Тем вечером армия Линьюань вышла из пустыни.

Зима здесь умирала, а весна не спешила оживать. На оттаивающей почве по-прежнему не было и намека на зелень, земля напоминала потрескавшуюся кожу.

Едва покинув пустыню, они тут же наткнулись на разведчиков племени Темубуцзя.

Армия Линьюань уже накопила опыт в избегании сражений. Аслан заранее определил места, где могли прятаться разведчики, а Чжао Инь лично повёл людей, чтобы выследить и устранить их одного за другим. Ни один разведчик не успел уйти живым и подать сигнал тревоги.

Все прекрасно понимали: если свернуть отсюда на юго-восток и пересечь гряду холмов, там будет единственное место, где ещё растёт оленья трава. Племя Темубуцзя давно расставило там ловушки, поджидая их.

Теперь, когда разведчики не вернулись, это стало заявлением армии Линьюань: они близко.

Но пока враги терпеливо ожидали в засаде, войско Линьюань даже не повернуло головы, продолжая двигаться строго на восток.

На всей степи Фули осталось лишь это немногочисленное войско. Пока враги охранял одно, они неизбежно оставляли без защиты другое. Это был самый подходящий момент, чтобы воспользоваться их слабостью и прорваться прямо к Золотой горе.

Бледно-жёлтая луна взошла на небе рано, её форма уже была почти полной, словно плод, готовый вот-вот лопнуть от спелости.

Чу Яогуан отвела взгляд от щели в окне повозки, перебирая в руках матерчатый мешочек с «неопадающей землей», и время от времени перекидывалась парой слов с Ли Ши-и.

Свет угасал, предпоследний четвертый день также подходил к концу.

Воздух постепенно наполнился тягучей тишиной. Чу Яогуан вдруг сменила тему:

— Я тут вспомнила, Ши-и, у тебя ведь тоже есть сестра.

В тысячах ли отсюда вздрогнула только что напоенная божественной кровью Чжуцюэ. Через глаза Ли Ши-и она «видела» Чу Яогуан, но в полумраке не могла разглядеть выражение её лица.

Почему та вдруг заговорил о ней? Она что-то заметила?

Ли Ши-и тоже пристально посмотрел на Чу Яогуан, не понимая, к чему она клонит.

Но голос Чу Яогуан оставался ровным, словно речь действительно шла о пустяках:

— В том… Безграничном пространстве ты ведь можешь делить с ней зрение, да? Как она поживает?

Ли Ши-и ненадолго замолчала и, следуя нити разговора, медленно ответила:

— У неё заметное родимое пятно, у меня его нет. Зал восьми страданий оставил меня, потому что мне, чтобы выдать себя за неё, достаточно нарисовать пятно. А она не может выдать себя за меня. Я видела, как она вошла в город Юньцюэ, стала служанкой в доме богатого торговца, а позже — наложницей.

— А, так ей ещё повезло, — вздохнула Чу Яогуан.

Сознание Чжуцюэ внутри Ли Ши-и широко раскрыло глаза. Разве такую жизнь можно считать везением?

Но затем она вспомнила прочитанные в теле Ли Ши-и воспоминания: годы, что не видели солнца; бесконечные бои; голод; холод; кровь. И пустоту, что навсегда оставила смерть Ли Сы.

Чжуцюэ беззвучно усмехнулась. По сравнению с этим, возможно, её позолоченная клетка и правда не казалась такой ужасной.

Чу Яогуан словно озвучила её мысли:

— Поэтому люди из отделения Ли ненавидят того, кто остался снаружи?

— Не только из-за этого. Когда она впервые вошла в дом, управляющая часто била её и ругала, а как-то раз даже столкнула в пруд зимой. Молодой господин, что взял её в наложницы, был пьяницей: в припадке пьяного безумия вылил ей на родимое пятно кипяток...

Чжуцюэ изумленно слушала, как человек, с которым она никогда не встречалась, подробно рассказывал о всех её страданиях.

Давно похороненные воспоминания поднялись из глубин памяти: то беспросветное отчаяние, подавленные мгновения ярости. Всё, что она хотела забыть, другая помнила.

— Та управляющая была низкого роста, а от пьяницы давным-давно осталась лишь оболочка. Чтобы отомстить, достаточно было схватить вазу и со всей силы ударить, — голос Ли Ши-и по-прежнему звучал холодно. — Я ненавижу её за это. За то, что она ничего не делала.

Чу Яогуан с сомнением спросила:

— Это чувство… разве это «ненависть»?

Ши-и молчала ещё дольше, и наконец сказала:

— Если бы у меня был такой шанс, я бы не раздумывала. Раз в этом мире её ничего не держит, почему бы не дать волю убийству?

Мысль Чу Яогуан внезапно оборвалась. Её кольнула тревога: ведь у Ли Ши-и теперь тоже не осталось привязанностей. Эти слова… неужели она говорит о себе?

— Ши-и… — Чу Яогуан наклонилась вперед и взяла ее руку. — У тебя есть мы. Мы…

Мы спасём тебя. Мы уже спасаем.

На расстоянии вытянутой руки Ли Ши-и и Чжуцюэ смотрели в эти тёплые, прекрасные глаза.

Чжуцюэ всё ещё пыталась разглядеть в их глубине то, что осталось недосказанным, но Ли Ши-и уже опустила свои черные, как смоль, глаза.

— Не нужно этого, — тихо сказала она. — У каждого своя судьба. Я уже готова.

…Готова встретить смерть, сжигая за собой все мосты.

***

Серая, как железо, ночь окутала лагерь. Сегодня армия ближе всего подошла к племени Темубуцзя.

Когда в лагере всё стихло, Ли Ши-и выскользнула из шатра, словно призрак. Она неслась к окраине лагеря, ступая почти беззвучно.

Часовые армии Линьюань были не так просты. Ши-и чувствовала на своей спине их взгляды, слышала крадущиеся шаги. Но они не собирались её останавливать, лишь неотступно следовали поодаль.

Тогда Ли Ши-и поняла, что была права: у Ляо Юньцзюэ и вправду был план.

Если она в одиночку отделится от отряда и отправится к племени Темубуцзя, враг её прикончит, а потом по её следу выйдет на Линь Юаня. Но Ляо Юньцзюэ, будучи на шаг впереди, собирался использовать их замысел против них самих: выманить из логова и завести в подготовленную западню.

Вероятно, это и был тот конец, который подготовил для неё Ляо Юньцзюэ. Теперь же он казался ей лучшим из возможных.

Раз нельзя выжить, пусть её смерть будет полезной.

Шаги Ли Ши-и становились все быстрее, но на полпути она вдруг замерла.

Впереди, в густой темноте, послышались звуки. Сквозь ночную завесу она смутно разглядела движение возле повозки Линь Юаня.

Пригнувшись, Ли Ши-и подобралась ближе и выглянула из укрытия.

Стражи, что охраняли Линь Юаня, синхронно, как марионетки, развернулись и отперли замок. Линь Юань выпрыгнул из повозки. От него исходил густой насыщенный флер. Похоже, он сжёг все шарики благовоний, что оставались у Чу Яогуан.

Линь Юань использовал безграничное сознание, чтобы обездвижить стражей, перешагнул через их тела и бросился бежать в сторону племени Темубуцзя.

Ли Ши-и была свидетелем этой сцены, а значит, и Чжуцюэ. Чжуцюэ, дрожа, посмотрела на нескольких командиров Фули:

— Линь Юань покинул повозку… убежал из лагеря…

Те на мгновение опешили, а затем пришли в неистовую радость:

— Он снова побежал собирать оленью траву для Ли Ши-и! Скорее, скорее сообщите племени Темубуцзя!

Ли Ши-и хотела броситься вперед и остановить Линь Юаня. Неужели он не понимает, насколько ценна его жизнь? Что бы ни случилось, нельзя позволить, чтобы он снова безрассудно рисковал!

Но стоило двинуться, как тело почувствовало опасность: сзади, сбоку кто-то был.

Люди Ляо Юньцзюэ тоже сменили тактику?

Не успела она обдумать это, как фигура метнулась к ней словно призрак. Ли Ши-и не хотела вступать в бой со своими, но противник атаковал без малейшей пощады. Раздался свист рассекаемого воздуха, и тяжёлый удар ребром ладони по затылку погрузил её сознание во тьму.

Когда она вновь открыла глаза в шатре, то поняла, что ошиблась. Чудовищно ошиблась.

Её крепко связали по рукам и ногам. Тем, кто затягивал узел, оказался… Чжао Ци.

Ли Ши-и лихорадочно перебирала в памяти последние дни и вдруг осознала, что не помнит, чем вообще занимался Чжао Ци. Казалось, всё это время он тихо плёлся позади колонны. Ни Ляо Юньцзюэ, ни Линь Юань не давали ему никаких поручений.

Но Чжао Ци прояснил всё одной фразой:

— Ти Ши велел передать: не лезь. Жди здесь. На рассвете он вернётся.

— Развяжи меня, — голос Ли Ши-и был холоден как лед.

Чжао Ци пожал плечами и ещё туже затянул верёвки:

— Я слушаю только Ти Ши. Ты мне не указ.

Сказав это, он выпрямился, повернул голову и бросил:

— Пошли. Нам тоже пора.

Ли Ши-и подняла глаза и увидела у входа в шатёр Чу Яогуан. Та была одета во всё чёрное и явно ждала.

Волна доселе неведомой тревоги разрушила хладнокровие Ли Ши-и:

— Нет! Вам нельзя! Это моё дело… Ам-мф!

Чжао Ци грубо затолкал ей в рот кляп.

Чу Яогуан улыбнулась:

— Ши-и, люди могут полагаться друг на друга. На этот раз доверься нам.

Они ушли.

Ли Ши-и напрягала всё своё тело, пытаясь вырываться.

Она была в ярости. Снова и снова дёргала верёвки, билась, рвалась… Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем за спиной раздался глухой треск.

Ли Ши-и закрыла глаза, перевела дух и вновь сделала рывок.

«Тр-р-рак!»

Верёвки лопнули и упали к её ногам. Освободившись, она не оглядываясь бросилась в сторону племени Темубуцзя

В небе висела зловещая жёлтая луна.

Впереди не было видно ни следов Линь Юаня, ни остальных. Не догнала? Или они уже там?

Взобравшись на последний холм, Ли Ши-и прыгнула на выступ скалы. Стоило высунуться — и от ужаса у неё едва не разорвалось сердце.

Холм и соседние склоны образовывали котловину, место, на редкость удобное для засады. И на краю этой котловины одинокая фигура медленно, предельно осторожно приближалась к зарослям оленьей травы.

— Линь… — она уже открыла рот, чтобы крикнуть.

Внезапно раздался слабый свист, и бесчисленные темные фигуры мгновенно поднялись на противоположном склоне холма. Все они находились за пределами зоны действия Безграничного сознания.

Щедрый ливень стрел обрушился на долину. Это было особое железное оружие племени Темубуцзя: дальнобойное, с чудовищными зазубринами и кровостоками.

Линь Юань попытался уклониться, но задел давно подготовленный под тонким слоем земли механизм. Капкан, словно жадная пасть, резко захлопнулся, намертво сжав его голень.

Ли Ши-и молнией бросилась вперёд.

«Нет, не надо! Не ходи туда!»

Чжуцюэ беззвучно закричала, но не могла управлять телом и лишь видела, как Ли Ши-и несется навстречу железному потоку.

Всё же она опоздала.

Ещё более яростная атака обрушилась на Линь Юаня, и в мгновение ока он стал похож на дикобраза, утыканного стрелами.

Ли Ши-и услышала в голове оглушительный гул. Она больше не могла ни о чем думать, продолжала бежать вперёд, уже не заботясь о том, что выдаст своё присутствие.

Позади вновь раздался свист рассекаемого воздуха. Ли Ши-и, не оборачиваясь, сразу же метнула горсть игл. Но противник словно ожидал этого, пригнулся, уклонился и, припав к земле, схватив её за лодыжку.

Ли Ши-и не успела даже понять, как оказалась поваленной. И лишь тогда обернулась.

Это снова был Чжао Ци.

— Агх! Блядь, не пинай! — зашипел Чжао Ци, успев схватить и её вторую лодыжку и с грубой силой поволок за скалу.

Ли Ши-и в последний раз, отчаянно извиваясь, обернулась. Тело Линь Юаня, казалось, всё ещё дёргалось в предсмертных судорогах, но голова была уже насквозь пронзена стрелой.

Всё кончено?

Сознание опустело. Повинуясь инстинкту, она выхватила новые метательные иглы, готовая, как только её втащат за скалу, убить Чжао Ци, этого предателя, бросившего товарища умирать.

Редкие стрелы продолжали лететь им вслед, ударяясь о скалы и падая вниз.

Когда они добрались до укрытия, ещё до того как она успела напасть, Чжао Ци отпустил её лодыжку.

— Ши-и! — пригнувшись, подползла Чу Яогуан. — Ты не ранена?

Их взгляды встретились и весь водоворот чувств Ли Ши-и вдруг застыл.

Они были неразлучны слишком долго, слишком долго смотрели друг на друга. И сейчас… если она не ошибалась, на лице Чу Яогуан читалась ложь.

Ли Ши-и приоткрыла рот… и снова закрыла.

— Здесь небезопасно. Вернёмся в лагерь, там поговорим, — Чу Яогуан едва сдерживала радость в голосе.

— …Похоже, он мёртв… — Чжуцюэ услышала собственный голос, словно тот звучал издали.

Она пробормотала в полубессознательном состоянии:

— Его нога попала в капкан, тело пронзили стрелы… Ли Ши-и не успела…

Она подняла глаза на стоявших перед ней командиров.

Те дрожали от возбуждения; один уже не в силах был ждать и бросился прочь. Очевидно, спешил как можно скорее доложить Нишиду.

Чжуцюэ глубоко вдохнула, и с ясностью, будто очнувшись от долгого сна, повторила:

— Линь Юань мёртв.

Значит, и для неё всё кончено.

Цель Нишиду достигнута, глаза Ли Ши-и, как и она сама, больше не нужны.

Но, осознав это, она перестала дрожать и даже медленно выпрямила тонкую спину.

Встретившись с презрительными взглядами этих людей, Чжуцюэ слабо улыбнулась:

— Можете убить меня.

***

Разумеется, Линь Юань не умер.

Более того, его вообще не было в племени Темубуцзя, в этот момент он находился в прямо противоположном направлении.

Следуя ориентирам, которые указала Чу Яогуан, он долго брёл в ночи и в конце концов наткнулся на несколько тесно сбившихся юрт. Это было маленькое, ничем не примечательное племя.

В последние дни такие племена по приказу Нишиду должны были вырвать всю оленью траву, а затем уничтожить. Но как именно они её уничтожали? В степи стояла сильная засуха, и в такое время свежую траву не стали бы просто так выбрасывать.

Позади юрт, тесно прижавшись друг к другу, спали семь-восемь лошадей.

Животные куда чувствительнее людей. Линь Юань не рискнул подойти ближе и лишь издали втянул носом воздух, принюхиваясь.

Ветер принёс слабый запах конского навоза. Линь Юань пошёл на запах и присел над одинокой кучкой. Вероятно, днём тут паслась лошадь. Навоз уже подсох, и тот богатый, многослойный аромат уже несколько выветрился.

С глубоко несчастным лицом Линь Юань сосредоточенно принюхивался, будто оценивая благовоние. Затем кивнул:

— Есть.

Он снял с плеча маленькую обезьяну, и посмотрел на неё со всей серьёзностью:

— Настало твоё время.

Он опустился на корточки, сдерживая тошноту, выковырял из говна крошечное семечко и поднёс его к мордочке обезьяны:

— Видишь это семя? Иди к тем лошадям, набери побольше таких. Чем больше, тем лучше.