляо Юньцзюэ ответил:

— Генерал слишком любезен.

В его речи послышалась едва уловимая заминка. У Линь Юаня возникло странное ощущение, будто прибытие в Сухэ оказалось для Ляо Юньцзюэ неожиданностью. Будто он действительно не рассчитывал найти это место.

Но это был лишь первый шаг. Вокруг было много высохших деревьев, но среди них — ни одного дерева ладана.

Взгляды всех устремились на руины неподалеку. Эти развалины были достаточно заметны среди бескрайней пустыни и высохших деревьев, но они намеренно игнорировали это направление, никто не хотел предложить войти внутрь.

— Древний город Сухэ, — шепнул кто-то, — о нём ходит слишком много легенд о призраках.

Сюэ Чуньин приказал:

— Старик Цзинь останется с верблюдами, остальные со мной — пойдём в город на поиски.

Город оказался больше, чем они ожидали, правильной квадратной формы. В прошлом Сухэ процветал, и даже сейчас, будучи руинами, показывал ширину улиц и величественные дворцы. Виднелась и полуразрушенная пагода.

Никто не хотел заходить глубоко в город, они намеренно шли по его краю, пока случайно не нашли в углу древний лес мёртвых ладанных деревьев. Их было около десятка, и большинство лежали поваленными. Странно, но этот небольшой лесок, наряду с дворцами и пагодой, был обнесён высокой стеной, хотя стена и разрушилась.

Кроме того, этот квадратный город неожиданно заканчивался здесь. Вокруг не было ни одного дома, словно целый участок был оставлен пустым, из уважения или суеверного страха.

Сюэ Чуньин первым шагнул за обломки стены и слегка толкнул ногой поваленное дерево:

— Дерево умерло так давно. Найдём ли мы молочную смолу в его стволе?

Ляо Юньцзюэ промедлил и сказал:

— Скорее всего, нет. Но в рецепте указано на это дерево, так что нужно вскрыть кору и проверить. Может, что-то осталось в песке.

Все принялись за работу, вскрывая кору и копая песок.

Линь Юань присел, провёл рукой по сухому стволу и глубоко вдохнул запах коры. Когда дерево было живым, под этой корой весной было полно смолы, ожидавшей сборщиков. Молочная смола получила своё название за молочно-белый цвет, с ароматом, напоминающим цитрусовые, и её можно было жевать.

Эти мёртвые деревья, хотя и похожи на ладанные, имели странный, сладковатый запах, которого не должно было быть. Похоже, здесь произошла какая-то мутация, похожая на ту, что видел в Зале восьми страданий. Однако смолы в стволе не осталось совсем.

Неподалеку Ляо Юньцзюэ говорил Сюэ Чуньину:

— Боюсь, нам не удалось ничего найти.

Сюэ Чуньин сдержал раздражение:

— Разве это не господин Ляо на этой экспедиции?

— В рецепте ясно указано “Молочная смола Сухэ”, — Ляо Юньцзюэ объяснял, словно учитель ученику, — Но этот рецепт очень древний, возможно, когда он был записан, Сухэ ещё не стал пустыней. Теперь этот ингредиент полностью утрачен. Пожалуйста, передайте это императору…

Линь Юань услышал лёгкий звук рядом. Ли Ши-и быстро вырезала метку на стволе дерева. Линь Юань понял: она оставляла знаки для людей Зала восьми страданий. Она, вероятно, делала это на протяжении всего пути.

Он отвёл взгляд и вдруг заметил странность: когда он нюхал дерево, на нём не было песка, но теперь его как будто присыпало. Это его насторожило, и он отступил на шаг.

В этот момент Лу Жан спросил:

— Вы слышите? Как будто кто-то кричит.

— Старший брат, не пугай нас…

Вдруг один из солдат поднял голову:

— Почему стало так темно?

У Линь Юаня мурашки побежали по коже. Он поднял взгляд. Все застыли на мгновение.

— Быстро прячьтесь! — закричали несколько человек одновременно.

Линь Юань тоже услышал приближающийся крик. Это был голос старика Цзиня:

— Песчаная буря!